Написать текст

Больше, чем физика. Часть 24. Добро пожаловать в нереальный мир!

Александр Чушков

Ничего не найдено, — опять говорил себе Пьер, — ничего не придумано. Знать мы можем только то, что ничего не знаем. И это высшая степень человеческой премудрости.

(Лев Толстой «Война и мир»)


Прошлый раз мы говорили о том, что в физическом мире всё материально. В то же время, в нашей жизни есть вещи нематериальные, но физика их не изучает.

Тем не менее, помимо объектов вполне материальных, и совсем нематериальных, есть некие пограничные формы, с которыми физика вынуждена иметь дело. Скажем, отражение в зеркале. Оно материально, или нематериально? Само зеркало, конечно, материально. Лучи света, которые отражаются от его поверхности, безусловно, материальны, а изображение? То, что находится, по ту сторону зеркала, оно существует?

Прошлый раз мы вспоминали суслика, которого не видно, но он есть, а тут — случай обратный, мы себя в зеркале видим, но нас там нет. Мы — тут, по эту сторону зеркала. А по ту сторону — то, чего нет. Но мы его видим. Можно, конечно, сказать, что мы видим себя, но, если внимательно присмотреться, то и не совсем себя. Мы моргаем правым глазом, а тот, который в зеркале, в это время моргает левым. А если взять два зеркала, то и вовсе можно увидеть чёрти что. Если поставить два зеркала, одно строго напротив другого, то в них можно увидеть бесконечное число отражений. Теоретически, по крайней мере. А практически, сколь угодно много.

Тут сделаю необходимую оговорку, раз уж речь зашла. Бесконечность — это тоже понятие не из физики. В физике бесконечностей не существует, в физике может быть сколь угодно много, а бесконечность — это математическая абстракция. Так всё-таки, если поставить два зеркала строго одно напротив другого, будет ли в них число отражений бесконечным? Математика ответит: да, а физика скажет, что идеально друг напротив друга зеркала поставить невозможно, всегда, хоть, сколь угодно малое отклонение от идеального, но будет. Кстати, между сколь угодно малым и нулём, примерно, та же разница.

Ещё один пример нематериального объекта, с которым физика вынуждена иметь дело, это — тень. О ней мы уже говорили подробно. Тень чем-то похожа на отражение. Мы её видим, но её нет. Есть большая, или меньшая освещённость той, или иной поверхности. Сама поверхность, на которой мы видим тень, материальна, лучи света, которых может быть больше, или меньше, материальны, а тень — нет. Но мы её видим.

Прошлый раз я говорил, что материальное — это, то, существование чего можно проверить. Что можно увидеть, услышать, пощупать. И, казалось бы, раз мы видим тени и отражения, значит, они — материальны? Мы же своими глазами проверяем их существование? Да, но нет. Потому как, на самом деле, мы видим не тени и отражения, а зеркала и те предметы, на которые падает тень. Просто зеркала имеют свойство отражать лучи света, а другие предметы имеют свойство эти лучи поглощать. То есть, на самом деле, мы видим определённые физические процессы, которые нашему сознанию представляются как тени и отражения.

Ещё не запутались? Если запутались, то сделайте паузу, подумайте, а когда появится ясность, продолжим.

Вот эти разговоры о&nbsp;том, что мы видим так, а&nbsp;на&nbsp;самом деле оно не&nbsp;так, они всегда меня настораживали. Я&nbsp;<nobr>как-то</nobr>&nbsp;привык смотреть на&nbsp;вещи прямо. Англичане говорят по&nbsp;этому поводу: «Если мы видим что-то, что выглядит как&nbsp;утка, плавает как&nbsp;утка, крякает как&nbsp;утка, то, с&nbsp;большой долей вероятности, можно утверждать, что перед&nbsp;нами&nbsp;— утка». Если кто-то&nbsp;раньше не&nbsp;слышал этой фразы, то&nbsp;постарайтесь её запомнить, потому как&nbsp;все естественные науки, не&nbsp;только физика, но&nbsp;физика, в&nbsp;первую очередь, стоят на&nbsp;этом базовом принципе. Если физики что-то&nbsp;наблюдают, то, с&nbsp;большой долей вероятности, так оно и&nbsp;есть.

Вот эти разговоры о том, что мы видим так, а на самом деле оно не так, они всегда меня настораживали. Я как-то привык смотреть на вещи прямо. Англичане говорят по этому поводу: «Если мы видим что-то, что выглядит как утка, плавает как утка, крякает как утка, то, с большой долей вероятности, можно утверждать, что перед нами — утка». Если кто-то раньше не слышал этой фразы, то постарайтесь её запомнить, потому как все естественные науки, не только физика, но физика, в первую очередь, стоят на этом базовом принципе. Если физики что-то наблюдают, то, с большой долей вероятности, так оно и есть.

Тогда зачем эти разговоры о том, что на самом деле мы видим не то, что мы видим? А затем, что в описанных мною случаях с тенями и отражениями, мы выходим за рамки физики. Ни тени, ни отражения не содержат в себе материальных носителей, зато содержат информацию. А информация — это такое понятие, которое выходит за рамки естественных наук.

Физика имеет дело с информацией. Скажем, такой раздел, как радиоэлектроника, он изучает как раз способы передачи информации. Биология имеет дело с информацией, скажем, генетика — это наука о наследственной информации. Астрономия чуть ли не вся построена на приёме информации из космоса. Тем не менее, имея дело с информацией, природу информации естественные науки описать не могут. Информация это то, что не может существовать вне нашего сознания. А человеческое сознание — это такая область бытия, перед которой физика бессильна.

Но, поскольку, у нас — больше, чем физика, то заглянем и туда. В конце концов, куда мы с вами только не заглядывали? И в чёрную дыру, и за пределы пространства, и по ту сторону абсолютного нуля, и за пределы светового барьера, и даже в царство мёртвых. Заглянем и в информацию, тем более что она со всем перечисленным определённым образом связана.

В науке нет чёткого определения информации. Говорят, что информация — это некие сведения, данные, сигналы, то есть, определяют информацию, через слова-синонимы. Кроме того, каждая наука имеет дело со своей информацией. У радиофизиков — это одно, у генетиков — другое, у кибернетиков — третье. Конечно, всегда был соблазн, обобщить все виды информации, привести все представления о ней к единому целому. А физика, как раз, и занимается наиболее общими понятиями, характерными для всех объектов в природе. Но, поскольку информация имеет отношение не только к природе, то и описать её природу не удавалось.

Информация, как тот странный предмет, который, вроде бы есть, а вроде бы нет. Вроде бы все свои представления об окружающем мире мы имеем, благодаря информации, но, в то же время, сама информация частью окружающего мира не является. Оно — ничто, и одновременно она — всё.

Есть даже такая точка зрения, что вообще-то никакого окружающего мира и нет, есть только информация. Как в фильме «Матрица», помните? Но там хотя бы, помимо матрицы, был и реальный мир, не очень красивый, но зато — реальный. А если мы в матрице, а реального мира вовсе нет? В самом деле, как мы можем до конца быть уверены в существовании реального мира, если всё, что мы о нём знаем, это всего лишь — информация, которой в реальном мире не существует? Тогда, конечно, возникает вопрос, а что тогда изучает физика, если физической реальности, на самом деле, нет? А она, в таком случае, изучает информацию, ту самую матрицу.

Если наш мир — это всего лишь чья-то компьютерная программа, то физика изучает эту компьютерную программу. Физика, в этом случае, даёт ответ на то, по каким формулам создана матрица? И, что самое коварное в этих рассуждениях, что никаким способом нельзя наверняка установить, что конкретно мы изучаем, реальные законы реального мира, или виртуальные законы виртуального мира?

Конечно, братья Вачковски — авторы фильма «Матрица», были далеко не первыми, кто описал эту проблему. Конечно, они не могли не быть знакомы с известной книгой Станислава Лемма «Сумма технологий». В «Сумме технологий» Лем уделил сразу несколько глав вопросу реальности нашего мира, и пришёл к тому самому выводу, что отличить реальный мир от компьютерной программы, точно моделирующей реальный мир, находясь внутри него (или внутри неё, если мы всё-таки в матрице) не представляется возможным. Чтобы проверить реальность нашего мира, нам надо выйти за его пределы, а этого мы, пока, по крайней мере, делать не умеем.

Что интересно, рассуждая о природе информации, Станислав Лем в «Сумме технологий» постоянно приводит в пример некого мистера Смита. Лем задаётся вопросом, что если когда-нибудь человечество научится создавать точные копии людей, подобно тому, как мы сейчас создаём копии файлов в компьютере? И он рассматривает пример, как некого мистера Смита размножили миллион раз, и теперь не ясно, где же — настоящий Смит? Или все копии и есть настоящий мистер Смит? То есть, нетрудно догадаться, откуда братья Вачковски взяли идею своей «Матрицы» с её агентом Смитом.

Так что же теперь нам делать? Если мы даже не знаем, живём ли мы в реальном мире, или в чьей-то компьютерной программе? А сами мы тогда кто? Мы-то точно — не компьютерная программа? У нас же — самосознание, у нас же — свобода воли? Или автор программы запрограммировал в нас и самосознание, и свободу воли? «Библия», как раз, на это весьма прозрачно намекает. И что ещё говорит нам «Библия»? Что в начале было слово. То есть, сначала что-то написали, а потом, по написанному, спроектировали.

Так как нам быть? А никак. Каждый сам для себя решает, живёт ли он в реальном мире, или в кем-то (например, Господом Богом) созданной матрице? Кстати, вера в Бога абсолютно не равна вере в Матрицу. Бог мог создать и реальный мир. В конце концов, на то он и Бог, что может создавать, что угодно, хоть реальный мир, хоть виртуальный, хоть информацию без материи, хоть материю без информации. Но Бога мы оставим теологам, а сами вернёмся к грешной физике.

Есть такая идея, связать информацию с энтропией. Поскольку энтропия — связана с количеством состояний, которые может принимать, то возникла идея увязать её с информацией.

Возьмём, к примеру, Шерлока Холмса, который расследует преступление. В начале у него нет никакой полезной информации, поэтому число подозреваемых (то есть, число возможных состояний), если не бесконечно, то, скажем, равно всему трудоспособному населению Англии. Энтропия, соответственно — максимальная. Далее, в ходе следствия, то есть, в ходе получения определённой информации, Шерлок Холмс устанавливает, что преступник был рыжим. То есть, круг подозреваемых сужается, количество возможных состояний, а значит, и энтропия, уменьшается. Потом он узнаёт, что преступник — хромой, энтропия уменьшается ещё больше. И так далее, пока Холмс (при помощи доктора Ватсона), не устанавливает личность преступника, то есть, уменьшает число возможных состояний до одного единственного, а энтропию — до минимального значения.

Из этого примера, как бы, выходит, что по мере получения информации, энтропия уменьшается. То есть, чем больше информации, тем меньше энтропия. Как бы так, да как бы не так. Ведь далеко не всякое увеличение информации приводит к уменьшению энтропии. И не получение новой информации приводит к сужению круга подозреваемых, а умственная деятельность Шерлока Холмса, его дедуктивный метод. Может быть, даже сам Холмс не задумывается над этим, но, по ходу следствия, его мозг занят фильтрацией информации. Он отсеивает всю ненужную информацию, и по крупицам собирает нужную.

Значит, никакое не увеличение информации приводит к уменьшению энтропии, а умственная деятельность человека. Именно ум человека противостоит хаосу природы. И один из фронтов этого противостояния — борьба с ненужной информацией. Сейчас, когда доступ к любой информации, практически, неограничен, жизненно важно суметь разобраться, что важно, а что не важно? Отделить зёрна от плевел, найти в горах интернетного навоза жемчужные зёрна настоящих знаний. Будем считать, что, пройдя путь «Больше, чем физики», мы научились это делать немного лучше.

Подпишитесь на наш канал в Telegram, чтобы читать лучшие материалы платформы и быть в курсе всего, что происходит на сигме.

Автор

Александр Чушков
Александр Чушков
Подписаться