Create post
Society and Politics

«Песни Абдула»: документальный фильм о судьбе артиста-мигранта

Провести 10 лет вдали от семьи — быть разнорабочим и артистом, — помочь построить дом на родине, получить престижную «Золотую маску» на чужбине и стать героем документального фильма.

История Абдумамада Бекмамадова отличается от жизни многих его соотечественников, ставших трудовыми мигрантами. Бывший актер областного театра Хорога (Памир, Горно-Бадахшанская автономная область Таджикистана) был вынужден оставить свое ремесло и отправиться на заработки в Россию. Но его артистический дар здесь тоже реализовался — ярко и пронзительно.

В 2012 году в московском Театре.doc вышел спектакль «Акын-опера», в котором Абдумамад вместе с Покизой Курбунасеновой и Аджамом Чакобоевым рассказывали о тяготах мигрантской жизни под аккомпанемент традиционных памирских музыкальных инструментов. Спустя два года после премьеры «Акын-опера» была удостоена премии «Золотая Маска». Абдумамад вместе с режиссером Всеволодом Лисовским получил престижную награду на сцене Большого театра.

© Фото Анастасии Патлай

© Фото Анастасии Патлай

Режиссер-документалист Анна Моисеенко начала снимать документальный фильм об Абдумамаде вскоре после выхода спектакля. Съемки продлились четыре года. За это время Анна успела запечатлеть не только две стороны жизни своего героя в Москве — разнорабочего и артиста, — но и съездить вместе с ним на Памир, куда Абдумамад ни разу не возвращался с того момента, как покинул родину.

Фильм «Песни Абдула» был показан в рамках очередного семинара «Политика идентичности». Это цикл семинаров МВШСЭН (Шанинки), который исследует репрезентации социального и культурного опыта трудовых мигрантов.

В обсуждении фильма приняли участие сами режиссер и герой. Следует отдать должное не только смелости Абдумамада, который позволил сделать свою историю достоянием широкого круга зрителей, но и Анне, которая вслед за своим героем отправилась на Памир. Она несколько месяцев жила в доме, языка обитателей которого не понимала. Это была сложная работа для кинематографиста. Массив отснятого материала затем переводился с шугнанского уже в Москве, и только при монтаже становилось ясно — складывается фильм или нет.

Анна Моисеенко

Анна Моисеенко

Анна Моисеенко рассказывает:

«Я не знала шугнанского языка и не понимала, что происходит, о чем говорят. Но это помогло, потому что меня не воспринимали как журналиста или как человека, который все понимает. Семья и родственники Абдумамада знали, что будет сделан перевод и что-то может оказаться в фильме, но ощущения «подслушивания» не было. Поэтому люди совершенно меня не стеснялись и свободно обсуждали любые темы.

Иногда было сложно переводить камеру: было не ясно, где сейчас важный момент, а где нет. После перевода я заново открыла для себя материал и узнала, что иногда обсуждались удивительные вещи — у людей Памира очень интересный юмор.

Иногда герои обсуждали меня. Спрашивали: «У нее батарейка сядет когда-нибудь?» «Она целый день не выключает эту камеру… Может просто свет выключить?»

Памирский дом (чид) — это, по сути, одна комната. В ней нет перегородок или стен. Когда я ехала, то думала, как я буду заходить к ним в комнату с камерой? А оказалось, что само пространство дома подобно сцене. Все живут вместе, а я вместе с ними. Идеальная ситуация для съемок.

В какой-то момент я сильно заболела, а туда двое суток добираться по очень сложной дороге в горы… Было несколько дней, когда я лежала и не могла встать, не могла двигаться. Ничего не снимала и думала, что умру. Затем Гульчагуль, жена Абдула, приготовила мне ношхухпа из муки и фруктов, меня этим постоянно поили и в итоге выходили.

Когда я вернулась в Москву, Абдумамад еще оставался на Памире. Он работал руководителем Дома культуры в областном центре в Хороге, а в это время его ждали в Москве в театре. Как когда-то жена ждала его там, только не годы, а несколько месяцев. Именно поэтому на Памире мне было важно показать не только Абдула, но и то как живут люди, которые ждут».

Внимание соотечественников крайне важно для Абдумамада — многие из них подходили к нему после показов «Песен Абдула», благодарили за то, что он рассказал не только свою, но и их историю. Случалось, что «российские» зрители тоже плакали.

Сейчас Абдумамад продолжает выступать на различных культурных площадках вместе с Ансамблем Памирских музыкантов «Нур» («Луч). Истории о своей жизни в Москве он трансформирует в поэтические тексты, которые легко ложатся на ритмы традиционных шугнанских песен.

Написание стихов стало для Абдумамада реакцией на испытания — вначале на потерю матери, потом на жизнь в миграции. Первые песни были грустными — о тоске по родным, о тяготах жизни на чужбине. Но потом в них стал проявляться юмор и ироничное отношение к мигрантскому быту.

Абдумамад не боится выходить к широкой аудитории, даже к тем людям, которые не понимают языка, на котором он поет. Благодаря сотрудничеству с группой «Аркадий Коц» в июне 2017 Ансамбль «Нур» выпустил альбом «Бахор ба Бадахшон» («Весна в Бадахшане).

Премьера альбома состоялась на фестивале «Памир-Москва» в Музее Москвы.

Что еще?

Со шпателем в театр. О таджике-сантехнике, получившем «Золотую маску»

Поэзия таджикских мигрантов в России

Отражение социального опыта мигрантов в искусстве

Subscribe to our channel in Telegram to read the best materials of the platform and be aware of everything that happens on syg.ma

Building solidarity beyond borders. Everybody can contribute

Syg.ma is a community-run multilingual media platform and translocal archive.
Since 2014, researchers, artists, collectives, and cultural institutions have been publishing their work here

About