Неолиберальная Европа и ультраправые: две стороны одной монеты

Кентавр →→
18:41, 27 ноября 20161621
Марин Ле Пен/Pascal Le Segretain/Getty Images.

Марин Ле Пен/Pascal Le Segretain/Getty Images.

В Европе на самых высоких уровнях власти набирают силы крайне правые тенденции. Недавние президентские выборы в Австрии едва не выиграл кандидат от Партии свободы Норберт Хофер, выступающий с резкими антиисламскими заявлениями и критикой Евросоюза. В Финляндии, Польше и Венгрии правые уже формируют правительство. Во Франции и Нидерландах правые партии, согласно опросам, вполне могут стать ведущей политической силой. Электоральных успехов правые достигают и в других европейских странах — Дании, Италии, Швейцарии и Великобритании. С другой стороны океана приходят не менее тревожные новости, хотя и с трагикомичным ароматом Голливуда.

В действительности проблема всплеска популярности крайне правой идеологии гораздо сложнее и лежит вне сферы избирательной политики популистских партий. На Западе разворачивается ожесточенная борьба между ультраправыми силами и наиболее активными частями общества, включая радикальные социальные движения. В этом контексте хорошо видно, что подъем крайне правых диалектично взаимосвязан с неолиберальным проектом европейской правящей элиты.

Ультраправый «Национальный фронт» выиграл 24 из 74 мест от Франции в Европейском парламенте. [AFP]

Ультраправый «Национальный фронт» выиграл 24 из 74 мест от Франции в Европейском парламенте. [AFP]

Существование современных праворадикальных движений имеет актуальные причины. Исторические сравнения с фашистскими и нацистскими движениями прошлого могут быть лишь отчасти полезными. Сегодняшние ультраправые — это побочный эффект негативных экономических факторов капиталистической глобализации. Их подъем связан с дестабилизацией социальных структур — от государства и бизнеса до общин и семей. Дезинтегрированному обществу ультраправые предлагают связующую субстанцию (духовные скрепы). Через ностальгическое возвращение к воображаемому сообществу, к нации, они предлагают вновь обрести то, что было утеряно среди обезличенных финансовых рынков и институтов.

Псевдо-коммунальные идеи, которые предлагают ультраправые, приобрели широкую популярность среди различных социальных групп, включая европейский средний класс, страдающий от индивидуализации и отчуждения, порожденных рыночными силами.

Там, где неолиберальная война всех против всех принимает форму каннибализма, ультраправые обещают вернуть крепкое сообщество. Проблема в том, что в фашистском сообществе каннибализм никуда не исчезнет, но станет вертикально интегрированным.

Поддержка массами крайне правых партий идет только на пользу господствующим классам. Идеология, основанная на упрощенном манихейском мировоззрении «свой-чужой», позволяет легко манипулировать сознанием людей, которые принимают ее предпосылки. Крайне правая идеология эксплуатируется европейской элитой, чтобы направить социальную фрустрацию на всевозможных козлов отпущения, главным образом социально уязвимые группы и «опасные классы».

Прогрессивные программы преодоления глобального капитализма требуют определенных усилий от каждого индивида. Они предполагают личную мобилизацию и участие в конструировании альтернативных социальных отношений, построенных снизу вверх. Напротив, политические конструкции правых лишь дополняют неолиберальный проект. Они будут работать на микро- и макросоциальном уровне, и для этого нет необходимости разрушать установленную иерархию.

Акция немецкого правопопулистского движения PEGIDA.

Акция немецкого правопопулистского движения PEGIDA.

Маскируя социальное неравенство и социальные противоречия абстракциями нации, правые партии утверждают, что их программы близки к интересам угнетенных. На самом деле в ультраправой тоталитарной вариации неолиберализма человек все еще находится под давлением рыночных санкций и социальной иерархии. В результате неолиберальная экономическая модель в самом сердце национального государства остается нетронутой. Во внешней политике крайне правые делают ставку на прагматичный протекционизм. Их действия, так или иначе, усиливают конкуренцию между национальными экономиками, эксплуатацию труда, экологические катастрофы и способствуют установлению недемократических режимов.

На микросоциальном уровне ультраправые манипулируют наиболее темными сторонами человеческой природы, такими как страх, ненависть и жажда войны. Поскольку любой тип человеческого общества существенным образом основан на сотрудничестве, навязываемая ими идеология разрушает это сотрудничество и приводит к социальной дезинтеграции. Также важно помнить, что ультраправая вариация капиталистической глобализации стремится к войне не только внутри, но и среди обществ.

За исключением, пожалуй, греческой «Золотой зари» современные ультраправые движения в Европе не строят, как в межвоенный период, структуры, способные захватить власть насильственным путем. Вам вряд ли удастся найти многочисленные штурмовые отряды, бьющиеся с другими политическими группами за контроль над улицами. Тактика сегодняшних ультраправых, в основном, сводится к электоральной политике. Это объясняется той же причиной, по которой современным левым так и не удалось реконструировать массовые рабочие движения прошлого. Эта причина — фрагментация, изолирующая индивида от любых типов социальной коллективности.

Антонис Брумас. Социальный исследователь и участник общественных движений. В настоящее время работает над докторской диссертацией в Вестминстерском университете. Основная область исследований — взаимодействие между правом, технологиями и обществом.

Полная версия

Добавить в закладки

Автор

File