Из истории французского психоанализа: Саша Нашт

Дмитрий Лобачёв
17:58, 05 июня 20172247
Добавить в закладкиДобавить в коллекцию
Видимо, качественные фото французских психоаналитиков большая редкость

Видимо, качественные фото французских психоаналитиков большая редкость

Саша Нашт — один из наиболее видных представителей французского психоанализа XX века. С его именем связан расцвет психоанализа во Франции и включение французских психоаналитиков в международное сообщество, а с его характером — наибольшие конфликты и расколы в среде аналитиков. Однако Нашт интересен и своими теоретическими идеями, и взглядами на сущность психоанализа и его назначение, и просто как человек с интересной и непростой судьбой. В силу этого он заслуживает куда более подробного жизнеописания, чем то, которое я могу предоставить читателю сейчас.

Существует множество переводов фамилии Саши Эмануэля Нашта (Sacha Emanoel Nacht) на русский: Накт, Нахт, Наш… Это связано с тем, что будущий лидер французских психоаналитиков, родился не во Франции, а в другом конце Европы, и фамилия его тоже не французская, отнюдь: Нашт появился на свет 23 сентября 1901 года, в крохотном городке Рекечун (Răcăciuni) на востоке Румынии, «в глубоком молдавском лесу» . Правда, со временем семья переедет в пригород Бухареста, однако ее финансовое положение будет по прежнему нестабильным. Отцом Нашта был Сэмюэль Нашт (Samuel Nacht), обедневший в результате пожара на собственном небольшом лесопильном заводе и Сесилия Бриль (Cecilia Bril), женщина которая «читала французские романы, и надеялась, что однажды ее сын станет врачом» .

Когда пришла пора выбирать профессию, сын прислушался к желанию матери, и его выбор пал на медицину. Поступив на медицинский факультет, Саша проучился там всего около года: вмешались обстоятельства, независящие от него, так называемая политика «Numerus Clausus», ограничивающая количество евреев в румынских учебных заведениях. Здесь, впрочем, важно отметить, что еще дед Нашта принял христианство, однако Саша никогда не забывал о своих корнях и «еврейской идентичности» (хотя до конца жизни он будет убежденным атеистом).

В 1919 году он уезжает во Францию, для того, чтобы продолжить обучение, легко сдает «академическую разницу». Франция была выбрана не случайно: молодой человек, как пишет Рудинеско, «носивший русское имя и немецкую фамилию, всегда хвалился своей любовью к Франции перед лицом Османского варварства» . Второй причиной, было вероятно то, что французская медицина была в то время одной из лучших в мире; особых успехов достигала неврология и психиатрия; первой Нашт интересовался особенно. Одним из его учителей, оказавшим на него большое влияние был Шарль Фуа, талантливый невропатолог и терапевт, к тому же пишущий весьма неплохие стихи.

В 1926 году он наконец-то защищает дипломную работу по теме «К вопросу об изучении патологической анатомии сифилитического миелита в целом и его прогрессивных формах». Но к этому моменту, его интерес к неврологии постепенно уменьшается, и Нашт обращается к психиатрии. Впрочем, существует «легенда» о том, что интерес к психоанализу возник у Нашта еще в 1922 году, во время просмотра пьесы «Пожиратель» («Le Mangeur») одного из французских драматургов-символистов, Анри Ленормана, который использовал в своих произведениях идеи, схожие с фрейдистскими, такие как например бессознаельное. Конечно же, полагать что один-единственный вечер кардинально изменил научный интерес Нашта нельзя, но история с пьесами Ленормана лишний раз доказывает, что психоанализ сперва проникал во Францию вместе с искусством — сюрреализмом и символизмом.

По всей видимости, действительно психоанализ стал привлекать Нашта, задолго до середины 1920-х, так как в 1927 году он уже участвовал в психоаналитической конференции по шизофрении, и уже проходил свой собственный психоанализ, окончив его в 1928 году. После этого, Нашт вступает в Парижское Психоаналитическое сообщество; в этот период оно было весьма немногочисленным: «Из письма Лафорга Фрейду от 30 января 1926 года следует, что в парижскую психоаналитическую группу входили десять человек: Сокольницка, Лафорг, Пишон, Алленди, Паршеминье, Борель, Эснар, к которым присоединились также Левенштейн и швейцарцы Р. де Соссюр и Шарль Одье, а также Мари Бонапарт ». 17 января 1928 года он избирается членом этого общества, а через полтора года его действительным членом.

Французское психоаналитическое сообщество имело, как мы видим, определенную иерархию, которая в будущем будет объектом критики Лакана и его единомышленников. Отношение Нашта к этой системе нам остается неизвестным, однако Нашту придется защищать устоявшийся порядок вещей. Мы, впрочем, можем предположить, что Нашт, пройдя непростой жизненный и профессиональный путь, испытав сложности «интеграции» во французское общество, не видел ничего плохого в сложностях становления психоаналитиком.

Собственный анализ Нашт проходил у Рудольфа Левенштейна, но этот анализ, видимо, нельзя считать завершенным (впрочем, как писал Фрейд «бывает ли естественное окончание анализа, можно ли вообще привести анализ к такому завершению?»), так как по рекомендации Мари Бонапарт, Нашт отправляется в Вену, к самому Фрейду. Основатель психоанализа, впрочем, вскоре отказался от анализа Нашта, т.к. его немецкий оставлял желать лучшего; вместо Фрейда анализировать Нашта будет Хайнц Хартман, будущий основоположник «эго-психологии». Когда Хартману придется покинуть Вену, он иммигрирует в Париж, где и продолжит работу с Наштом.

Спустя несколько лет, Нашт обратил на себя внимание — так, например, в 1931 году он начал работать в больнице св.Анны, под руководством незабвенного Анри Клода, психиатра, который был защитником идей Фрейда во Франции, и оказал значительное влияние на формирование «новой» волны будущих психоаналитиков. При Клоде, Нашт стал руководителем лаборатории психотерапии и психоанализа. В 1933 году Нашт (в качестве иностранца) проходит специальный экзамен, позволяющий работать в психиатрических больницах начинающим врачам.

В 1935 году была опубликована его первая книга «Психоанализ психоневрозов и сексуальных расстройств», однако главной его работой довоенного периода стал доклад на десятой конференции франкоязычных психоаналитиков 21 и 22 февраля 1938 года.

Минималистичная обложка "Мазохизма" С.Нашта

Минималистичная обложка "Мазохизма" С.Нашта

Имеет смысл остановится на этой последней предвоенной конференции подробнее. Ее лейб-мотивом послужила проблема мазохизма; именно по этой теме были сделаны два главных выступления на этой конференции были доклады Р.Левенштейна и С.Нашта, во многом противоречащие друг другу. Левенштейн представил текст «Происхождение мазохизма и теория влечений» («L’origine du masochisme et la théorie des pulsions»), Нашт — текст «Мазохизм» («Le masochisme»). В этой работе Нашт преследовал сразу несколько целей: раскрыть исторический и клинический аспект мазохизма, его «психологию» и терапию. С исторической точки Нашт приводит весьма интересные выводы: мазохизм имеет историю, сравнимую с историей человечества. Мазохизм если и не вечен, то имеет очень длинную историю. Нашт говорит, например, о Сократе, который в отношениях со своей супругой Ксантиппой, всячески его поносящей, проявляет себя как типичный мазохист. Желали быть наказанными и римские куртизанки, которые отдавали в дар Венере плетки. В этой работе, Нашт критикует «инстинкт смерти» Фрейда, противопоставляя ему агрессивное влечение; мазохизм же являет собой эротизированную направленность агрессии на самого себя. Полемика с Левенштейном заключалась, например, в том, что Нашт откидывал идею «влечения к смерти», в то время, как Левенштейн не был столь категоричным.

В 30-е года Нашт устраивает не только профессиональную жизнь, но и личную. В 1935 году он женился на Луизе Фарман, в уже в следующем году у них родился сын — Марк.

Вторая мировая война была для Нашта испытанием. Он, в отличии от многих своих коллег, не остался «наблюдателем», а принимал участие в деятельности Сопротивления, с 1 ноября 1942 года по 30 сентября 1944 года.

Не обошлось и без «приключений»: в 1943 году он был арестован, пытаясь добраться в Лондон. Его спасла предприимчивая супруга, которая вовремя представила сертификат о крещении своего супруга. Тем не менее, Нашт до конца войны продолжит работать на силы Сопротивления, будучи демобилизованным уже в чине капитана.

Послевоенная ситуация и сокращение числа психоаналитиков, способствовала тому, что французские психоаналитики не имели достаточно времени для всех своих пациентов. Времени было настолько мало, что Нашт ввел в практику 45-минутный психоаналитический сеанс. Кроме того, в 1947 году он сменил Джона Леуба в качестве президента ППО, получив в руки всю власть над французским психоанализом. Интересно, что в эти годы Нашт довольно тесно общается с Лаканом. Когда в декабре 1950 года Нашт предложил создать профсоюз врачей-психоаналитиков. Президентом объединения избрали Паршемини, вице-президентами Лакана и Лагаша. М. Бенасси — казначеем. Впрочем, стоит отметить, что «Лакан… не разделял взглядов воинствующих аналитиков-клиницистов, настаивавших на необходимости получения всяким психоаналитиком медицинского диплома. Он считал, что психиатрическая подготовка необходима не по органицистским или прагматическим, но лишь по эпистемологическим причинам, и должна дополняться литературным и философским образованием. Несмотря на многочисленные разногласия, Лакан поддерживал с Наштом дружеские отношения ».

ППО многим была обязана Нашту. Французы начинают активно участвовать в международной деятельности: посещают конференции, пишут работы, занимаются исследованиями и т.д. Ведутся переговоры о принятии французских психоаналитиков в международную ассоциацию.

В 1947 году, в Брюсселе, на одиннадцатом конгрессе франкоязычных психоаналитиков, Нашт делает доклад «Клинические проявления агрессии и их роль в психоаналитическом лечении».

В 1950 году Нашт разводится со своей супругой; спустя два года он жениться на Эдме Тедес-Шемли (Edme’e Tedesco-Chemla). С Лаканом его связывают крепкие отношения и взаимоуважение, так что свидетелями на свадьбе Саши и Эдме «за год до раскола в ППО были Жак Лакан и Сильвия Батай» .

Нашт был весьма терпеливым человеком; его настойчивый характер позволял ему добиваться очень многого. Так, например, в 1949 году он предложил проект реформы психоаналитического образования, который последовательно развивал вплоть до 1952 года, покуда не была сформирована комиссия по образованию, призванная решить множество важных проблем, например — может ли невротик, психотик или перверт (извращенец) быть психоаналитиком?

Площадкой для этих образовательных реформ выступал Институт психоанализа, основанный в 1933 году, при поддержке Мари Бонапарт. «Институт психоанализа» был создан изначально как площадка для конференций, библиотека и как место для обучения будущих психоаналитиков. В 1953 году Нашт возглавит этот институт, сосредоточив всю власть в своих руках. При этом, его авторитарные манеры задевали слишком многих, равно как и принципиальность взглядов на подготовку аналитиков. Учитывая, что треть слушателей института были анализанты Лакана, у Нашта была очень весомая оппозиция в их лице; к ним же добавлялись многочисленные сторонники Лакана, включая и хорошо известного уже Лагаша. Напряжение в рядах психоаналитиков только росло, и достигло своего апогея в 1953 году, когда Лагаша, Лакана, Дольто и многих других «оппозиционеров» фактически «выгнали» из ППО. Впрочем, разрыв подействовал травматично скорее на Нашта, чем на раскольников, ведь он утратил наиболее именитых и харизматичных своих коллег. Последние же приняли это изгнание скорее как знак собственной независимости — после этих событий «все четверо (Лагаш, Фаве-Бутонье, Дольто и Лакан — Д.Л.) отправились к Дольто, чтобы отпраздновать свой разрыв с парижскими аналитиками, подчинившимися диктатуре Нашта» .

Накануне разрыва: фото начала 1950-х. Жорж Паршмени, Саша Нашт, Жак Лакан

Накануне разрыва: фото начала 1950-х. Жорж Паршмени, Саша Нашт, Жак Лакан

Но Нашт старался не замечать все эти проблемы. Он проявляет всю твердость и непоколебимость своего характера, так что даже Лакан, описывая события раскола в письме Левенштейну от 14 июля 1953 года, вынужден признать: «…Анализируя движущие силы происходящего, я должен отдать должное Нашту, не отступавшему в преследовании своих целей. И тому, что он все еще объединяет вокруг себя большую часть наших бывших коллег, он обязан постоянству своей политики, которая была бы достойна уважения, если бы не была столь неразборчива в средства.

Институт, который он возглавлял, находился в его безраздельной власти. Нашт был авторитарным и жестким лидером, чем заслужил даже прозвище «Сатрап» . Саша Нашт склонялся к идее интеграции психоанализа в клиническую психотерапию, «он всячески поощрял врачей, обращавшихся к психоанализу, поддерживал исследования в области психосоматики, но категорически отказывался делиться властью с авторитетными психиатрами» . Ежегодно, в стенах Института проводились семинары «в рамках курсов повышения квалификации» , по всей видимости, также для врачей. Желание связать психоанализ с медициной проявлялось и в интересе Нагаш к психосоматике. Так, в 1960 году он принимает участие в Первом конгрессе психосоматической медицины, с докладом, написаным в соавторстве с Рене Хельдом, с интригующим названием: «Психосоматическая болезнь или больной пациент?» («Maladies ou malade psychosomatique?»).

Как и многие другие психоаналитики того времени, Нашт желал сделать психоанализ университетской дисциплиной, независимой от какой-либо другой науки, сохраняющей «свою юридическую и теоретическую независимость» . Нашт выступал за «очищение» психоанализа от философии и психологии и превращения его в сугубо медико-терапевтическую дисциплину.

Теоретические взгляды Нашта лучше всего описать как «фрейдистские», однако, как и многие «фрейдисты» он был склонен отрицать отдельные положения в теории Фрейда, такие как «влечение к смерти» в вышеупомянутой работе «Мазохизм». Интересно отметить, что как и Лакан, Нашт едва ли не презирал американский психоанализ с его «адаптационной» направленностью. После 1966-1967 годов, после визита во Францию Рудольфа Левенштейна, Нашт начнет разделять отдельные положения эго-психологии.

50-е года, несомненно, можно назвать наиболее плодотворными в творчестве Нашта. В 1956 году он вместе с Сержем Лебовичи издает труд «Показания и противопоказания к психоаналитическому лечению» («Les indications et contre-indications de cure psychanalytique»). Годом ранее он в соавторстве с Рене Дяткиным пишет текст «Эго в перверсивных отношениях», посвященный анализу структуры «эго» при перверсиях и отношениях с объектами в таких случаях.

Однако, в 1956 году, Нашта постигло несчастье — во время прогулки верхом, лошадь психоаналитика споткнулась и ездок сильно ударился головой, в следствие чего у него стала развиваться диплопия — нарушение зрения, при котором видимые предметы двоятся. Эта травма весьма сильно ограничила его работоспособность, и потому он был вынужден покинуть пост руководителя Института; его сменит его верный союзник Серж Лебовичи. Тем не менее, Нашт не оставляет преподавательскую деятельность. В 1954 году он организовывает «Диагностический и терапевтический центр», а в 1958 году даже ведет расширенные семинары, посвященные вопросам техники, однако другой активности в рамках Института он уже не предпринимает.

В 1960-е года популярность Нашта идет на спад. Главным образом, это было связано с деятельностью Жака Лакана, хотя сам Нашт оставался превосходным клиницистом (и сегодня в первую очередь известен именно как практик), о чем свидетельствует, например, работа «Психоанализ сегодня» 1957 года, в которой автор анализирует современное ему положение психоанализа, его прошлое и перспективы.

Многие упрекали и продолжают упрекать Нашта за его авторитарный характер и действия. И действительно, Саша Нашт на протяжении десятилетий был тем «фаллическим» образом, на который опиралось часть психоаналитического общества (в широком смысле слова); зададимся же вопросом: а мог бы другой человек возглавить сообщество в сложное послевоенное время? Сумел бы свободолюбивый и бунтарский Лакан сформировать целостное сообщество, способное интегрироваться в международную ассоциацию? Более того, готов ли был кто-либо еще нести ответственность, которую понес Нашт еще при жизни? На него указывали пальцем не только в случае побед, но и неудач и конфликтов, которых было предостаточно.

О Наште, как о человеке может многое поведать следующая история, о которой рассказывает Рудинеско: «В декабре 1967 года Марсель Бланшет потерял дочь в автомобильной катастрофе. В полном отчаянии он уехал в Межев, где он тщетно пытался найти какой-то покой. Его друг Саша Нашт присоединился к нему там. Он долго гуляли по снежным тропинка. Марсель говорил вслух, а Саша тихо шел рядом. Иногда он нарушал молчание вдохновленным комментарием о местном воздухе: «как бальзам для раны». Марсель спросил своего спутника, «может ли психоанализ вылечить человеческие страдания?». Нашт ничего не ответил, как Фрейд с Малером на улицах Лейдена. Эта перипатетическая терапия длилась три дня на заснеженных лесных дорожках. Когда наступал вечер, двое друзей грелись у костра. Спустя три дня, каждый вернулся к своей жизни» .

Приблизительно в середине 1960-х годов самочувствие Нашта ухудшается: вскоре он узнает, что болен раком простаты. Однако, его характер и здесь не позволил ему просто сдаться — вплоть до жуткой агонии и смерти 27 августа 1977 года, он сохранит работоспособность и авторитет среди коллег. Во многом — благодаря блестящей репутации в среде аналитиков, когда его труды «примерно тридцать лет…были постоянной, если не обязательной ссылкой для участников психоаналитического общества, большинство из которых побывали на его кушетке» . Даже после разрыва, когда Лакан и Нашт перестали общаться, это не мешало первому посылать некоторых своих пациентов ко второму.

Анализируя наследие Нашта не сложно заметить, что он уделял больше места вопросам клиники, чем теории. Полагая психоанализ не только теоретическим учением, но и серьезным клиническим подходом, Нашт последовательно развивал собственные идеи на этой почве. Так, например, общеизвестна его цитата «Молчание аналитика — важный фактор для интеграции пациента», или его убеждение, что психоаналитик более воздействует на пациента «через то, чем он является, чем через то, что он говорит». Нашт так осторожно относился к словам, полагая что они отдаляют человека от бессознательной потребности в абсолютном единении, которое и полагалось Наштом целью психоаналитической терапии. (К тому же, это была откровенная полемика с Лаканом, утверждающего язык важнейшим фактором аналитической работы.) Молчание выступало в качестве возможности для регрессии пациента.

Саша Нашт видел необходимость подвести человека «к центру самого себя», собственной, если мы допустим такое выражение, самости. Нашт предполагает, что существует нечто «исключительно внутреннее» в человеке чей источник нам неизвестен; это «внутреннее» способно привести человека к целостности и постоянству, дать надежду на удовлетворение и познакомить его с самим собой.

Небезынтересной работой представляется и его сочинение «Присутствие аналитика» («La présence du psychanalyste»), вышедшее в 1963 году. В этой работе, помимо общих замечаний о технике анализа, Нашт указывает на многочисленные особенности переноса, перекликающиеся с мыслями Шандора Ференци. По его мнению, аналитику необходимо являть пациенту свою «доброту», как знак того, что аналитик реально «присутствует» рядом с пациентом, а не отстраненно «следит» за ним.

Нашт пишет, о том, что «при присутствии… постоянная доступность и безусловная доброта, неограниченное терпение и возможность быть понятым… позволяет пациенту отучить себя от детства, в котором пациент научился жить… Вот почему это глубокое отношение между аналитоком и анализантом, при условии, что оно является подлинным — мне кажется, может быть заменой нейтральному отношению на определенных этапах лечения, которое обычно представляют слишком жестким» . Сегодня, эти идеи кажутся особенно востребованными в работе с «больными аутизмом, наркозависимыми, депрессивными и пограничными пациентами», а также при «развитии ребенка» .

Зимой 1967 года, гуляя по заснеженным тропинкам вместе со своим другом, Нашт показал, что значит «полное присутствие», и каков его терапевтический эффект.

Литература:

International dictionary of psychoanalysis / Editor in chief — Alain de Mijolla. USA, 2002

Дьяков С.Жак Лакан. Фигура философа. М., 2010, — 560 с.

Энциклопедия глубинной психологии. Т. II. Новые направления в психоанализе. Психоанализ общества. Психоаналитическое движение. Психоанализ в Восточной Европе./Общ. ред. А.М. Боковикова. — М., 2001, -752 с.

Фрейд З. Анализ конечный и бесконечный// http://royallib.com/book/freyd_zigmund/analiz_konechniy_i_beskonechniy.html

Roudmesco, Elisabeth — Jacques Lacan & Co.: a history of psychoanalysis in France, 1925-1985 / translated with a foreword by Jeffrey Mchlman — USA, Chicago University

Pascale Gérard — La Présence: De la présence dans le processus analytique avec les patients border line, 2010// www.barbier-rd.nom.fr/presence-Pascale-Gerard.pdf

Добавить в закладки