Я приступаю к этому тексту на третий день после новости о смерти Николая Комягина 20 февраля 2026 года. Для современной русской культуры Комягин — знаковая фигура. Даже больше, чем мы на самом деле осознаём. Его творчество, проект Shortparis (сформированный вместе с Александром Иониным, Павелом Лесниковым, Данилом Холодковым) нечто намного больше его самого и нас всех, это слепок времени, это индекс нашей России, по которому историки в будущем будут восстанавливать образ страны начала 21 века. Но это я забегаю вперёд.

Нужно сказать, что Николай сам очень профессионально работал с памятью и культурным кодом. Видеоклипы к песням, фигурирующие в них образы — продуманная работа, связывающая воспоминания и опыт людей, выросших в России 90-х и 2000-х, с исторической памятью, колллективной травмой, историей поколений.

Так, образы юных бритоголовых мальчиков, марширующих в военной форме, ветеранский хор, школьный спортивный зал — всё это отдельные, но довольно-таки точные символы, которые не то, чтобы указывают на определённый период времени, а скорее являются узнаваемыми элементами той самой памяти и трагедии страны, к которой и аппелирует Комягин.

Война для нашего молодого поколения всегда связывалась скорее с образами ветеранов, их историями, празднованием дня победы, чем с самим реальным образом войны. А сопутствующее тому переодевание некоторых в военную форму (что сейчас постепенно начинает становится нормой), спортивный зал, где проходили разные школьные мероприятия и празднование всё того же Дня победы так же являются воспоминаниями, коллективно разделяемыми многими. А ещё спортивный зал — это Беслан, террористы и убитые заложники…

На самом деле, если провести реальнный анализ, в работах Комягина можно найти ещё много самых разных символов современной России. Николай умел это всё хорошо взбалытывать, но не смешивать, сохраняя отдельную самостоятельную узнаваемость каждого из образов. 

За последнюю пару лет я заметила такой феномен: люди лучше всего консолидируются вокруг культурных деятелей, личностей, которые может быть и не напрямую, а скорее изпользуя определённый язык символов или как это сейчас принято называть культурный код, но вербализуют ощущения, опасения и переживания, витающие в воздухе. И когда кто-то из таких деятелей вдруг внезапно уходит из жизни, а это всегда происходит внезапно и ошеломляющее, заставляя всё единое культурное сознание приходить в движение и расходится волнами, доходя до самых дальних его уголков; так вот когда такие деятели внезапно покидают нас, невольно возникает ощущение, будто бы мы теряем близкого соратника, единомышленника, человека, который разделял с нами единые мысли и чувства.

Дело в том, что мы все сейчас в основном консолидируемся вокруг тех проявлений культуры, что у нас ещё есть, возле осколков памяти, которая ещё не извращена, не растлена Первым каналом, пропагандистами и Роскомнадзором. И очень немного людей, которые по-настоящему умеют с этими осколками работать. Николай был одним из этих людей. Он использовал культурное сознание и коллективную память для единения нас всех, без разделения на тех кто "за" и тех кто "против".

Также демократично творил и фотограф Дмитрий Марков, безвременно ушедший из жизни в 2024 году. Параллели между творчеством Маркова и Комягина проводят многие в своих некрологах (вот пишу и думаю, какое же ужасное это слово, некролог…). Марков работал с видимой действительностью, не кадрируя её и не размельчая на крохотные символы, а очень объёмно охватывал её своим объективом при этом не давая в этом объёме совсем уж исчезнуть маленькому человеку. Напротив, он этого маленького человека всегда ставил если не в центр кадра, то очень близко к центру, но при этом без всякого пафоса, без помпезной восторжености, без высокомерия.

Марков работал с маленьким человеком, вернее он трудился и работал для него. Благодаря его творчеству так же, как и благодаря творчеству Николая Комягина, происходила парадоксальная встреча часто противорячащих друг другу миров: мира российского человека из глубинки и мира столичных интеллигентов, которые о человеке из глубинки умеют только теоретизировать, но не встречаться с ним лицом к лицу и уж тем более вступать в диалог.

Комягин в этом смысле ещё больше, чем Марков, стремился к столкновению этих двух миров, к рождению из этого колапса всем так не хватающего диалога. Он умел и любил говорить и давать возможность другим высказываться, без страха быть осуждёнными за свои мысли, за свою прямоту, за свои убеждения — он создавал такие пространства и на своих концертах, стирая пресловутую грань между прослойкой интеллигентов и обычным народом из глубинки. И он тоже это делал без высокомерия. Он обладал таким уважением к человеческой личности, которому нам всем на самом деле стоит поучиться. Он не позволял себе открытого презрения к людям за их убеждения, он умел видеть в каждом человека.

В интервью Солодникову про диалог с народом, к которому он стремился через свою музыку, свои концерты, Николай говорил, что это должно быть на равных:

"они не должны от себя отказываться и я от себя" ("ещё непознер" 00:43:09).

Но при его высоких требованиях к плюрализму мнений и диалогу, он при этом не упускал из виду и то, что на самом деле нас единит как людей. Очень показателен в этом смысле эпизод на интервью у Собачак. Николай рассказывал про то, как когда его задержали на антивоенном митинге в 2022 году и он вместе с другими задержанными ждал в автобусе, одному из них стало плохо. В этот момент, по рассказу Николая, даже силовики бросились оказывать медицинскую помощь. Комягин подчёркивает, что в этот самый момент все сплотились перед необходимостью помочь другому, забыв про разницу в своих политических взглядах.

Интервью у Ксении Собчак: https://www.youtube.com/watch?v=D99QwhO0zSU

Отрывок: 00:58:09-01:01:56

Я тут хочу заострить внимание вот на чём. Николай смог не просто зафиксировать этот важный момент как особый момент растворения условных границ, но и смог его очень точно описать и проанализировать. Он здесь успешно подчёркивает свою мысль, что там, где мы прочерчиваем между друг другом невидимую идеологическую грань, мы всё равно находим единство в своей человечности. Мне кажется, это один из главных посылов Комягина. Он об этом также косвенно говорил и в интервью к Солодникову, подчёркивая, что мы часто за целью, за планом, за общим нарративом, увы, склонны не замечать историй маленьких людей. Николай рассуждал:

"В нашей стране крайне нужна гуманизация. Вот как раз субъектность человека, чтобы мы от человека исходили, а не из трансдентной концепции." ("ещё непознер" 00:50:26)

Интервью у Николая Солодникова: https://www.youtube.com/watch?v=wu1BEWW7zyQ&rco=1

Отрывок: 00:51:49-00:55:12

Процитирую тут несколько ключевых мыслей Комягина из этого кусочка интервью:
"Мы очень легко проглатываем сверхидеи, ради которых мы готовы пожертвовать собой, к сожалению, и собственным народом" (00:51:54)
"На мой взгляд, вот это неумение видеть отдельную трагедию отдельного человека применимо к историческим событиям — одна из главных проблем нашей культуры, нашей общественности сейчас. И когда мы планировать своё будущее исходя из достоинства человеческой жизни, из ценности человеческой жизни, многое пойдёт иначе. (00:55:20)

Он прямо говорил: 

"Мне кажется, это главная проблема России сейчас — мы не видим человека". 

Наша историческая память буквально сформирована высокими идеями, мы привыкли мыслить предопределеним, общей пользой, но никак не различать в крупном нарративе трагедию жизни, слёзы людей, — и в этом одна из больших ошибок работы с памятью в России: за общим огромным образом невидно частности, но зато, как это и ни ирочно, мы гордимся своей духовностью, своей способность служить обшей цели беззаветно, безусловно, с искренностью юродивых.

Комягин умел видеть корень трагедии современной России и пытался сделать так, чтобы и другие увидели. Николай в какой-то степени акционист, он своим творчеством, свои своим существованием (и как это ни парадоксально своим уходом) провоцировал на мысль, на переход условных границ, которые мы в своём сознании чертим, разделяя себя на "их" и "нас". Он принципиально выступал против этого разделения на себя и другого. От того и слова в его музыке такие как будто бы немного подвешенные в воздухе, обращённые к некоему "ты" и в то же время звучащие как монолог собственного "я".

В какой-то степени Николай всегда очень близко подходил к мраку нашей современной действительности, он не просто не боялся всей хтони России, он активно вызывал её на диалог. Он сам, его тело, его существо особенно на концертах и перфомансах становились пространством для того, чтобы этот диалог был возможен.

Я думаю, Комягин был одним из наиболее точных выразителей того, что есть современная Россия (кто-то может скажет путинская россия), что в ней происходит и чем живут её люди. Он и Дмитрий Марков и правда делали что-то схожее:  они работали с образом маленького человека без интеллигентского пафоса, без характерного многим интеллектуалам снисхождения, потому что они и не выбирали в качестве творческого метода антитезу "интеллигенция-народ". Они отдавались своей работе без всякого высокомерия и со всей возможной душевной искренностью. А искренность — этот как раз то, чего нам так не хватает в эпоху тотальных компромиссов с собой и реальностью.

Они не боялись русского мрака, но так случилось, что этот мрак, который они пытались сделать объектом и в то же время субъектом своего искусства, в конечном итоге поглотил обоих. Мне кажется, доходившая до пределов одержимость боксом у Николая это было не только про освобождение тела это была его попытка раскрепостить дух мальчика, который был воспитан в рабочем городке Новокуснецке и который всегда ставил под вопрос границы всего, что кажется центральным для российской идеалогии, в том числе и токсичную маскулинность, направленную превращать детей в солдатов. Николай, возможно, всё время жил в противоречии своего происхождения из рабочего города и своей интеллигентной петербуржской закалки, и бокс был одним из выражений его борьбы против системы, которая хотела сделать из него кого-то совершенно иного, кем он в итоге, к счастью, стал. А стал он — одним из громких явлений русской культурный начала 21 века, я уверена, его творческий, моральный и музыкальный манифест не будет забыт, и он своей жизнью оставил след в сердцах и умах многих.

Светлая память Николаю Комягину.

＊Я пыталась написать этот текст, избегая лишнего пафоса выражений, но это на самом деле намного сложнее, чем кажется, и от того невозможно ещё больше не ощутить уважение по отношению к Николаю Комягину, которому удавалось излагать свою мысль очень чисто и точно.

Вот ещё несколько их его высказываний из интервью "Ещё непознер":

"Мне вот сегодня, мне вот в это время хочется говорить, простите меня, о единении, а не о продолжении разграничения и поисков внутренних врагов. То есть когда внутри 10% населения страны мы продолжаем делить себя на проценты и бравировать какой-то степенью радикальности, то мы только разбиваем возможное ядро, которое могло бы остаться или не остаться, но как-то существовать дальше" (00:21:57-00:22:30)

"Но у нас наше государство на протяжении уже столетий возвело эту стену. Мы не можем! Вот это непосредственное общение мы не можем представить. Официоз. Если с нами говорят, то сверху, с позиции такого лекционного монолога, который полностью мою субъектность, субъектность народа вычёркивает"  (00:29:45-00:30:00)