Воспитание чувств по Густаву Малеру

Анастасия Ференци
19:05, 27 января 2021🔥3
Добавить в закладкиДобавить в коллекцию

17/12/2020

текст: Катарина Фрониус

перевод: Анастасия Ференци


Сабин Тамбреа вовсе не такой, каким мы себе представляем типичного актера. Он не врывается громко, а наоборот — появляется тихо. Он своего рода композитор собственного искусства: его жесты выверены точно также, как и его слова — вдумчивые и сильные одновременно. Поэтому неудивительно, что этот разносторонне одаренный артист румынского происхождения является одним из самых востребованных ныне немецких актеров. Что скрывает эта эльфоподобная персона, которая, кажется, «горит» своим творчеством как на сцене, так и вне ее?

Интервью, раскрывающее жизнь в искусстве.

photo credit: Timothy Schaumburg

photo credit: Timothy Schaumburg

Катарина Фрониус: Твой отец был музыкантом, и ты тоже начинал свою карьеру на сцене в качестве музыканта. Насколько сильно ты связан с музыкой сегодня?

Сабин Тамбреа: В каком-то смысле музыка все еще остается моим родным языком. Когда мне было четыре года, я начал играть на скрипке. Это было похоже на изучение более широких граней моего собственного языка, моего эмоционального мира. Так что я все еще накрепко связан с музыкой, я все еще что-то постоянно сочиняю, попутно для каждой роли, которую играю. Это означает то, что когда я прихожу домой, то приступаю к собственному «упражнению» — начинаю музицировать, чтобы понять некую предысторию моего очередного персонажа, ту, которую нельзя так просто объяснить словами. Поэтому в моем последнем фильме «Нарцисс и Златоуст» я даже задействован в создании саундтрека: превратил свое хобби в профессию, так сказать.

КФ: За твоим театральным дебютом вскоре последовал и телевизионный. Можешь ли ты представить себе работу в одном креативном пространстве без опоры на другое, или ты полагаешься на целостность актерского мастерства?

СТ: Я не могу говорить за всех актеров вообще, но мне будто бы необходимо вдохновение всех из них. Когда я нахожусь на сцене, мне нравится играть три часа подряд без перерыва. Это дает тебе невероятный заряд адреналина, которого не хватает, когда ты работаешь над фильмом, например, когда вы просто снимаете небольшие эпизоды; в итоге ты гораздо больше фокусируешься на каждой маленькой детали. Мне нравится быть на сцене и мне действительно нравится больше заботиться о мелких деталях, когда я играю в театре. В целом, скажу, что мне необходимы оба влияния, театра и кино, чтобы быть счастливым актером, но не меньше важно и то, что мне также требуется много вдохновения, черпаемого вне моей профессии.

КФ: Ты мог бы сказать, что любишь больше кино, нежели театр?

СТ: Жизнь так коротка, что часто она заканчивается еще до того, как ты осознаешь, что по-настоящему живешь. Может быть, поэтому я люблю сниматься немного больше, чем играть на сцене. Потому что это то, что останется после тебя, даже когда шоу закончится.

КФ: Когда ты впервые осознал себя настоящим актером?

СТ: Это случилось довольно поздно. Я должен был стать музыкантом, ведь меня готовили к этому с юных лет, так как мои родители оба работали в оркестре. В принципе, так и должно было случиться. Вам потребуется много мужества и осознанности, чтобы принять мысль о том, что, возможно, ты должен идти по собственному пути. Но это и есть основа взросление: вы должны научиться самостоятельно решать, чего хотите именно вы, а не то, что другие люди считают хорошим для вас. В возрасте восемнадцати, может быть, девятнадцати лет я наконец смог это признать. Кроме того, существует некое досадное чувство вины за то, что ты хочешь чего-то, что доставляет тебе множество удовольствия, например, твоя профессия, вместо того, чтобы следовать мечтам, уготованных тебе твоими родителями.

КФ: Как ты выбираешь роли и персонажей?

СТ: Хотел бы я сказать, что действительно выбираю их. Но это роли выбирают меня. С одной стороны, неплохо, что у меня своего рода особый типаж, но с другой стороны, не так много ролей существует, которые мне предлагают в связи с этим. Я научился ценить роли, которые мне даны, потому что их немного.

КФ: Случалось ли когда-нибудь так, что тебе предлагали роль, которая тебя совершенно не устраивала?

СТ: Да, но я не скажу, какая именно.

КФ: Что для тебя значит творческий креатив?

СТ: Это то, чем мы разучиваемся владеть, взрослея. Творчество есть нечто, чем обладают дети в качестве основы своего мышления. Я восхищаюсь тем, как дети могут быть креативными безо всякого страха. Быть творцом чего-либо в наше время всегда, так или иначе, связано с вполне негативными элементами вроде страха и тревоги. Поэтому для меня творчество означает напоминание о том, каким взрослым я хотел стать, когда представлял себе это, будучи еще ребенком.

КФ: Так что же поддерживает твое творчество?

СТ: Нет, нет. Это творчество поддерживает во мне жизнь!

КФ: Как ты думаешь, нужно ли постоянно «изобретать» себя, чтобы проявлять собственный творческий потенциал? Или важнее оставаться самим собой, несмотря на смену ролей и предложений?

СТ: Это зависит от того, в какой фазе вашей жизни вы сейчас находитесь. Иногда ты даже не осознаешь этого, и подобная ситуация в итоге как-то сама помогает тебе. Но в большинстве случаев вы не находитесь в экзистенциальном кризисе по-настоящему. Тогда лучше не «изобретать искусство» заново.

КФ: Как ты справляешься с конкуренцией в вашей среде?

СТ: Вашей души же ради лучше не смотреть на вещи с точки зрения конкуренции. Когда я, например, принимаю участие в кастинге, и там есть роль, которую я хотел бы сыграть, я, в конце концов, желаю, чтобы эта роль говорила сама за себя, чтобы она «сияла извне». Когда я вижу, что коллега получил роль, потому что он действительно может обогатить ее намного больше, чем я, тогда это не соревнование. Тогда это как раз то, что и должно произойти. Но очень часто бывает и множество разочарований.

КФ: Ты женат на Элис Дуайер, тоже актрисе, уже два года. Какое значение это имеет в вашей повседневной совместной жизни: есть ли что-то вроде здоровой конкуренции? Вы репетируете и практикуетесь вместе или вы полностью разделяете свою профессиональную и личную жизнь?

СТ: Конкуренции нет. Когда возникает проблема — например, когда ты не знаешь, следует ли тебе взяться за роль или нет, — мы обсуждаем это. Мы читаем книги и поддерживаем друг друга, даже если это означает молчаливую поддержку. Мы знаем о тревогах и страхах, связанных с нашей профессией. Поэтому иногда также важно не говорить о каких-то вещах вообще. В нашем случае это намного упрощает решение некоторых проблем. В общем, очень полезно понимать друг друга и в профессиональном плане тоже.

photo credit: Timothy Schaumburg

photo credit: Timothy Schaumburg

КФ: В настоящее время ты снимаешься в мини-сериале «Ку'Дамм 63» в Берлине. Что именно в этом проекте продолжает вдохновлять тебя после стольких лет?

СТ: Всегда интересно расширять свой кругозор, следуя неким правилам общества, которые уже давно в прошлом. Если вы пересмотрите предыдущие сезоны, «Ку“Дамм 56» и "59", то увидите, что некоторые из тех правил все еще являются частью нашего общества. Некоторые из них по-прежнему доставляют нам проблемы, некоторые — нет. Но всегда полезно поработать над подобным материалом и извлечь из этого какой-нибудь неожиданный урок для самого себя. Мне очень нравится работать с кастом «Ку»Дамм”. Это очень похоже на «семейное» времяпровождение на съемочной площадке, и нам всегда весело разыгрывать наши драматические истории.

КФ: Не мог бы ты рассказать нам что-нибудь о новом сезоне, над которым вы работаете?

СТ: Моему персонажу придется побывать не только в райской обстановке, но и в реальном аду. В каком именно порядке это происходит, я пока не могу рассказывать.

КФ: Во время запуска «Ку'Дамм 59» в 2017 году на первый план вышло движение #MeToo, тема которого также присутствовала в сериале и нашла свое воплощение в той роли, которую ты сыграл. В наше время так много различных трагедий и судеб, ситуация с которыми накаляет обстановку. Что сейчас волнует тебя больше всего?

СТ: Меня больше всего пугает ситуация, когда образование и научные знания, а также моральные законы становятся бессильными против социального психоза теорий заговора.

КФ: Чувствуешь ли ты, что это влияет на твою текущую рабочую ситуацию и, возможно, на твой ментальный настрой? Не говоря уже об очевидном — постоянном соблюдении пандемических ограничений?

СТ: Да, это идет рука об руку с тем, что о чем я только что упомянул. Я вижу, как хрупка человеческая душа, когда чувствуешь себя одиноким. Когда вы не чувствуете, что вас видят или понимают. И как важно постоянно находиться в социальной среде, которая поддерживает тебя. Потому что никто по-настоящему не является дурным от рождения. «Недоконспирологи» — это те люди, с кем я не хочу иметь ничего общего, однако, в их появлении виновато само общество. Общество обеспечивает благодатную среду для возникновения любых новых и странных законов мышления. Что это меняет для меня? Этот кризис изменил то, как я смотрю на общую сложность восприятия моего персонажа. Хорошее и плохое всегда труднее отделить от целого, потому что это часть каждого из нас. И только перемены решают, какие грани действительно проявятся.

КФ: Стали ли семья и друзья для тебя более важными в нынешних обстоятельствах?

СТ: Да, конечно. Это всегда самое важное. Мне повезло, что все эти удивительные люди, в том числе моя жена, окружали меня в течение стольких лет. Без них я наверняка стал бы совершенно другим человеком — я очень благодарен им за то, что этого не произошло. Но не у всех вокруг есть подобная забота близких. Поэтому наше общество должно быть ответственным за заботу об одиноких людях.

КФ. Возвращаюсь к разговору о твоей работе. В каком проекте ты сейчас задействован?

СТ: В скором времени выйдет «Ку'Дамм 63». Со следующей недели я буду сниматься в Словении в фантастическом (во всех смыслах) артхаусном фильме вместе с выдающимся актером Бартошем Беленей, сыгравшем главную роль в фильме «Тело Христово», который сейчас выходит на экраны. Я также буду работать еще над двумя проектами, о которых мне пока нельзя говорить. Зато могу сказать точно, что в следующем году выйдет мой первый роман с довольно сомнительным названием «Ночная жизнь», который, однако, по сути не имеет ничего общего с тем, чего можно было бы от такого названия ожидать.

КФ: Есть ли какая-то роль, которую ты хотел бы сыграть в своей жизни, но пока что не довелось?

СТ: Композитора Густава Малера. Он помог мне впервые соприкоснуться с собственными чувствами. Я был на концерте, и мои родители играли его симфонию в составе оркестре. Именно тогда я впервые почувствовал, что моя душа действительно была очень тронута. До этого мне было довольно неприятно находиться в зале. Обычно мне хотелось скорее вернуться домой, чтобы поиграть на своем Amiga (ПК — прим.). С этого момента я начал чувствовать, ощущать то, чего никогда не доводилось прежде. Вот почему у меня такая сильная ментальная связь с Густавом Малером, и поэтому я хотел бы сыграть его когда-нибудь, если представится такая возможность.

КФ: Какие еще мечты у тебя есть, если не касаться твоей профессии? Существует ли иное искусство, которому ты хотел бы посвятить себя, хотел бы попробовать себя в чем-то, кроме своего увлечения писательской деятельностью?

СТ: Я уже давно занимаюсь многими вещами и надеясь не останавливаться на достигнутом. Я фотографирую на съемочной площадке, пишу и сочиняю музыку. Поэтому единственное, чего я хотел бы достичь в жизни, — это состариться без горечи о прожитом, просто быть счастливым и здоровым. И еще надеюсь прожить долгую жизнь вместе с моей женой.

КФ: Последний вопрос: кто или что является твоим самым большим источником вдохновения?

СТ: Любовь. И никакие слова здесь не нужны.

Подпишитесь на наш канал в Telegram, чтобы читать лучшие материалы платформы и быть в курсе всего, что происходит на сигме.
Добавить в закладки

Автор

File