Написать текст

“Bayhem”: 20 лет фильму “Скала”

Артур Завгородний 🔥

Майкл Бэй — как много в этом имени и как мало в его фильмах. Его громоподобные картины могут не привлекать, но изучать их крайне важно. Необходимо рассмотреть, во что превратился Майкл Бэй, чтобы понять и уважать его наиболее весомую картину “Скала”. Стиль Майкла Бэя — тысяча кадров в минуту, вечно лихорадочное движение, ядовитые краски и непрекращающийся грохот. Его фильмы — слабый сюжет с безобразно-красивыми, но пустыми персонажами, из–за чего все действо кажется громадным, глупым и неуклюжим роботом из франшизы “Трансформеров”, который далек от пути к уму и реальности.

Работы Бэя — кинематографическое чванство, где все звонко трещит и масштабно взрывается в замедленном действии и, как правило, на закате. Такой стиль называется “Bayhem”. Если в переводе с английского “mayhem” — нанесение увечья, то “Bayhem” — нанесение увечья по искусству кино. Эстетика таких фильмов — не эстетское развлечение, а головокружительная карусель грязного монтажа вульгарных, сверкающих и агрессивных кадров. Тем не менее, творения американского режиссера видятся уникальной формой кино.

Два, на первый взгляд, похожих кадра:

кадр из фильма “Морской бой” (режиссер Питер Берг, 2012)

кадр из фильма “Морской бой” (режиссер Питер Берг, 2012)

кадр из фильма “Перл Харбор” (режиссер Майкл Бэй, 2001)

кадр из фильма “Перл Харбор” (режиссер Майкл Бэй, 2001)

Режиссер фантастического боевика “Морской бой” Питер Берг бездарно копирует стиль Майкла Бэя, который превращает каждый кадр в игру движений и планов. Бэй создает ощущение грандиозного смещения, когда мы созерцаем контраст человека, стоящего перед нами, и машины, стоящей позади него. И все происходит в целостном движении, где камера кружит вокруг героя, чье тело также находится в оживленном состоянии. Кроме того, низкий ракурс дает чувство объема, а слоу-моушен — дух эпичной зрелищности. Бэй оживляет маленькие моменты на экране, которые в реальной жизни вмиг улетучиваются, чтобы внушить аудитории иллюзию, что она знает о персонаже больше, чем сам персонаж. Итог: перемещение камеры, перемещение среды и перемещение актера, а также замедление и расширение времени. Иными словами, зрителю моментально демонстрируют разнокалиберную глубину изображения.

Сама по себе техника не является новой. Абсолютно любая картина обладает художественной изобразительностью, но Майкл Бэй перенасыщает происходящее каждой отдельной сцены. Богатство кадра не делает сам акт в нем любопытнее, но в действии определенно присутствует сложность и величественность, будь то куча взрывов, грязи, дыма или простое горизонтальное движение камеры, пока персонаж двигается вертикально. Композиционное воздействие на зрителя — ключ к величавости фильмов Майкла Бэя.

Первоначально задуманная режиссером Франсуа Трюффо и соотечественниками из Cahiers du Cinéma теория авторского кино ставила режиссера в положение непогрешимого абсолюта, который вкладывает в свои киноленты личное чувство и творческое видение. Термин подразумевает стиль как основную и главную черту авторского кино, которая прослеживается из картины к картине. Несомненно, фильмы Бэя имеют авторский, художественный почерк. Тут на ум приходит легендарное элитное издание фильмов The Criterion Collection, в котором канонизированы мировые кинематографисты, как Хичкок, Эйзенштейн, Тарковский и (о чудо!) Майкл Бэй, чьи “Скала” (1996) и “Армагеддон” (1998) заняли свое место в длинном списке избранных.

Заявлять, что Майкл Бэй уничтожает кино, потому что сюжеты его фильмов абсурдны, да и вертятся они лишь вокруг избыточных спецэффектов, то есть цифра сменила ленту — дело глупое и ленивое. Любое проявление художественного исполнения в кино является кропотливым ремеслом. Когда мы думаем о добротной киноленте, мы помним ее занятный рассказ и привлекательных персонажей. Зритель не будет возмущаться, если он видит впечатляющую картинность. Магия кино и мнимость реальности на экране существовали со времен Жоржа Мельеса и его иллюзорных “Путешествие на Луну” (1902) и “Человек с резиновой головой” (1902). CGI (computer-generated imagery) — способ исключительно рассказывать историю и Бэй — массовик-затейник, оживляющий прямую связь со зрителем. Он не озабочен местом в истории кинематографа, а уютно уживается между всеядным обществом и жадными корпорациями. Бэй — режиссер, который является частью голливудского симбиоза, поэтому его разом можно и нельзя назвать честным автором в традиционном понимании французской теории.

Впрочем, сейчас стоит обсудить боевик “Скала”, которому в этом году исполняется 20 лет — фильм, который обладает персонажами, нарисованными мазками чуть тоньше, чем герои шварценеггеровских стрелялок. Здесь нет масштабной фабулы, но Бэй поразительно умело растягивает ее в течение двух часов. Почему? Потому что Майкл Бэй — рекламщик, который обязан внятно рассказать о чем-либо в предельно сжатое время.

Итак, кроткий химик и суровый заключенный должны возглавить спецоперацию против группы безумных военнослужащих во главе с доблестным генералом, борцом за справедливость, угрожающие запустить с захваченной тюрьмы Алькатрас газовые ракеты, способные уничтожить Сан-Франциско, а, возможно, и все население США.

Николас Кейдж играет Стэнли Гудспида, грамотного химика по профессии и любящего семьянина по жизни. Его вызывают на опасное государственное дело, чтобы объединиться с нахальным героем Шона Коннери — дерзким англичанином Джоном Мейсоном. Обоих вытаскивают для борьбы с бригадным генералом Корпуса морской пехоты США Френсисом Хаммелом, убежденность и хладнокровный взор которого блистательно выражает Эд Харрис.

Ранний Бэй прекрасен. Фильм превосходно снят, отлично поставлен и не создан для продажи игрушек. В его фильмографии нет столь умелого боевика, сценарий которого был написан Квентином Тарантино, Аароном Соркиным и Джонатаном Хенсли, но эти ребята не числятся в титрах. Остросюжетных и взрывоопасных эпизодов в этой картине достаточно и собраны они впечатляюще. Тут даже есть азартная, но бессмысленная погоня на автомобилях по улицам Сан-Франциско. Отсутствует чрезмерное использование шаткой камеры и CGI. Только настоящие взрывы, жесткие боевые сцены и остроумные фразы.

John Mason: Your “best”! Losers always whine about their best. Winners go home and fuck the prom queen.

Николас Кейдж, актер незнакомый с экшеном, как жанром, позже проявит себя в других более яростных культовых боевиках “Воздушная тюрьма” (1997) и “Без лица” (1997). В “Скале” новобранец Кейдж не перегибает палку, поэтому, на мой взгляд, здесь он недурен. Говоря о Шоне Коннери…что ж, перед нами стильный джентльмен Шон Коннери. Он все тот же брутальный, знатный агент британской разведки 007. Мэйсона кинули за решетку на 30 лет, поэтому он неохотно берется помогать тем, кто лишил его глотка свободы. Язвительная и забавная перебранка между всеми представленными персонажами удерживает острую драму в легком свете.

Stanley Goodspeed: I love pressure. I eat it for breakfast.

Здесь эпизодически мелькает Майкл Бин в амплуа одного из членов спецназа, содействующий Гудспиду и Мейсону в проникновении в Скалу. Невзирая на весьма малую роль, Бин убедителен своим авторитетным голосом и армейской статностью. На повестке дня — военно-политическая тема. Бэй в каждом фильме восторгается и прославляет армию, поэтому и здесь его заботит неправедность действий государства в отношении к защитникам-силовикам.

Одним из самых отменных звеньев сюжета является персонаж Эда Харриса. Решительный и грозный генерал Хаммел — не какой-то одуревший негодяй, стремящийся стереть с лица Земли сотни тысяч людей. Уважаемый вояка чувствует, что его страна подвела его солдат и своих граждан, поэтому обращается к разуму властей, дабы найти правду, честность и достоинство. А также требует выплатить семьям его усопших товарищей крупную компенсацию. Правда, такой план для обеих сторон оборачивается не так, как задумывался. Кто одержит победу — двуликая политика или нахальство патриота, которого считают террористом. Хитрые авторы “Скалы” со знанием дела ставят зрителя в мудреное положение.

Многие не знали, а кто-то запамятовал, но эмоциональная музыка Ханса Циммера ласкает наши уши в этом оглушительном боевике. Его композиции мелодичны, пафосны и захватывающе проникновенны. В открытии картины вторжение так называемых злодеев на военный объект — один из наиболее занятных фрагментов сюжета, в котором действие и музыкальное сопровождение смотрится и слушается с неослабевающим интересом.

Фильмы, как “Скала” развиваются стремительным переходом от одного действия к другому, иногда даже не столь важно, сочетается ли одно с другим. Рассмотрим, к примеру, эпизод, когда Мейсона, одетого в добротный костюм, стригут, а он видит этот миг как возможность для побега от стражей властей. Абсурдно и то, как этот случай ведет к автомобильной погоне, которая случайно ведет к крушению трамвая. Странно, что после удачного побега и громкой суеты, Мейсон позволяет поймать себя почти без сопротивления. Вероятно, делает он это, потому без него нет фильма.

Насилие — константа картин Майкла Бэя. Однако даже к насилию он относится неуважительно, ибо оправданная жестокость может осуществляться только протагонистами. Смерть для героев кажется средством к цели. Для них убийство представляется делом несерьезным, изрядно воинственным и морально поверхностностным. Только не в “Скале”. Суматошный образ Кейджа выглядит немного потерянным, будто не понимает, на что подписался.

Stanley Goodspeed: Look, I“m just a biochemist. Most of the time, I work in a little glass jar and lead a very uneventful life. I drive a Volvo, a beige one. But what I”m dealing with here is one of the most deadly substances the earth has ever known.

Бэй является заложником своего стиля, ибо его картины сковывает бешеная скорость экшена, поэтому эпизоды, которые могут иметь поистине судьбоносное значение, никогда не замедляются, чтобы дать зрителю пищу для раздумий. У Мэйсона есть причина для участия в спецоперации — его единственная дочь находится в Сан-Франциско и может быть одной из жертв ядовитого газа. Правда, дело в том, что авторы до конца не обеспокоены возможной трагедией. Мэйсон не успевает вникнуть в суть вопроса, а мы не успеваем сопереживать его прошлому и настоящему.

Зрители обожают тех авторов, которые умеют показывать среду и атмосферу происходящего как отдельного персонажа. Алькатрас представляется лабиринтом из искореженного металла и разрушенных стен. Вход в него напоминает классику Дона Сигела “Побег из Алькатраса”, снятую в 1979 году с Клинтом Иствудом в главной роли. В картине Сигел показывает лабиринт туннелей и канализаций тюрьмы в мутном сумраке, а Бэй иллюстрирует подземный Алькатрас при весьма ясном освещении. Картина снята на пленку Super-35 в формате 2.35:1. Своим товарным стилем режиссер дарует лакомый кусок привлекательного пирога. Фильм построен в различных оттенках всевозможных цветов, где даже голубое небо изображено так, что появляется желание окунуться в него.

Повествование скачет между пожарами, взрывами, потоками воды, рукопашными боями, допросами, пытками, побегами и несколькими беседами с научным жаргоном. Герой Харриса готовит удар по Сан-Франциско, а Пентагон — по тюремному острову. Звучит здорово. Уместен ли здесь какой-либо ум — вопрос неподходящий. Сюжет нацелен на эмоциональную реакцию публики, а не на ее интеллект. Однако и это не все. Герои появляются в кадре сухими, когда должны быть мокрыми, а случайные остоятельства подогнанны под определенное, а главное нужное время, что является прописанной истиной мейнстримного кино в целом.

В действительности зрителя очаровывают характер Коннери, как уставшего воина, который имеет все необходимые навыки, чтобы предотвратить катастрофу, и образ Кейджа, как болтливого ботаника, который достаточно смел, чтобы разоружить ракеты противника. И, наконец, по другую сторону баррикад — сложноватая натура генерала Хаммела, который кажется не столь одномерным, как роботы скандально известных “Трансформеров”. Между прочим, в открытии фильма герой Эда Харриса просит маленьких детей покинуть экскурсию по Алькатрасу, прежде чем его армейские товарищи провернут захват тюрьмы и заложников. Иными словами, фильм сделан для международного потребления, ибо “Скалу” приятно смотреть с одинаковым энтузиазмом тем, для кого вояка Хаммел — злодей, и для кого он — герой. В отличие от других картин Бэя, именно здесь наблюдается развитие персонажей, а взрывы все же обладают некой элегантностью. Желаете взорвать что-то красиво — звоните этому человеку.

Авторы киноленты также заимствуют сцены из нескольких фильмов: “Крепкий орешек” (1988), “Криминальное чтиво” (1994), “Беглец” (1993) и “Бешеные псы” (1992). Впрочем, это не столь значительно, ведь Бэй как следует организует жанровые элементы, создавая помпезный боевик с юмором и приятным саспенсом.

Несмотря на гибель разума в кино, Бэй со своими товарищами по цеху достигает неистовой энергии, которой могут позавидовать, скажем, “Миссия невыполнима” (1996) или “Заложница” (2008). Попутно замечу, что стиль “Bayhem” очевиден в фильмах “Безумный Макс: Дорога ярости” (2015) Джорджа Миллера и “300 спартанцев” (2006) Зака Снайдера. Суетливая беспорядочность и резвый темп целеустремленно требуют от киношников полной сосредоточенности, наряду с глянцевым перфекционизмом и непоколебимой верой в превосходство зрелищности над сутью. Бэй ставит камеру в исключительных местах, поэтому глаз зрителя находится в редких уголках, а иногда сразу всюду одновременно. Наш взор нацелен буквально на все. Простота сюжета и эскапизм изображения — безоговорочно образцовые понятия, которые характеризуют кино аттракционов. Большая часть “Скалы” кажется вопиющим умением продать коммерческий продукт с формулой “звездное имя плюс заметная, шелестящая обертка”. Бэй — эпитет массово-фетишистско-восторженного кинематографа, которое придает уверенность публике, но злит кинокритиков. Майкл Бэй является человеком из народа, поэтому и снимает кино для масс, а не для тех, кто зарабатывает на хлеб письмом о кино. Бэй, будто массивный Оптимус Прайм, агрессивно давит всех, кто на его пути, при этом играя со временем, ускоряя и тут же замедляя действие на экране.

Подытожу. “Скала” является одним из отменнейших боевиков 90-х годов, а также самым славным кино в карьере Майкла Бэя. Неистовая кинолента со стилем и шутовством. Давай Бэй, сделай еще один жанровый шедевр! Довольно машин с механической какафонией! Его кино звучит громче, чем взрывы каких-либо других фильмов. Признаться, после просмотра чувствуешь себя глупо, осознавая, что поддался голливудскому блеску, но это ощущение неотделимо от карусели “Bayhem”. “Скала” — яблочный пирог — в нем малова-то яблок, но он чертовски аппетитно выглядит. И вместо украшений — американский флаг. “Скала” — стильный антипод реализма.

Режиссер, который процветает на чрезмерных взрывах, бессмысленных погонях, иррациональных сюжетах, яростных перестрелках и обидном юморе должен тихонько сидеть в сторонке, но почему-то его картины до сих пор успешны. Вероятно, с публикой что-то не так? Возможно, его фильмы — отражение наших скрытых желаний? Сегодня мы способны воспринимать быструю смену изображений, но мы не успеваем их понять.

Подпишитесь на наш канал в Telegram, чтобы читать лучшие материалы платформы и быть в курсе всего, что происходит на сигме.

Автор

Артур Завгородний
Артур Завгородний
Подписаться