stellage editorial. Сергей Ефремов, Post-Materialization Music

stellage store
09:39, 12 августа 2019
Добавить в закладкиДобавить в коллекцию

В час дня в понедельник Сергей Ефремов завтракает бизнес-ланчем в василеостровской бургерной. Он живет в нескольких остановках отсюда — на этом же острове, недалеко от общественного пространства «Севкабель», недавно открылась сооснованная им мастерская-типография, в том числе служащая офисом его лейбла Post-Materialization Music (PMM).

Путь до своего помещения был долгий. Первый релиз PMM вышел еще в 2011-м. Живя в Москве, Сергей в 2004-2005 году каждые выходные проводил с отцом на барахолке в Лианозово, где скупал пачки бланковых кассет и на них записывал свою музыку.

Поначалу он раздавал копии друзьям, потом решил, что может их продавать, а значит, почему бы не поискать других людей, которые занимаются тем же самым. Сергей начал обмениваться с мелкими лейблами, писать в блог рецензии и получать первые отклики, что в то время было особенно приятно.

«Все было как в пустоте, — рассказывает Сергей. — Долгое время у меня не было компьютера. Самое простое, что я мог сделать — взять кассету и записать что-то на нее, используя сложнейшую схему с двумя магнитофонами. Первая партия — на один магнитофон, потом включаешь его, играешь другую партию и пишешь это на второй магнитофон. Затем выяснилось, что все делают точно так же, но это уже неважно».

Сергей хотел сам заниматься полиграфией, потому что его расстраивало существующее качество цифровой печати. В 2009-м они познакомились с Максимом Ионовым из группы Awott, играли вместе и записали альбом. У Ионова был самодельный трафаретный станок.

Максим обучил Сергея шелкографии, и тот стал заниматься физическими носителями. Сначала — болванками, потому что так было дешевле и проще. Затем вышла пластинка «I Remember Us Naked», из–за мягкого пластика самоуничтожавшаяся спустя 20 прослушиваний («Происходила буквальная пост-материализация», говорит Сергей). Еще была кассета на мрамированной бумаге. Издания сразу были достаточно интересными — как позже скажет Сергей в интервью «Афише», «DIY должен быть качественным» — это всегда был его ключевой принцип.

Станок переехал в квартиру к Сергею. Он нашел первого вкладчика в издание винила и решил заняться экспортом экспериментальной российской музыки на западный рынок. Идея провалилась из–за невостребованности, зато Сергей начал нарабатывать контакты.

Три вышедшие пластинки — сингл Post-Materialists, сплит «Уродов под водой» и «Марса 69», а также десятидюймовый альбом «Mir» петрозаводской группы Dva Zagorodnyh Doma, для оформления которого использовали мешковину — продавались плохо. Так продолжалось несколько лет. От безвыходности Сергей начал экспериментировать. В итоге последний винил, отлитый им лично, стал самым успешным.

«Я заказал всего одну копию у товарища из Калуги, который нарезает пластинки на станке, и просто в кастрюле отливал с нее слепки. Очень смешное дело, очень вонючее, — вспоминает Сергей. — Берется силикон, с него делается слепок, а потом туда заливаешь пластик для детских игрушек. У меня было, по-моему, 24 экземпляра — на что хватило банки. Я лег спать уставший, с утра открыл почту — все 24 копии за ночь улетели. В результате еще два раза допечатывал, причем смог поставить нормальную цену, потому что это достаточно своеобразная вещь. Интересно так всем было, потому что это самодел».

Параллельно с издательством Сергей развивал дистрибуцию — заказывал музыку со всего света и ходил со столом на концерты. Это помогало оплачивать квартиру в Мытищах. Иногда он писал кассеты «Пост-Материалистов», а также развивал типографию, но себестоимость всё равно была высокой. В то же время на лейбле вышел гибридный диск, который можно слушать с двух сторон (Bookwar ‘Обрыв’), но в целом Сергей описывает период в Мытищах как достаточно депрессивный.

Сергей развелся, переехал в Петербург — и «понял, что надо что-то делать, чтобы очень нравилось, было ненапряжно и еще бы работало». Тогда он стал писать своим любимым музыкантам — Son of Salami, Райан Гарбс, Club Sound Witches. С них и последующего решения заняться изданиями классических андеграундных музыкантов все и началось.

Два года готовился релиз Smegma — для него пришлось собрать собственный резак. Потом Сергей написал в фейсбук группе Sun City Girls. Пока менеджер был в отпуске, гитарист Ричард Бишоп прочитал сообщение. Позже они с Сергеем познакомились на одном европейском концерте, и Бишоп сказал: «Сергей, и мне и менеджеру группы пишут тонны сообщений, что нас хотят переиздать. Я всем отказываю, но Россия!… Никогда такого еще не было».

«Я понял, что даже известным группам просто никто не пишет!», — говорит Сергей. «Вся глупость в том, что никто не верит, что какие-то крутые дядьки тебе что-то ответят. Я же пишу всем вообще. Причем я очень наглый, выискиваю кучу имейлов сторонних друзей. Самое долгое и сложное — это найти и договориться».

В итоге лейбл продал больше 700 экземпляров «Pelican’92» Sun City Girls. Не менее популярным релизом стал «Night in East Berlin 1986» великого джазмена Sun Ra. Договоренности с «миллиардом правообладателей» стоили того — первый тираж ушел, от второго осталась небольшая пачка, число подписчиков на Bandcamp возросло в несколько раз. Вообще, основанный Sun Ra лейбл El Saturn, а также Ralph Records, которым занимались The Residents — те, на которые Сергей ориентируется в своей работе.

«Chance Meeting On A Dissecting Table Of A Sewing Machine And An Umbrella» Nurse With Wound и «Apparition» Legendary Pink Dots — другие примеры успешных переизданий легендарных групп. Тед Милтон из Blurt оказался милейшим человеком, который попросил отправить ему 50 копий и разрешил делать что угодно. А вот Merzbow подал на лейбл официальную жалобу на Bandcamp и пригрозил засудить, хотя Сергей постарался найти запись концерта японца в Литве, которая, как он увидел, по факту ему не принадлежит. Это продолжение истории еще с 2007 года, когда Merzbow по почте послал Сергея нахуй: «Я ему тогда написал по поводу одного мифического релиза: было непонятно, он играет вообще там или нет. И он как-то очень обозлился на этот вопрос, сказал, что все это неправда, и шел бы ты мальчик к чертям собачьим. У нас есть классная затея — напечатать его футболки и стоять возле клубов их продавать перед грядущим концертом».

2018 год для лейбла Сергея — огромный скачок: «Теперь магазины и люди сами пишут нам, они хотят. Нет такого, что ты назойливо кому-то чего-то предлагаешь». Продажи кассет выросли в США на 23% — та же тенденция по всему миру.

После выпуска Sun Ra и Nurse With Wound лейбл стал более стабильным: среди постоянных покупателей — несколько магазинов в Штатах, два в Англии и один в Японии. То, что лейбл находится в России, представляет дополнительный интерес для коллекционеров. Тираж увеличен до 200 копий, иногда допечатывают еще 200, так как они разлетаются оптом. Раньше, говорит Сергей, такого не было.

С лейблом Сергею помогают Павел (помощник печатника), Саша (занимается прессой), Тёма (как разнорабочий) и Елизавета, девушка Сергея (как арт-директор и советник). Кроме того, Сергей с другом Данилой открыли мастерскую, где находится DIY-типография для зинов, мерчендайза и много другого, со станком и двумя ризографами. Туда же переехало производство PMM.

На момент интервью оно все еще сосредоточено у Сергея дома. Мы отправляемся туда за коробкой с музыкой. В Петербурге -17°C и скользко — Сергей ходит очень быстро, я едва поспеваю за ним. Он забегает за Marlboro Gold, и вскоре мы в его квартире.

По периметру комнаты — скамья, на ней — вкладыши от кассет, примочки, диски, набор Lego Star Wars, книги Алистера Кроули, зины, например, «Паддингтон» и «Секс и сыр». Тут же — отцовский кассетный Technics: «с двумя деками и функцией дубликатора», говорит Сергей.

«Все должно быть — и фильмы пора снимать уже! Из андеграунда ушла эстетика снятия кино. Раньше это было более-менее развито. У меня целый архив каких-то старых газет, коллаж макетов Фила Монопольки из 90-х, пресс-релиз первый русской харш-нойз-группы Talonov Net. Я все это собираю, читаю. Помимо работы, я еще огромнейший задрот. Я с огромным усердием езжу по олдскульным шумовикам, расспрашиваю их и узнаю что-то от них, иногда выуживаю какие-то записи и прочее-прочее. В том числе это еще и какая-то научная работа».

Долгое время идеей-фикс Сергея было издать восковой цилиндр — первый аудионоситель, который можно проигрывать на фонографе Эдисона. В России никто таким не занимался, и раньше Сергей говорил, что хочет стать первым. «Нет, мы так этого и не сделали, это очень дорого, и я отошел от совсем дорогих вложений. Кстати, спасибо, что напомнил! Я раньше целыми днями ходил и думал о восковом цилиндре». Я спрашиваю, можно ли где-то в России найти фонограф Эдисона. «На Avito они стоят от 200 тысяч, но в Москве есть музей, где стоит один. Вряд ли на нем разрешат что-то проиграть. И была история, как Гриша Аврорин, известный питерский шумовик, прогуливаясь, увидел на помойке фонограф Эдисона. Прямо с тумбой. Он говорит — я не смог его поднять и просто пошел домой».


Никита Величко для STELLAGE

Подпишитесь на нашу страницу в VK, чтобы читать лучшие материалы платформы и быть в курсе событий, которые мы проводим.
Добавить в закладки

Автор

File