Написать текст
KINO

Природа боевика

Артур Завгородний 🔥

Более ста лет назад человечество изобрело кинокамеры и тогда никто и представить не мог как важен будет кинематограф. С тех пор кино претерпело значительные технические и стилистические метаморфозы. Кино — зеркало нашей жизни, но это не только зеркало жизни, но также память жизни. Доказательство такого суждения — число фильмов в мире, которые забыть трудно.

Наиболее массовым киножанром является боевик. Почему? Авторы боевиков показывают, что жизнь может быть ужасно опасной, удручающей, кровавой, но также славной и невинной. Как правило, такие фильмы имеют дело с бесконечным действием вокруг главного героя. В боевиках сюжет преимущественно рассказан через действия (он же экшн), которые индивидуально совершает протагонист, а не через беседы. Следовательно, экшн — обязательный и ведущий элемент жанра, хотя он всегда существовал как часть других жанров (нуар и вестерн), а как независимый, полноценный жанр экшн устоялся лишь в 70-е годы с появлением картин “Французский связной” (The French Connection, 1971) и “Грязный Гарри” (Dirty Harry, 1971). Такое кино можно смело отнести к народному искусству.

Боевики наиболее связаны с Голливудом. По сути, они, и в частности грандиозные блокбастеры, и есть Голливуд. И, признаться, удивительно, что киноакадемики оставили этот жанр без критического внимания. Люди смотрят экшн, чтобы лицезреть взрывы, приключения, насилие и кучу впечатляющих визуальных эффектов — то, к чему нельзя приблизиться в обыденной жизни. На ум приходит легендарный “Терминатор” (The Terminator, 1984) или короли жанра “Крепкий орешек” (Die Hard, 1988) и “Робокоп” (Robocop, 1987) — киноленты с философией, фантазией и психологией. Тем не менее будет справедливо обсудить те картины, которые обнажают жанр до основания и иллюстрируют его скелет. Боевики, впрочем, как и фантастика, стремятся к показу мечты. Такая безумная жажда сказки, поиск ярчайших эмоций в изображении физической борьбы, состязания тел и, наконец, охоты людей за людьми.

Чувственное возбуждение от боевиков настолько будоражит, что зритель даже не замечает как быстро пустеет коробка с воздушным попкорном и стакан с шипучим напитком. Одно из отличий боевика от романтической комедии в том, что он привлекает публику разного возраста, пола и социально-экономического положения. Создатели экшн-фильмов склонны рисовать нехитрый конфликт, который позволяет всем зрителям понять историю и восхищаться трюкачеством. Экшн-фильмы без экшна, как комедия без шуток и смеха. Универсальная тема борьбы добра со злом показана доходчиво. Нет никакой энигмы, никакой путаницы, только азбучность рассказа, саспенс и демонстративность изображения. Иными словами, простецкий сюжет становится оправданием для анархического, драйвового представления.

Уместно сказать о боевиках 80-х начала 90-х — совершенно необъятный сундук со взрывоопасным кладом. Каждая из кинолент — это воспоминание далекого детства для одних, а для позднего поколения — кино приятное глазу и настроению. А вообще для киноэнтузиастов и киноэстетов все четыре картины, которые упоминаются далее — квинтэссенция брутальных боевиков, которые можно разбирать на кадры и цитаты. Важно заметить, что такая кинореальность — особое инобытие зрителя в гиперсоциальных, а не природных основаниях. На экране четко выражается триада “добро-зло-красота”. Люди явно не платят за реализм, когда отправляются на шумный боевик. Они платят за эскапизм.

Экшн паразитирует на идее “мифа” как символическом и поэтическом образе мышления. Понимание того, что боевик — иллюстрация нарциссизма и триумфального мифа — ключ успеха жанра. Голливуд представляет мощный миф о непобедимой, но несомненно ранимой фигуре победителя. Зрителю толкуют о человеке в образе рыцаря без страха и упрека, который должен окунуться в мир своего врага, чтобы перенять его качества и мышление, и по дороге не растерять свои моральные ценности, а в финале восторжествовать. Герой боевиков — самозванный блюститель права — имеет, в широком смысле, одну цель — наказать преступников и установить справедливость. Замечу, что отсюда и пресловутый “хэппи энд” и провозглашение идеологической индивидуальности. В дополнение к сказанному — повторяющиеся темы насилия и мученичества, а фетишистское изображение мужских тел и оружия во время физических и психологических пыток становится в этом мифе символом воина.

У зрителя есть жажда поменяться местами с главным героем фильма, чтобы сделать то, что он делает, и иметь то, что есть у него. Проще говоря, боевики — порнография, ибо искусство, по изощренному мнению Джеймса Джойса, делится на высшую и низшую формы. Драма для него — искусство, наиболее приближенное к жизни, потому что присущий ей способ изображения созвучен способу существования самой жизни. Жизнь — это действие. Драма — это тоже действие. Драма действует, как сама жизнь. Драма — это жизнь.

Высшая форма искусства держит человека в состоянии покоя, состоянии эстетического ареста, а низшее искусство выводит из состояния покоя и заставляет действовать. Низшее искусство — порнография, а в данном случае боевик — возбуждает желание (физические чувства), толкая зрителя овладеть чем-либо. Низшее искусство вызывает ложные чувства. Боевики иллюстрируют миф. Миф — ложное чувство.

К слову, культ физического превосходства — наиважнейший инструмент жанра. Арнольд Шварценеггер известен своим телосложением, будь то его величавый образ в фэнтези “Конан-варвар” (Conan the Barbarian, 1982) или в классике жанра “Хищник” (Predator, 1987), где Джон Мактирнан берет крупный кадр напряженного бицепса Шварца, когда тот здоровается с героем Карла Уэзерса. Возьмем хоть голый торс Рэмбо с повязкой на голове — икона эпохи, которую одни пародировали, другие боготворили. Вдобавок боевики изобилуют женоненавистничеством, мужской бравадой и непреднамеренным гомоэротизмом. А уже позже появятся “Чужие” (Aliens, 1986) и “Никита” (La Femme Nikita, 1990) — экшн, где женщина затмевает мужское господство.

Все эти элементы указывают на общую идеологическую невиновность американцев. В 80-х американцы — хорошие, советы — плохие. Оружие и сила — хорошо. На другой стороне — враг, поэтому герой в американских боевиках всегда прав и только чудаки сомневаются в военной и мужской мощи. Однако в 90-х, когда затяжная “холодная война” закончилась поражением Советского Союза, внешний враг сменился на внутреннего: в фильме “Скорость” — местный террорист-безумец, в “Скала” — американские солдаты, в “Воздушная тюрьма” — заключенные. В кино 90-х нравственные вопросы уже не сводятся к черно-белым различиям. Авторы стараются постепенно уходить от лицемерной формулы “мы и они”, но публика до сих пор получает злые фильмы-гибриды вроде “300 спартанцев” (300, 2007), в котором спартанцы — молодцы, а персам нужно рубить головы. Такое воспевание фашизма и индивидуализма.

В разговоре о боевиках появляется закономерный вопрос. Если люди идут на экшн ради зрелищного экшна и их не заботит сюжет, разве попытка вдумываться в суть жанра не преуменьшает причину его существования?

Желание разделить экшн и сюжет — дело несостоятельное. Задачи в рассказе могут быть выполнены с помощью зрелищных сцен — тех, что называются аттракционом. Это происходит в любом боевике, в котором физическое действие и трюкачество способствует общему продвижению сюжета. Экшн последовательно создает цели, исключает персонажей (скажем, антигероев), определяет новые цели, и так далее. Обстоятельства постоянно меняются и эпизоды с диким экшном изменяют происходящее. Проще говоря, история развивается через аттракцион.

Вопрос в том, будут ли боевые сцены включены в рассказ (“Скорость”) или они живут как отдельные персонажи (“Коммандо”). В фильме “Скорость” публика увлеченно смотрит на Сандру Буллок и Киану Ривза в автобусе с бомбой, но никто не хочет смотреть на них, сидящих на диване. Ответ: нам нравится экшн, который двигает историю и героев, а, соответственно, волнует и нас.

Между прочим, развитие анимации и визуальных эффектов (CGI (computer-generated imagery)) сделало из классических боевиков абсурдную карусель. Пример — серия “Трансформеров” Майкла Бэя, где сложно разобрать, кто, что и как делает из–за хаотичного монтажа и изобилия происходящего в кадре, что может лишь раздражать зрителя. В ранних боевиках источником вдохновения были мускулистый Арнольд Шварценеггер, немногословный, но задиристый Сильвестр Сталлоне и юморной стоик Брюс Уиллис, а современные боевики редко дают публике знатные иконы для подражания, а скорее подчеркивают физические особенности тела персонажа, которые для обычного человека находятся вне досягаемости. Герои тех времен известны своей способностью одержать победу над противниками, будучи Суперменами внутри, но рядовыми людьми снаружи. Герой боевиков — человек, выступающий против всего мира. А согласитесь, в каждом из нас таится зверь с бунтарским характером, готовый вылезти наружу.

В итоге, злоупотребление визуальными и звуковыми эффектами перенасыщает кино сегодня, поэтому уже завтра боевикам потребуется еще большее число роскоши в кадре, чтобы заинтересовать народец. Маловероятно, что такая примитивная формула может расти до бесконечности, поэтому жанр уже переживает упадок. Более того, современные герои почти непобедимы, поэтому зритель перестает беспокоиться за их страх и риск; за сюжетные линии, которые не увлекают; за убогую постановку сцен и чудовищный монтаж — пороки, которые тянут на дно целый жанр.

Конечно, не все боевики топорны. Современный экшн не в состоянии сделать больше, чем развлечь нетребовательный народ нагроможденным и запутанным зрелищем, которое авторы гоняют по всему хронометражу вхолостую. Главное показать, а не намекать. Зритель жаждет посмаковать размах происходящего, и вдобавок увидеть действие и реакцию главного героя на это действие. Желательно в одном кадре, как это ловко делает Даг Лайман в фантастическом боевике “Грань будущего” (Edge of Tomorrow, 2014). А в случае, когда мы видим непрерывно шаткую камеру, смутность изображения и бессвязность движения, персонажи, пыхтя и страдая, тратят свое время впустую, а следовательно тратят впустую и наше время.

Современные фильмы зачастую основаны на комиксах и графических новеллах, которые представляют жизнь больше, чем реальность. Костюмированные персонажи в сверхъестественных мирах и гротескные зрелища. Одним словом — волшебство, где все возможно.

Новые формы кино главным образом работают над созданием искусственных пространств и реальностей, порой беспричинных, а традиционное экшн-кино заинтересовано в художественных образах и практической визуализации. Предлагаю взглянуть на четыре боевика, которые заслуженно можно назвать сущностными и очень разными образцами жанра: “Воздушная тюрьма” (Con Air, 1997), “Скала” (The Rock, 1996), “Коммандо” (Commando, 1985) и “Скорость” (Speed, 1994).

Про фильмы отдельно что-то доходчиво сказать трудно, хотя можно изложить самое важно. И даже в такой ряд по праву можно добавить еще несколько достойных кинолент. Кто-то скажет, что боевики плохие, ужасно раздражающие, но из головы их выкинуть никак не удается. Кто-то ругается, а мое мнение здесь простое — боевик — жанр выдающийся, пропагандистский, подросткам и взрослым. Ясное дело, будут и другие. Боевики остаются единственной усладой и спасением. Такая вот диванная аналитика. Наивность, но факт.

Подпишитесь на наш канал в Telegram, чтобы читать лучшие материалы платформы и быть в курсе всего, что происходит на сигме.

Автор

Артур Завгородний
Артур Завгородний
Подписаться