Неизбежный джаст ду ит

Kristina Vronskaya
10:48, 16 января 2020
Добавить в закладкиДобавить в коллекцию

20 января 2020 в галерее JART в рамках финисажа выставки Егора Федоричева «Неизбежный джаст ду ит» пройдёт круглый стол «Художник-бунтарь и протест в современном искусстве», тема которого кажется сегодня наиболее актуальной в условиях новых глобальных политических перемен.

В дискуссии примут участие художники Авдей Тер-Оганьян и Сергей Братков, историк искусства Борис Клюшников, музыкальный критик Максим Динкевич, а также сам автор — Егор Федоричев.

Егор Федоричев в мастерской арт-резиденции галереи JART

Егор Федоричев в мастерской арт-резиденции галереи JART

В проекте «Неизбежный джаст ду ит» Федоричев — художник из Омска, за плечами которого учеба в школе-студии МХАТ и ГИТИСе, работа в Мастерской Брусникина, учеба в Школе Родченко, номинация на «Инновацию», — говорит о текущем состоянии страны и разлитом в воздухе напряжении с помощью поэтических строк советских и современных российских поэтов и музыкантов, вплетаемых в живописную ткань работ буквально и образно, — от Владимира Маяковского и Осипа Мандельштама до Егора Летова, Олега Судакова (группа «Цыганята и я с Ильича») и омского музыкального «тетрис-панк» коллектива «Шумные и угрожающие выходки».

Свое название выставка получила по строчке из песни омского музыканта Михаила Колесника (#PORSHKAYENNE/ #PRSHCKNN): «И пусть северный ветер дует, мы делаем свой неибежный джаст ду ит». Другим важным культурным героем для художника становится поэт и музыкант Мирослав Немиров, основатель групп «Искусство или Смерть», организатор сибирского панка, автор текстов «Гражданской Обороны», создатель Тюменского рок-клуба.


Серия живописных работ составлена из комбинации академических холстов и рекламных баннеров, найденных на центральных улицах Москвы, ставших эпицентром социального напряжения летом 2019 года, и передает настроение ироничного и поэтичного несогласия. Обращаясь к поэтам-анархистам и панк-музыкантам Сибирского рок-клуба, Федоричев задается вопросом, может ли художник не быть в принципе несогласным или бунт и протест — единственная возможность и продуктивная среда для витальности его творчества? Прибегая к технике «интуитивной живописи», схожей по методологии с дриппингом Джексона Поллока и камланиями сибирских шаманов, и интерпретации экзистенциальной поэзии, Федоричев предлагает собственные способы визуализации музыки и поэзии, способной артикулировать дух времени.

В преддверии круглого стола мы публикуем разговор Егора Федоричева с куратором выставки Александром Буренковым о развитии живописи, Егоре Летове и новой драматургии в театре.

Егор Федоричев. И пусть северный ветер дует, мы делаем свой неизбежный джаст ду ит. 2019

Егор Федоричев. И пусть северный ветер дует, мы делаем свой неизбежный джаст ду ит. 2019

— Егор, мы только что обсуждали с тобой твою самую большую работу из новой серии, в которой одновременно угадываются черты эмоджи и маски Джокера. И ты тут же предложил ее переделать и добавить новые композиционные детали, похожие на татуировки под глазами, которые бывают у неформалов и субкультурщиков. Тебе часто хочется переделать работы и доволен ли ты тем, что делал раньше? Ты перфекционист?

Кадр из фильма «Джокер» (2019)        DC Comics

Кадр из фильма «Джокер» (2019)        DC Comics

Даже то, как рождаются знаки и формы в моих картинах, происходит на уровне интуиции, а уже потом мне нужно самому для себя все объяснить умом. Формы в виде эквалайзеров для новой серии работ родились до того, как я понял это.

— То есть ты буквально как якутский шаман Александр Габышев в своем экзистенциальном бунте против демонов.

Для меня очень важны интуитивные процессы. Другой вопрос, какими средствами добиться рождения этих образов, а это все очень просто, тут уже играет свою роль интеллект: читать литературу, ходить на выставки и все, что попадает в свое поле зрения, пропускать через себя.

В живописи заложен невероятный парадокс — боже мой, это все те же холст и масло, как 500 лет назад, но почему-то есть уверенность, что нужно именно так. Хоть я и экспериментировал с цифровыми техниками, но в этой серии это кажется лишним.

В проекте «Неизбежный джаст ду ит» мне кажется правильным тонко вплести в живопись найденные на улицах Москвы материалы. Я походил по проспекту Сахарова и другим местам митингов последнего времени, нашел не очень много материалов, но передающих энергию этого социального напряжения.

Мой учитель Сергей Братков пошутил как-то: «Ты же из Сибири, делай шишку! У тебя же много складок на живописи, может неплохо получиться!».
Егор Федоричев. Терпеть не могущие красивенькое. 2019

Егор Федоричев. Терпеть не могущие красивенькое. 2019

И я подумал, совет-то неплохой. Мне не нравится драпировка театральных штор, хотелось отметить центр на каждом холсте, похожий на ребра и позвоночник. Рисуя эти рваные графики на холстах, для себя я представлял елку.

— В этой форме угадывается эквалайзер и визуализация звука на медиа-плеерах!

Похоже, я об этом не думал. Может быть, стоит сделать визуализацию песен. У меня в последнее время невероятная информационная жадность, читаю Достоевского и Егора Летова, очень он настраивают на правильную волну.

— Твоя студия похожа больше на рабочий стол студента, пишущего сочинение по литературе, а не готовящего художественный проект. Кто из художников оказал на тебя наиболее сильное влияние?

Очень люблю Дэша Сноу, друга Райана МакГинли, снимавшего в основном фотографии на полароид, хотя по моим работам это никак не скажешь. Засматриваюсь на его работы, когда нечего делать, смотрю в гугле или захожу иногда к Владимиру Овчаренко смотрю у него на открытиях его альбомы. Вообще нравятся Сай Твомбли, Меезе, Польке, Киппенбергер, его друг Оэлен.

— При этом ты как живописец довольно последователен в развитии своего языка и не особо озабочен технологическими инновациями и теми возможностями, которые могли бы предоставить живописи инновационные разработки?

Из собственных экспериментов с постцифровой живописью я прибегал только к цифровой печати по холсту, других техник не применял, хотя пора бы уже.

— Твой опыт работы в театре очень богат. Ты чувствуешь сейчас какую-то связь с миром театра или для тебя это уже прошедший этап?

Мой отец работает в омском ТЮЗе главным художником, и я помогал ему по дружбе делать видео. Вчера ходил на выставку памяти Брусникина «Человек размером с дом» в ММСИ, мы с друзьями собирались пить чай, я у первого выпуска Брусникина художником работал, поэтому много кого знаю. Мне даже пришлось уйти из ГИТИСа, так как я много проводил с ними времени. В ГИТИСе мы проходили новую драматургию, а Брусникин этих новых драматургов к себе приглашал, и была возможность познакомиться лично с Дурненковым, Корочкиным и многими другими.

Поэтому, конечно же, я выбрал жизнь, а не теорию, и пришлось уйти из ГИТИСа.

Мы много сделали с ребятами постановок, в которых я был сценографом. Я и с Крымовым сотрудничал, с 18 лет я просто работал сначала бутафором в школе драматического искусства, где Крымов долго работал и ушел буквально год назад. Потом я даже участвовал в нескольких его спектаклях, плотно дружил с курсом 2 набора — Каменькова-Крымова, откуда выпустились Вера Мартынова и Леша Трегубов. Приятно, что совсем недавно в Петербурге Вера призналась, что является моей фанаткой.

«Копы в огне»                                        © Le Cirque De Сharles La Tannes

«Копы в огне»                                        © Le Cirque De Сharles La Tannes

Когда-то я работал с Юрой Квятковским над «Копами в огне». Все классно шло, и так получилось, что я попал в самую значимую в то время театральную команду — Цирк шарлатанов (Le cirque de Charle le Tannes), c которой вместе мы сделали «Норманск» и «Хрустальный мир» с Mujuice.

Но в какой-то момент пришло осознание себя частью команды, того, что ты не можешь ничего сам делать, а нужно быть самостоятельным, и я пошел в школу Родченко. А сейчас уже после окончания школы Родченко я чувствую себя отдельной творческой единицей и хочется снова вернуться в театр с новыми знаниями.

— В твоих художественных проектах опыт сценографа проявляется иногда в самых неожиданных местах. В этом интересное сочетание противоположностей: интуитивной живописи и дикой анархичной энергии с театральностью выстраиваемых тобой пространственных нарративов.

Меня занимают постоянные размышления о зрителе. Выставку «Красный сад», которую я делал в Рихтере, мне предлагали повторить в Петербурге и Нижнем Новгороде, но мне было крайне важно, чтобы зритель сначала видел божественную зеленую живопись, а потом оказывался в тесной комнате и третьем зале в подвале. Для этого проекта не может быть никакого другого пространства. Эта выставка была про ощущение России и мертвой истории где-то под ногами. Страна не производит никаких смыслов и живет паразитированием на истории, советской, царской, поэтому эта история все время под ногами. Эта выставка была фактически спектаклем, как правильно сказал Макс Диденко, «спектаклем без артиста». Для меня это было очень важным замечанием.

— Проект «Неизбежный джаст ду ит» не предполагает никакой дополнительной театральности, но само положение лофта галереи на 6 этаже с обзорным видом на город и просматриваемой до горизонта перспективой задает очень четкое настроение выставке.

Я вижу это как вид сверху на наш земной мир, на нашу московскую реальность, капсулу времени, в которую поместился прошедший год.
Егор Федоричев. Урбанизм, детерминизм, я здесь стою! 2019

Егор Федоричев. Урбанизм, детерминизм, я здесь стою! 2019

— Удивительно, как так происходит, что у нас до сих пор не налажен плодотворный диалог между современными художниками и театром, и эти две сферы по-прежнему разобщены и каждое сотрудничество становится ярким событием.

Я сам этого не понимаю. Хип-хоп-опера «Копы в огне» выстрелили, потому что Квятковский привел в театр людей не из театра, художником спектакля была иллюстратор и дизайнер Полина Бахтина, видео занимался Янук Латушка, который до этого виджеил в «Пропаганде». А потом то ли все стали серьезными, то ли появились средства звать в театр профессиональных людей, и это уже стало не настолько интересным. У Брусникина в мастерской тоже было круто, так как было очень интересно, и приходили друзья, преподаватели.

— В новом проекте ты делаешь одинаковые реверансы и поэтам-авангардистам из учебников литературы, и поэтам-бунтарям, и классикам рок-сцены, и локальным именам, известным довольно ограниченной группе фанатов. Кто из твоих омских друзей и знакомых из музыкальной среды оказал сильное влияние на проект?

Группа «Шумные и угрожающие выходки» — это мои знакомые из Омска, местные панк-звезды, герои мальчишек и девчонок, популярные по всей России. Их лидер Егор Древлянинов давал как-то лекцию о том, как записать альбом не умея играть ни на одном инструменте и устроить тур по всей России. Ребята ничего не умеют делать, но сделали себе сразу тур, такая смелость и абсолютный DIY в их подходе меня очень вдохновляют и вызывают уважение.

У Егора есть другой интересный проект «Удар по Гробу» — в этом названии есть явная отсылка к «Гражданской обороне». С этим проектом, говорящим о том, что происходит прямо здесь и сейчас, он проехал 23 города в рамках своего тура. Немиров с его «Осумасшедшившимися безумцами» и «Искусство или смерть» умер уже, хотя помню, он приходил в галерею «Триумф» в году 2010 и я его тогда видел.

— Расскажи про свои отношения с Тюменским и Новосибирским рок-клубами?

Группа «Коммунизм»

Группа «Коммунизм»

Важнейшая для меня группа — это «Коммунизм», это чистое современное искусство. Это объединение Кузьмы, Манагера, Егора Летова, записавших 17 альбомов, состоящих из звуковых коллажей. В них они использовали много аудио-редимейдов, вставки из чужих песен, например Эдиты Пьехи. Записывали на диктофон слова дедушки, а потом вдруг включали свою песню — это настоящее концептуальное искусство, советская психоделика конца 1980-х, начала 1990-х. У Манагера была куча сольных проектов: «Анархия», «Армия Власова». Мой самый их любимый альбом «Цыганята и Я с Ильича». То, как они импульсивно функционировали, меня завораживает: они записывали альбом, но не давали концерты. Группа могла существовать всего неделю и все, после чего она прекращала свое существование. Таких временных групп очень много в Омске, Новосибирске и в Сибири в целом.

Альбом «Гаубицы лейтенанта Гуруды» вызывает у меня абсолютный восторг, я часто его слушаю. Манагер для меня этим и важен — это такая обалденная бессмыслицы, такая правдивая картина мира в этой бессмыслице. Летов затрагивает в своих текстах политические и философские темы, Кузьма шутит игриво, а Манагер, особенно в «Цаганятах», — это полный апогей сумасшествия, который очень точно для меня отражает безумие мира. Сегодня я как раз хотел делать для выставки работу с его фразой «Урбанизм, детерминизм, я здесь стою». Это очень классный альбом, потому что они читали письма советских молодых девушек, обращенные к старшему поколению, к бабушкам. В сюрреализме больше реализма, по крайней мере, сегодня, поэтому я люблю экзистенциальную поэзию и искусство я часто делаю не от ума, интуитивные процессы играют более важную роль, по крайней мере у меня.

Обычно считают, что Летов, как гриб, вырос из–под земли и все чувствовал на каком-то интуитивном уровне. Старший брат Летова участвовал с Монастырским во многих акциях «Коллективных действий» и знал весь художественный круг московского концептуализма. И, наверняка, он рассказывал младшему брату, который приезжал к нему в гости в Москву, и весь мир современного искусства был ему знаком. Другое дело, что он, может быть, его особо и не интересовал. Наверное, поэтому эти альбомы «Коммунизма» такие сильные, и для меня это пример настоящего современного искусства.

— Почему строчкой из песни именно Михаила Колесника, лидера группы #PORSHE-CAYENNE, ты решил назвать выставку?

Колесник — очень интересная фигура. Мне было лет 13 или 14, и я ходил на дрянные концерты омского рок-клуба, где играли какой-то металл на английском, о котором и говорить-то не стоит, какое-то дешевое и неуместное подражание Западу. И приезжали туда ребята из группы ПЫЛЕSOS и они одни из немногих пели на русском языке и играли странную смесь нойза с гитарной музыкой и надрывом голоса, с хардкором. Это была группа молодого Миши Колесника, с которым мне удалось познакомиться уже позже. Их тексты были очень инфантильными, но выяснилось, что лидер группы заканчивает философский факультет, и мы стали общаться. Миша давал мне читать какие-то книжки, рассказал о философии, хотя общались мы редко, где-то раз в год. Музыкальная сцена в Омске все время менялась, как ни странно, но за ней было еле уследить, все группы поиграют немного и закрываются быстро из–за отсутствия денег.

А Миша в этой среде постоянно основывал новые группы и никогда эти группы не бросал. Сейчас ему 40 лет, и он до сих пор самый активный человек в музыкальной среде Омска. Он создает новый проект, и когда он оказывается на пике и готов выстрелить, Миша его сразу закрывает, и проект рассыпается. Миша говорит, что не хочет быть в плену славы, хотя ясно, что славы не какой-то международной или даже российской, а достаточно локальной, но он в принципе не хочет воспринимать как должное известность музыкантов, поэтому он постоянно ищет что-то новое.

Егор Федоричев. Ничего привычного, ничего приличного. 2019 

Егор Федоричев. Ничего привычного, ничего приличного. 2019 

Попутно у него есть другой проект — «Ложка дегтя». У группы #PORSHECAYENNE более серьезные тексты и он более жизнеспособный, все время меняется и модифицируется. Сейчас это смесь нойза и грайндкора. Интересно, что его знает весь город, так как он 15 лет преподает философию в местных университетах, у него два или три университета на постоянной работе, и еще ездит по России, преподает религиоведение. О Новосибирске и Омске он знает все, и его диплом был о поэзии Летова, когда это еще было совсем неактуально. Он больше про экзистенциальную сторону новосибирской поэзии. В ней очень большую роль сыграл сибирский шаманизм.

— Странно видеть у музыкальной группы религиоведы такое легковесное название с отсылками к дорогой машине.

Миша говорил, что повзрослел и избавился от сомнений. Возможно, поэтому и названия такие легкие и несерьезные, как, например, другой его проект «Полет птеродактиля». Я и в названиях своих групп тоже не сильно задумываюсь о двойных смыслах: «Сестры и медсестры», «Флагеда», «Метаор»…

— Что для тебя глобально Сибирь и восприятие этого места? Что для тебя определяет сибирскую идентичность в культуре?

Если честно, искусства там никакого нет, особенно в Омске, и я никак не могу это для себя объяснить, как так вышло. Ведь буквально рядом в Красноярске куча всего происходит. В Омске ощущение бесперспективности само по себе романтично, такая капсула вне времени, ее можно было бы очень интересно художественно осмыслить. Одно время был большой интерес к сибирском пост-панку — группам «Буерак», «Плохо», очень важной группе, которая передает своей хорошей поэзией правильную сибирскую энергию.

И что интересно, именно сибирский пост-панк оказался особенным феноменом в России.

Говорят, что если панк — это какой-то животный выкрик, то пост-панк — это музыка с абсолютным пониманием уже произошедшего, того, чего уже никогда не будет, взрослого понимания чего-то утраченного.

Омск — это, конечно, воплощенная депрессия и пространство вне времени, живущее под лозунгом «Не пытайся покинуть Омск». Повезло ли мне, что я уехал из Омска? Или я там чувствовал бы себя лучше? Я провел сегодня целый день, общаясь с другом по телефону, и наш диалог был примерно таким: «Как дела? Да вот попал в аварию, все хорошо, хотя еще вот, может, два года дадут, но ведь это еще немного, так что все хорошо…» Такой здоровый оптимизм и юмор. В Омске никому не страшно.

Егор Федоричев. Приговор поколению 1. 2019 

Егор Федоричев. Приговор поколению 1. 2019 

Подпишитесь на нашу страницу в VK, чтобы читать лучшие материалы платформы и быть в курсе событий, которые мы проводим.
Добавить в закладки

Автор

File