еще хуже

Диана Садреева
00:04, 28 сентября 2021
Добавить в закладкиДобавить в коллекцию

— Что есть мы? — спросила Федора отца, с которым сидела рядом на диване.

— А что есть на ужин? — спросил он и закрыл глаза.

Ее отец, красивый 45-летний мужчина с седыми кудрявыми волосами до плеч, каждый день уставал, потому что с восьми ноль-ноль до пятнадцати ноль-ноль работал отоларингологом в детской поликлинике, а с шестнадцати ноль-ноль и до темного вечера подрабатывал им же в клинике частной. Он уже давно не любил свою работу, радовался, когда неожиданно отменяли записи и ненавидел, когда приходили с отитами: дети плакали, в их ушах скапливался гной, мамы нервничали, он выписывал капли и очень сильно злился, что детям больно и может появиться дырка на перепонной барабанке.

В этой его жизни все было не так, как нужно, а чтобы стало так, как нужно, думал он, было бы хорошо умереть и родиться заново. Но это невозможно, поэтому он каждый день испытывал приступы агрессии, тоски, разочарования. От всех этих трёх причин заводил романы — администраторшам и медсёстрам нравилось разгадывать в нем загадку этой вечной скорби, которой на самом деле никогда не было. Была апатия, скорби не было. Изменял он неохотно и также неохотно скрывал следы измен — мать Федьки все знала, как знала и сама девочка. От него разило разными сладкими ароматами и разными алкогольными напитками. После измен он сразу шёл в душ, а потом долго разглядывал свои руки, мявшие груди чужих, не принадлежавших ему, женщин.

Неизменно следовали скандалы: на глазах дочери мать бросала в отца вещи, била посуду, скидывала в чемодан белые рубашки, а потом,чтобы супруг не ушел из дома, уходила сама. Напивалась в баре на первом этаже дома напротив и приходила в Федькину комнату. Там раздевалась догола, усаживалась в угол комнаты и долго плакала. После ложилась с дочерью спать.

— Мам, — однажды сказала девочка, — ну давай от него уйдём, ну сколько можно плакать и терпеть.

Женщина подняла с подушки своё зареванное выпачканное тушью лицо, сузила и без того узкие глаза, вытащила свои руки и резко вытолкнула дочь с кровати так, что она с грохотом упала на кровать.

— Как ты смеешь давать мне советы! — кричала она. — Как ты! Только смеешь! Давать! Мне! Советы!

На крики жены забежал папа Феди.

Он скинул жену на пол и сделал несколько злых ударов в мягкий живот. Женщина замолчала. Дочь отвернулась и прижалась лицом к стене. Мужчина вышел из комнаты и лег спать.

С этой ночи в семье Лабудиных надолго воцарилась тишина — каждый осознавал глубину своего несчастья и пытался понять, что теперь с ним делать. В доме стало еще грустнее: нелюбовь в виде прозрачной полуживой девочки вышла из–за угла, села во главе кухонного стола и несколько дней отказывалась уходить.

Нельзя сказать, что родители Феди специально делали что-то, чтобы она их ненавидела: они просто перестали разговаривать друг с другом, всего-то и делов. Никто ее не бил, не притеснял, не плевал в лицо, не называл уродиной или толстухой. Ее в этом доме не было также как и не было всех остальных. Но от этого становилось еще хуже.

Подпишитесь на наш канал в Telegram, чтобы читать лучшие материалы платформы и быть в курсе всего, что происходит на сигме.
Добавить в закладки