Create post

Новое Кватроченто в Италии и в России

Евгений Наумов 
Выставка Джорджо Де Кирико в Третьяковской галерее. Фото: Виктор Васенин: РГ, 2017

Выставка Джорджо Де Кирико в Третьяковской галерее. Фото: Виктор Васенин: РГ, 2017

На днях я посетил две выставки, что, пожалуй, не ново. Но говорить о них по отдельности было бы неправильно. Речь идет о «Джорджо Де Кирико. Метафизические прозрения» и «Дмитрий Жилинский. Ближний круг». Оба этих художника в своей работе оглядывались на итальянский Ренессанс, оба переосмысляли его в реалиях своей эпохи.

Итак, Де Кирико и его метафизическая живопись. Μετὰ φυσικά (буквально: «то, что после физики») — это известный корпус текстов известного философа Аристотеля, куда он собрал все, что не поместилось собственно в «Физике». Здесь основатель Лицея и воспитатель грозы всех узлов рассуждает о трансцендентальном: об Истине, о Первоначалах, о Благе… и всяком таком. Кстати, учение Платона об эйдосах Аристотель отвергает. Хотя и учился в платоновской Академии.

Весна. Сандро Боттичелли, 1482

Весна. Сандро Боттичелли, 1482

В XV веке в другой Академии, что была на вилле Медичи недалеко от Флоренции, вновь возник Неоплатонизм, своеобразный синтез католического богословия и эллинской мудрости. Ярчайшими представителями неоплатонизма в искусстве были Сандро Боттичелли и Микеланджело Буонаротти. В их произведениях умопостигаемые эйдосы Платона обретают плоть, становятся осязаемыми эйдосами Аристотеля.

Слезы любви. Джорджо Де Кирико, 1974

Слезы любви. Джорджо Де Кирико, 1974

Это же происходит на картинах и в скульптурах Де Кирико. Он изображает не человека, а эйдос человека: манекен; не архитектуру, а эйдос архитектуры: аркаду, пьяцца, башню. Здесь, у вечных стен умозрительной Трои, идеальный Гектор прощается с идеальной Андромахой. В качестве проводника в метафизические миры нам предлагается бог-посредник Меркурий, давший свое греческое имя науке толкования — герменевтике.

Археологи. Джорджо Де Кирико, 1927

Археологи. Джорджо Де Кирико, 1927

Де Кирико, как и его великие соотечественники, разрабатывает собственный визуальный язык. Руины — это образ, вечной классики. Это те же поросшие бурьяном развалины, по которым на заре Возрождения бродил Петрарка. Та великая каменоломня, из которой варварские короли полными горстями черпали свои возрождения: каролингское, оттоновское. Де Кирико составляет из этих руин человеческие торсы, обнажая древний источник европейской культуры. Художник обнаруживает аркаду в индустриальной архитектуре, а заводские трубы на его картинах превращаются в башни (то ли вавилонские, то ли пизанские). Для Италии 20-х годов такое видение было нонсенсом. В то время, когда неистовый Маринетти восхвалял Скорость, Будущее, предаваться меланхолическому созерцанию паровоза было несколько антимодернистично. За это в авангардной историографии великий Де Кирико угодил в ряды реакционеров.

Послеполуденная меланхолия. Джорджо Де Кирико, 1974

Послеполуденная меланхолия. Джорджо Де Кирико, 1974

Выставка Дмитрия Жилинского расположена на четвертом этаже, и попасть на нее можно двумя путями. Первый — с выставки коллекции Талочкина на третьем этаже и в конце наверх. Второй — через почти весь XX век. Последний мне кажется предпочтительней, потому что при входе на постоянную экспозицию вас встретит еще один великий художник, вдохновлявшийся Ренессансом — Кузьма Петров-Водкин. Эта выставка очень камерная: десятка полтора полотен, кажется, в основном, из фонда Галереи. Но те, кто сходил весной на выставку РосИзо, думаю, без труда восстановят в себе ощущения от картин Жилинского.

«Мама, мне уже 80!» Дмитрий Жилинский, 2007

«Мама, мне уже 80!» Дмитрий Жилинский, 2007

Этого прекрасного художника многое сближает с Ренессансом. Это и выбор материала: теплая матовая темпера вместо привычного масла; и характерная манера письма: сеточкой; и трактовка человеческого тела и, особенно, лица. Но главное сходство, на мой взгляд, кроется в названии выставке. Жилинский пишет свой ближний круг, постоянно расширяя его. Отсюда эта любовь, которой эти картины буквально сочатся. Как и Боттичелли Жилинский берет близкие сердцу образы и вписывает их в мифические пейзажи. Как Верроккьо он сопоставляет историю своей семьи со священной историей. Переплетаясь в причудливый узор, истории эти снова и снова актуализируют друг друга. Здесь и сейчас происходит Грехопадение, Тайная Вечеря, Распятие Христа.

Воскресный день. Дмитрий Жилинский, 1974

Воскресный день. Дмитрий Жилинский, 1974

С нами Бог. Этюд. Дмитрий Жилинский, 1991

С нами Бог. Этюд. Дмитрий Жилинский, 1991

Снова и снова метафизическая муза приходит из трансцендентного мира, чтобы утешить художника.

Автопортрет. Джорджо Де Кирико, 1922

Автопортрет. Джорджо Де Кирико, 1922

И для Де Кирико и для Жилинского был важен автопортрет. Это особый жанр, единственный в котором сливаются во едино объект и субъект творчества, отсылая нас к сократовскому «познай самого себя». Такой способ самоанализа может, возможно, родился не во времена Возрождения, но, видимо, только в XV веке перестал быть предосудительным. Фидия, посмевшего поместить свое изображение на щит Афины, благодарные афиняне напоили цикутой.

Автопортреты Жилинского просты и лаконичны, он пишет себя в истории собственной семьи. У Де Кирико все несколько сложнее. Его собственное лицо не подвергается метафизической трансформации. Есть в этом нечто от солипсизма: если самих себя мы можем познать как личность, то окружающие люди даны нам, прежде всего, как эйдосы человека, как вещь-в-себе. Метафизические картины, изображающие Поэта или Философа, не менее автопортретны. Однако на них Де Кирико пишет не себя как личность, а универсалии, которые он видит в себе.

Искусство — это способ познания мира. Художник не производит красивые вещи, а познает красоту. Художники Кватроченто обмеряли античную скульптуру, чтобы разгадать секрет Золотого сечения. Де Кирико находит классические архитектурные каноны в современном городе, чтобы разгадать тайну улицы. Жилинский просто пишет любимых людей, очередной раз доказывая, что ключ к красоте находится в глазах смотрящего.

Бюст Минервы. Джорджо Де Кирико, 1947

Бюст Минервы. Джорджо Де Кирико, 1947

Subscribe to our channel in Telegram to read the best materials of the platform and be aware of everything that happens on syg.ma

Author