П. Заключение эксперта

Денис Сорокотягин
22:19, 09 мая 2021
Добавить в закладкиДобавить в коллекцию

эссе

Однажды я отправил подборку своих стихов одну известному литературному критику. Сначала я постучался к нему в друзья, он отменил мой запрос. Я всегда сначала добавляюсь в друзья, прежде чем вступить в переписку с незнакомым человеком. Но здесь всё пошло не так, как я предполагал. Мой запрос отменён, насильно мил не будешь, но за спрос денег не берут. Я написал ему в личку, просил прощения за беспокойство, за то, что отрываю его от работы (он ко всему прочему возглавляет один из журналов современной поэзии). Прикрепив подборку своих новых текстов, я написал, что был бы рад услышать его экспертное мнение. Написал и забыл. Прошло несколько месяцев, мое сообщение так и висело непрочитанным в «запросах на переписку». Но вот недавно, к своему большому удивлению, я получил ответ. Прочитав его, я испытал смешанные чувства. Безумно приятно, что на твои первые, спотыкающиеся опусы наводит курсор человек, занимающий в современной литературе не последнее место, но и до боли обидно, что стихи подверглись недюжинной трепке. Да нет, это я драматизирую, как всегда переигрываю. Когда я читал отзыв, я ничего не чувствовал, просто испытывал благодарность. Судите сами:

«…Выражаясь языком сцены, мне видится, что вы в принципе можете играть, но всё время переигрываете. Во-первых, потому, что пытаетесь рассказать всё и за этим всем теряется главное. Во-вторых, потому, что вы всё время демонстрируете технику, владение композиционными и стилистическими приёмами — какими-то повторами, подхватами, риторическими фигурами, раз уж от рифмы и метра мы отказались, — и эта демонстрация превращает исповедь в эстрадный номер. Мне кажется, если бы вы попробовали принудительным образом оставить от каждого текста полстраницы — только то главное, ради чего всё затевалось, — то по меньшей мере для вас как для автора что-то стало бы проясняться»

По совету критика мне следовало бы уже сделать остановку, сворачивать это эссе, но я этого делать не буду. Конечно, я его услышал, конечно, прислушался, но изменить своему поэтическому курсу не смог. Если бы вы знали, как я люблю длинные стихи. Стихи, выливающиеся в поэмы, разваривающиеся как картофель, сбивающиеся, мятущиеся, путаные. Такие, в которых автор исповедует одно, а к концу текста ниспровергает свою теорию и разносит ее в пух и прах.

Я читаю много коротких и очень талантливых текстов, я раскусываю их как крекер, проглатываю один за другим. Чаще всего короткая форма скрывает в себе многослойность и многомерность, но мне пока очень трудно их распознать. Просто мне, наверное, необходимо экспертное мнение, которое заострит мое внимание на конкретной строке. Порой об одной строчке можно думать месяцами и так ни до чего не додуматься. Но пытаться, пытаться.

Взгляните на этот текст:

«13 августа 1990-го года пропали дети

Надя — 7 лет

Андрюша — 6 лет

Жуткая предстала картина

У ребёнка помимо ножевого ранения в живот

было перерезано горло

судебная медицина позднее даст заключение

резаная равна шеи возникла в результате неоднократного действия режущего орудия

к ноге мальчика

Андрюша — 6 лет

был привязан шнур с помощью которого судя по всему ребёнка уже мертвого притащили к кустарникам

труп девочки

Надя — 7 лет

Был довольно искусно спрятан и Замаскирован в болоте между Высокими кочками у девочки

Также было перерезано горло Кроме того она была изнасилована в извращённой Форме версия

кто мог отомстить

семье, убив их детей.

Подозрение пало на П

Две старшие дочери семьи Л отказались выйти за него замуж»

Этот текст упал на меня. Буквально. Я открыл дверцу шкафа, где мой дед — доктор юридических наук, судебный эксперт, хранил свои архивные бумаги. Текст, написанный перьевой ручкой, размашистым дедовским почерком тридцать лет назад. Пожелтевшая, почти прозрачная бумага хранила сведения о страшном убийстве. В начале листа стоял заголовок «Пустота», а под ним приписка — судебный очерк. К нам в дом пачками приходили письма из тюрем. Заключённые каким-то образом узнавали адрес, и в каждом письме просили деда дать экспертное мнение о вынесенном приговоре. И очень часто дед, зацепившись за интересный для его практики случай и, видя несправедливость и явные ошибки в деле, брался распутывать клубок. Давал оценку экспертному заключению, дело пересматривалось и человек, невинно осуждённый, а чаще всего пребывавший в состоянии аффекта, получал послабления, а бывало и, вообще, возвращался в жизнь условно осуждённым.

Этот судебный очерк «пустота» не даёт мне покоя уже несколько недель. Почему этот пожелтевший лист упал мне в руки? Где сейчас П? Доказали ли его виновность? Как сложилась жизнь двух старших сестёр? Как они жили после всего случившегося? Вышли ли замуж? Эти вопросы не оставляют меня. Я мучительно пытаюсь оправдать П, влезть в его шкуру. Это всё актёрское, это оттуда. Стать адвокатом роли, раствориться в ней до конца. Разобраться во всех хитросплетениях характера, попробовать сыграть, не переигрывая. О, дед был бы счастлив, узнав, какие мысли занимают меня. В его очерке я вижу поэзию, страшную, кровавую, пульсирующую. Именно поэтому я разбиваю его на поэтические строчки, и каждый раз перегруппировываю в новые комбинации. Он в моей поэзии видел и видит (даже сейчас вне земного пространства) любовь к патологии, фрустрацию, девиантное подростковое поведение, виктимность. В последнюю нашу встречу мы как раз говорили о моих текстах. О моих длинных, очень длинных стихах о детстве. Мы спорили, мы даже кричали. Дед лез на мою территорию, спрашивая: зачем всё это? Так же, как я сейчас, верчу в руках его «пустоту» и спрашиваю себя (и его): а зачем оно всё?

Интересно, какие стихи читали Наде и Андрюше? Что снилось им в тот день? В какой час они проснулись?

тик-так

пусто так

пустота

Короткие стихи. Не идут. Лучше так:

П

И думай теперь весь день об этой букве, пока не додумаешься ни до чего.

Подпишитесь на наш канал в Telegram, чтобы читать лучшие материалы платформы и быть в курсе всего, что происходит на сигме.
Добавить в закладки

Автор

File