В честь 100-летней годовщины публикации «Организационной платформы всеобщего союза анархистов (Проект)» мы рады представить первый из двух томов серии интервью, посвященных ее непреходящему наследию, с анархистскими организациями со всего мира.

«Платформа», как ее часто называют сокращенно, была написана группой российских и украинских анархистов, находившихся в эмиграции после захвата государственной власти большевиками во время Октябрьской революции 1917 года. Документ задумывался как исправление преобладавшей в то время анархистской ортодоксии, которая, по мнению авторов (среди которых был Нестор Махно и другие активные участники революции), привела их к поражению.

Этот первый том интервью охватывает анархистские организации в Америке.

Данный проект является результатом сотрудничества комитетов по внешнему образованию и международным отношениям Анархистской федерации «Черная роза» (BRRN).

Текст выполнен летом 2026 года.

Введение

2026 год знаменует собой 100-летие со дня публикации «Организационной платформы всеобщего союза анархистов (Проект)» группой «Дело труда». Документ, написанный российскими, белорусскими и украинскими анархистами в эмиграции после Октябрьской революции 1917 года в России, известен тем, что в нем была серьезно пересмотрена господствовавшая тогда анархистская ортодоксия. Несмотря на критику со стороны некоторых из наиболее видных анархистских мыслителей того периода, «Платформа» (как ее стали называть сокращенно) представляет собой первую серьезную попытку совладать с организационными и стратегическими недостатками в анархистском движении, обнажившимися в ходе его непосредственного участия в крупномасштабном революционном перевороте.

Хотя группа «Дело труда» действительно взяла курс, отличный от многих своих современников-анархистов, новизна принципов, выдвинутых в «Платформе», часто преувеличивается. Главной заботой авторов «Платформы» была более эффективная координация анархистских активистов, стремящихся участвовать в социальных движениях. Группа «Дело труда» пришла к выводу, что этого можно достичь только путем построения революционной политической организации. На самом деле, к этому же выводу пришел Михаил Бакунин более чем за полвека до этого, когда помогал основывать «Альянс социалистической демократии», который позже вошел в Международное товарищество рабочих (также известное как Первый Интернационал). Другими словами, анархистское признание формальной революционной политической организации не является новым изобретением, а восходит к истокам самого движения.

Сегодня мы называем этот подход как «организационный дуализм» — термин, обозначающий необходимость и взаимодополняющий характер революционной политической организации и массовой организации. Хотя организации, принявшие участие в этом опросе, могут в большей или меньшей степени идентифицировать себя с определенными историческими концепциями — чаще всего с платформизмом или эспецифизмом, — все они признают принцип организационного дуализма в качестве центрального положения.

Федерация Анархистов Уругвая

1. Федерация Анархистов Уругвая была образована в 1956 году в результате слияния нескольких групп активистов рабочего движения, анархистской молодежи и журнала Voluntad. Не могли бы вы вкратце объяснить, почему эти группы объединились и как проходил процесс формирования федерации?

fAu: Между 1955 и 1956 годами объединились несколько анархистских групп, действовавших в разных сферах. С одной стороны, это были рабочие активисты, связанные с рабочим движением и с исторически сложившимися формами народной самоорганизации; с другой — либертарная молодежь и студенты, стремившиеся обновить методы участия анархистов в новых социальных битвах; также существовал журнал Voluntad, служивший органом политической и пропагандистской работы. К ним присоединились активисты разных поколений, включая товарищей, чей путь начинался ещё в первые десятилетия XX века и был связан с такими важными событиями, как Испанская революция.

Объединение стало ответом на общую проблему: необходимость преодолеть организационную раздробленность анархизма и построить политический инструмент, способный более эффективно воздействовать на уругвайскую и латиноамериканскую действительность. Существовало понимание того, что анархизм переживает период упадка и что недостаточно просто сохранять традиции или иметь аффинити-группы. Было необходимо восстановить стабильную политическую организацию, способную анализировать, планировать стратегию и организовывать социальное участие.

На протяжении 1955 года действовала Комиссия по созданию Уругвайской либертарной федерации, которая поддерживала дебаты, распространяла документы и организовывала пленарные заседания, где обсуждались принципы, организационные формы и перспективы работы. Цель заключалась в достижении базовых политических соглашений до формального основания. В результате этого процесса появились Декларация принципов, Хартия (Устав) и первые стратегические определения, которые и привели к созданию Федерации Анархистов Уругвая в 1956 году. Уже тогда общим теоретическим знаменателем для активистов, вовлеченных в эту политическую работу, был эспецифизм. Эта концепция анархизма была взята за прочный ориентир, означавший, что идет процесс построения анархистской политической организации. Наиболее влиятельными теоретическими фигурами для активистов в то время были Эррико Малатеста и Михаил Бакунин.

Эти группы понимали, что необходимо перейти от анархизма, носящего преимущественно символический или разрозненный характер, к анархизму организованному, стремящемуся оказывать реальное влияние на классовую борьбу и народные движения. Этот фокус является одним из основополагающих характеристик fAu и эспецифизма.

Организация мыслилась как федерация ячеек и активистов, связанных коллективными соглашениями, общей политической ответственностью и федеративным функционированием. Такая организационная форма опиралась как на историческую традицию анархизма региона Рио-де-ла-Плата, так и на убежденность в том, что единство должно строиться на основе общих политических обязательств.

Хотя члены организации имели разный опыт активизма и пришли из различных сфер, приоритет отдавался федеральной политической организации, сосредоточенной на единой стратегии вмешательства в социальную реальность и построения социальной и политической силы.

Поэтому теоретические дискуссии не были напряженными или затяжными. С самого начала существовало молчаливое согласие. «Старики» считали многие споры, которые они когда-то страстно вели, уже не актуальными. Таким образом, политический характер создаваемой организации заключался скорее в том, как подходить к задачам на различных фронтах работы — профсоюзном, студенческом, районном и внутреннем, — а также в анализе текущей ситуации в Уругвае в контексте более широкого политического ландшафта, профсоюзных дел, студенческих и районных движений с особым акцентом на Латинскую Америку.

2. fAu имеет 70-летний опыт борьбы, включая вооруженную борьбу против гражданско-военной диктатуры в Уругвае. С какими наиболее трудными препятствиями вы столкнулись и какие из них остаются вызовами сегодня? Какие уроки были извлечены из этого опыта?

fAu: Потребовалось огромное терпение, чтобы понять новые условия, в которых разворачивалась народная борьба. Необходимо было заново создавать организационные инструменты, восстанавливать социальные связи и разрабатывать ответы, соответствующие реальности, которая сильно отличалась от той, что существовала до диктатуры.

Мы также можем упомянуть сегодняшние вызовы, такие как задача порвать с господствующим индивидуализмом ради построения практик солидарности и определение того, как противостоять политике нищеты, спускаемой сверху. Мы всегда делаем это с позиции классовой независимости тех, кто находится внизу, предлагая и продвигая борьбу и организацию в массовых движениях.

В определенной степени это всегда было одной из главных задач fAu: интерпретировать каждый исторический момент без упрощений и догм, выявлять возможности и ограничения каждой ситуации и вырабатывать умение взращивать организацию, борьбу и накопление народом социальной силы в тех конкретных условиях, которые диктует каждая эпоха

В этом смысле наша цель состояла в том, чтобы поддерживать жизнеспособность политического инструмента, способного решать реальные проблемы каждой эпохи, вместо того чтобы консервировать доктрину и механически повторять прошлый опыт. Для fAu следование анархистским принципам означает не неподвижность, а способность давать ответы на новые вызовы, никогда не теряя из виду перспективу социальных преобразований.

3. В каких массовых движениях активны члены вашей организации?

fAu: Что касается концепции массовых движений, в традиции fAu мы обычно говорим об организованных народных движениях или проявлениях организованного народа. В этом смысле исторически мы активно действовали как в студенческом, так и в рабочем движении, а также имеем долгую историю низового активизма, укорененного преимущественно в кварталах западного Монтевидео, но также и в других рабочих районах.

Точно так же мы исторически участвовали в кампаниях по продвижению народных инициатив через плебисциты и референдумы против регрессивных законов, ущемляющих права тех, кто находится внизу. Мы также принимали участие в народных и массовых кампаниях в защиту права на убежище, а также в кампаниях по разоблачению нарушений прав человека во время диктатуры, поиску пропавших без вести и осуждению угнетателей.

В настоящее время активисты нашей организации в основном заняты в профсоюзном и районном органайзинге.

4. Сегодня, спустя 100 лет после публикации «Платформы», мы хотели бы спросить о вашем отношении к этому документу. Некоторые теоретики утверждают, что эспецифизм имеет историю, отличную от платформизма, но вместе они составляют два течения организованного анархизма во всем мире. В какой степени они похожи или отличаются? Какие уроки вы извлекаете из опыта Русской и Украинской революций, описанного группой «Дело труда»? Что эспецифизм добавил к организованному течению анархизма, чего, возможно, нет в «Платформе»? Актуальна ли «Платформа» для анархистов сегодня?

fAu: Во время формирования fAu классические документы платформизма — такие как «Организационная платформа» группы «Дело труда» — не оказывали прямого влияния, хотя, вероятно, были известны ряду основателей. Наш главный организационный ориентир, как мы упоминали ранее, исходил из малатестовской традиции, из местного опыта анархизма в регионе Рио-де-ла-Плата и из дискуссий, которые вели поколения уругвайских активистов.

Однако это не означает открытого противостояния между двумя течениями; мы можем найти некоторые точки соприкосновения между ними, не забывая при этом, что «Платформа» возникла в конкретный исторический момент, который, как мы понимаем, невозможно механически перенести на латиноамериканскую реальность.

Но мы можем сказать, что и эспецифизм, и платформизм проистекают из критики более аморфных форм анархистской организации и утверждают необходимость специфически анархистской политической организации с единством стратегии, коллективной ответственностью, социальным участием и нацеленностью на социальные преобразования. Оба течения понимают, что анархизм должен активно вмешиваться в народную борьбу, а не ограничиваться пропагандой или абстрактной критикой системы.

Различия кроются главным образом в их исторических траекториях и в определенных политических акцентах. Платформизм зародился в эмиграции среди активистов, связанных с украинским революционным опытом под руководством Нестора Махно и Петра Аршинова, как попытка ответить на трудности, с которыми столкнулось анархистское движение во время Русской революции. Эспецифизм, с другой стороны, развивался в латиноамериканском контексте и регионе Рио-де-ла-Плата, опираясь на собственную традицию, включавшую Малатесту в регионе Рио-де-ла-Плата, FORA, FORU, специфически анархистские уругвайские группы 1910-х и 1920-х годов, Фосальбу[1], местные профсоюзные и организационные дебаты, вобравшие в себя профсоюзный, районный и студенческий опыт региона, а также на постоянное осмысление особенностей латиноамериканских обществ и империализма.

В то время как некоторые исторические платформистские течения делали акцент на построении анархо-коммунистической организации, эспецифизм стремился подчеркнуть взаимосвязь между политической организацией и социальным внедрением, построением коллективной народной силы (popular power) и необходимостью разработки стратегий, адаптированных к каждой конкретной реальности.

В конечном счете, это два проявления организационной традиции революционного анархизма, которые развивались параллельно. Оба разделяют убежденность в том, что глубокие преобразования требуют организации, накопления сил и активного участия в борьбе угнетенных, отвергая как спонтанность, так и авторитарные концепции, подчиняющие народные движения внешнему руководству.

Помимо этих рассуждений о различиях и сходствах, мы можем признать ценность «Платформы», которая в свое время пыталась решить общую проблему: не допустить сведения анархизма к сумме разрозненных инициатив без принятия иерархической и государственнической логики авторитарных революционных партий, и разработать революционную альтернативу партийной модели, утвердившейся в Советском Союзе. Они признавали необходимость организации, стратегии и скоординированного вмешательства в классовую борьбу, и отвергали концентрацию политической власти в руках партийной элиты и подчинение народных организаций государству.

5. Как бы вы описали fAu? Как она организована? Как принимаются решения на разных уровнях организации (например, региональном, федеральном и так далее)?

fAu: fAu видит себя как революционную, федералистскую и эспецифистскую анархистскую политическую организацию, нацеленную на построение коллективной народной силы через участие в борьбе эксплуатируемых и угнетенных классов. Наша цель — не подменить собой народные движения и не выступать в роли авангарда, а способствовать их укреплению путем координации политической организации, революционной стратегии и конкретного социального вмешательства. Эта концепция развивается в интернациональной перспективе, но глубоко укоренена в исторических и социальных реалиях Уругвая и Латинской Америки. Если коротко: анархистская политическая организация для построения сильного народа.

Организация состоит из групп, сформированных в соответствии со сферами их деятельности, а ее руководящим органом является Федеральный совет. Кроме того, каждые два года проводится съезд (конгресс), на котором, помимо анализа текущей ситуации и принятия решений на будущий период, назначаются секретари для выполнения различных специфических внутренних задач Организации.

6. fAu является частью Латиноамериканской анархистской координации (CALA), в которую входят организации из Бразилии, Аргентины, а теперь и Чили. Не могли бы вы описать кампании и мероприятия, которые вы проводили вместе?

fAu: Принципиально мы выражали солидарность с борющимися народами и делились совместным анализом реальности в Латинской Америке.

Кроме того, одной из важнейших задач является содействие развитию анархистских групп и организаций в других частях Латинской Америки, для чего мы регулярно проводим встречи с товарищами и организациями из различных латиноамериканских стран.

7. Организации анархистов в рамках модели организационного дуализма — по лекалам эспецифизма, платформизма или обоих течений — в настоящее время растут во всем мире. Чем, по вашему мнению, это объясняется?

fAu: Расширение и актуальность различных направлений организованного анархизма связаны, прежде всего, с их способностью предлагать решения политических и социальных проблем, сохраняющихся в современном мире.

На протяжении XX века и в начале XXI опыт институциональных левых и авторитарных социалистических проектов выявил очевидные ограничения. С одной стороны, широкие слои социал-демократии в итоге встроились в управление капитализмом, отказавшись от перспектив глубоких преобразований и ограничив свой горизонт частичными реформами. С другой стороны, опыт, ставивший партию выше общества, воспроизводил новые формы господства, бюрократизации и концентрации власти, часто во имя самого освобождения народа. Столкнувшись с этой реальностью, организованный анархизм стремится преобразовать общество, не создавая новых структур господства.

Последние десятилетия показали, что главное сопротивление неолиберализму, империализму и различным формам эксплуатации производилось не политическими партиями или государственными институтами. Во многих странах именно народные движения, местные организации, коренные общины, боевые профсоюзы, студенческие движения и другие формы низовой организации возглавляли борьбу и сопротивление. Эта реальность подкрепила важность тех политических подходов, которые признают самих угнетенных в качестве ведущих субъектов борьбы.

Но, кроме того, исторический опыт также показал, что спонтанности и простого активизма недостаточно. Борьба требует непрерывности, накопления опыта, стратегического планирования и способности к координации. Вызов заключается в построении долгосрочной организации. Именно в этой точке течения организованного анархизма, включая эспецифизм, стремились внести свой основной вклад.

С этой точки зрения анархистская политическая организация не стремится заменить народные движения или выступать в качестве авангарда, руководящего сверху. Ее роль заключается в предоставлении анализа, стратегии, образования и потенциала для координации, укреплении организационных процессов угнетенных и эксплуатируемых классов без подмены их ведущей роли. Преобразующая сила кроется не в самой политической организации, а в организованном народе.

Мы можем добавить, что формы эксплуатации, господства и социального контроля постоянно меняются. Трансформации в трудовой сфере, прекаризация труда, экономическая концентрация, продвижение авторитарных проектов и новые формы империалистического вмешательства требуют политических инструментов, способных объяснить и понять каждую конкретную ситуацию. Это подразумевает избегание как догматизма, так и оппортунизма: сохранение твердых принципов без превращения их в жесткие формулы, неспособные взаимодействовать с реальностью.

Вызов заключается в том, чтобы связать исторические принципы с современными проблемами, опираясь на прошлый опыт без его механического переноса в иные контексты. Нынешняя актуальность организованного анархизма, несомненно, связана с политической необходимостью для тех, кто находится внизу, строить коллективную силу, организацию и преобразующий потенциал на основе классовой независимости, не делегируя силу политическим элитам или бюрократии; строить подлинное сопротивление бесчеловечным условиям капиталистической системы

Федерация Анархистов Росарио (Аргентина)

1. Город Росарио имеет долгую историю анархистских активистов и организаций. Как возникла ваша конкретная организация? Почему, как и когда активисты объединились для создания специфически анархистской организации?

FAR: Росарио имеет историю анархистской борьбы и организации, восходящую к концу XIX века, с участием таких товарищей, как Малатеста, Момо и Матеи, которые помогали основывать профсоюзы (каменщиков, пекарей, докеров), а также строить политические инструменты, такие как «Анархистские кружки».

1920-е и 1930-е годы не стали исключением, эти процессы тогда достигли своего пика. Однако, начиная с 1940-х годов, анархизм в этом регионе вступил в полосу серьезного упадка, сведя свою практику к индивидуальным действиям на рабочих местах или к созданию библиотек и исследовательских центров, превратив анархизм в академический или музейный экспонат.

К концу 1990-х годов товарищи, посвятившие себя социальной борьбе и установившие контакт с Федерацией Анархистов Уругвая (fAu), основали Организацию Анархистов Росарио (OAR). Хотя никто из нас тогда не был ее членом, мы можем рассматривать OAR как предшественницу FAR. К середине 2000-х годов уже предпринимались попытки политической реорганизации; между 2006 и 2008 годами мы начали собираться вместе — товарищи, которые вдохнут жизнь в FAR, — первоначально под названием Columna Libertaria Joaquin Penina.

Идея анархистской политической организации проистекает из потребности в политическом пространстве, которое позволяло бы нам размышлять, учиться, анализировать реальность и намечать стратегии действий для ее преобразования, точно так же, как это видели первые товарищи, продвигавшие анархизм еще в 1880 году. Жизненно важным было установление контакта с бразильской FAO («Форум Организованного Анархизма»), но главным образом с fAu. И бывшая Федерация Анархистов Рио-де-Жанейро (FARJ), и fAu сыграли ключевую роль в организации нашего первого конгресса в 2015 году, на котором мы изменили название на FAR и расширили фронты нашей работы в народной среде, придав большее значение профсоюзному фронту.

В FAR сошлись активисты, ранее участвовавшие в различных течениях анархизма (поверхностном анархизме, синтетическом, инсуррекционистском, анархо-синдикалистском), а также выходцы из течений марксизма (троцкизма, маоизма, неортодоксального марксизма) и перонизма, принявшие наш политический и стратегический подход. Приток товарищей укрепил территориальный фронт, студенческий опыт в студенческих союзах и расширение профсоюзного фронта в профсоюзах промышленности, сферы услуг и государственного сектора.

Двигаясь к 5-му Конгрессу FAR, мы имеем очень обнадеживающие перспективы, оказывая влияние на формирование местной профсоюзной координации, а также на политическое продвижение анархизма на национальном уровне, являясь практически единственным вариантом для объединения анархизма в масштабах всей страны.

2. С исторической точки зрения, каковы были наиболее заметные проявления организованного анархизма в Аргентине?

FAR: Прежде всего, стоит уточнить, что FAR является не платформистской, а эспецифистской организацией. Мы изучали платформизм еще в 2010 году, но затем переключили внимание на развитие эспецифистского направления. В Аргентине организация Alianza Obrera Espartaco (Спартаковский Рабочий Альянс), обладавшая двойной организационной структурой и сильным присутствием, особенно в таких профсоюзах, как строительный сектор, опиралась на идеи «Платформы».

Благодаря своим организационным усилиям Alianza Espartaco сыграла ведущую роль в крупных забастовках строителей в 1930-х годах. Сорок лет спустя организация Resistencia Libertaria переняла идеи «Платформы» в сочетании с классическими трудами анархизма (Бакунин, Кристиан Корнелиссен) и марксизма. Мы понимаем, что к 1990-м годам OSL (Либертарная Социалистическая Организация), а к 2000 году LAC (Анархо-коммунистическая Линия, обе базировались в Буэнос-Айресе) также приняли идеи «Платформы». Однако, по нашему мнению, они больше опирались на политические ориентиры французских платформистов 1960-х годов из FCL (Либертарная Коммунистическая Федерация) Фонтени, чем на оригинальный платформизм, которые сами по себе различаются.

3. Документу «Платформа» исполнилось 100 лет — актуален ли он для 2026 года? Как платформизм влияет на практическую деятельность вашей организации?

FAR: Как мы уже упоминали, наша организация изучала «Платформу» в 2010 году, но она не определила нашу стратегию или политическую линию. При этом «Платформа» разделяет общие идеи с эспецифизмом, такие как забота об объединении разрозненных сил активистов; противодействие сознательной или неосознанной дезорганизации, продвигаемой другими течениями анархизма; поощрение ответственности, коллективной дисциплины и самодисциплины активистов внутри организации; теоретическое и идеологическое единство организации; общая стратегия и другие.

Тем не менее (и это всегда относится к оригинальному платформизму, а не к французской FCL 1960-х годов, с которой у нас больше различий), существуют нюансы или, возможно, некоторые расхождения с оригинальным платформизмом. Во-первых, это касается центрального положения и места, которое занимает политическая организация в стратегии, — оси стратегии относительно построения самоуправляемой коллективной народной силы (то, что Малатеста называл продвижением Народных Сил). Во-вторых, развитие федерализма внутри организации. В-третьих, главенство определенной части угнетенного класса в стратегии построения Фронта угнетенных классов. В любом случае, стоит пояснить, что предложение «Платформы» на 30 лет предвосхитило появление эспецифизма в Уругвае.

4. В каких массовых движениях активны члены вашей организации (например, в профсоюзах, союзах арендаторов, социальных движениях и так далее)?

FAR: Наши члены занимаются низовым органайзингом и участвуют в профсоюзах (включая, в некоторых местах, объединения, разделяющие наши принципы, «группировки тенденции») в промышленности, сфере услуг и госсекторе. Например, среди химиков, работников розничной торговли, работников СМИ, ресторанного и гостиничного бизнеса, металлургов, школьных учителей и университетских профессоров, госслужащих, работников судебной и законодательной властей, почтовиков, банковских служащих и административного персонала университетов. Мы также создаем низовую базу среди пенсионеров в рабочих кварталах по всему региону.

5. FAR является частью Федерального анархистского строительства Аргентины (CAFA). Можете ли вы объяснить, почему была создана эта сеть и каковы ее цели?

FAR: В FAR мы считаем, что если мы ориентируемся на социальную революцию в будущем, то масштабы нашей политики должны соответствовать масштабам наших устремлений. В этом смысле распространение и продвижение эспецифистского анархизма по всей Аргентине стало первоочередной задачей.

Мы быстро столкнулись с рядом трудностей в этой работе, учитывая, что Аргентина — огромная страна со значительным разнообразием местных особенностей и проблем, которые, по нашему мнению, нельзя упускать из виду в поисках общей политической практики.

Напротив, мы понимали, что динамичный анархизм должен взаимодействовать с вопросами, которые особенно затрагивают каждый регион или провинцию, стремясь содействовать высочайшей степени федерализма.

С учетом этого — и принимая во внимание не только прежний местный опыт, но и вклад наших родственных организаций fAu и CAB (Бразильская Анархистская Координация) — мы сочли полезным обсудить и прийти к консенсусу относительно схожей организационной структуры для организаций, входящих в CAFA, при одновременном разделении общей политико-идеологической платформы.

Сформированная таким образом CAFA представляет собой коллективный и федеральный рабочий пробный проект, направленный на развитие эспецифизма в Аргентине, стремящийся повысить точность наших анализов и наше влияние внутри общественных организаций по всей стране. Главная цель — продвижение анархистских (эспецифистских) организаций. Другая функция заключается в координации стратегий социальной работы в профсоюзной, социальной, территориальной и экологической сферах. Наконец, необходимо укреплять рамки CAFA, открывая двери для участия других эспецифистских анархистских организаций в Аргентине.

Важно уточнить, что CAFA — это не национальная организация, а координация организаций в Аргентине, сформированная на принципах эспецифизма, с идентичными уставами, стратегиями вовлечения и одинаковым подходом к приему членов, что облегчает ведение диалога при выработке совместной политики на национальном уровне. Кроме того, мы понимаем, что значение анархизма — как самого слова, так и политической идеи — находится в поле споров. В этом смысле CAFA фокусируется исключительно на производстве и распространении только теории, истории и пропагандой эспецифистского анархизма. Мы убеждены, что этот рабочий пробный проект позволяет нам расти политически, а также расширять социальное и профсоюзное влияние.

6. FAR также является частью Латиноамериканской анархистской координации (CALA), в которую входят организации из Бразилии, Аргентины, а теперь и Чили. Не могли бы вы описать кампании и мероприятия, которые вы проводили вместе?

FAR: Главная миссия CALA заключалась в распространении информации об эспецифистских анархистских политических организациях в Латинской Америке и содействии их формированию. Поэтому значительная часть ее деятельности естественным образом была связана с обменом материалами, дискуссиями и анализами как между организациями-членами координации, так и в рамках широкой латиноамериканской сети отдельных единомышленников.

Помимо этих мероприятий, еще одним определяющим аспектом Координации является ее политика солидарности с самой разнообразной борьбой: с политзаключенными в Бразилии (2014), с товарищами, преследуемыми в провинции Санта-Фе (Аргентина) в результате протестов против пенсионной реформы; а также в поддержку более широких политических процессов, таких как восстания в Чили, движение коренных народов в Перу, регион Баньядос в Парагвае и движение палестинского народа.

7. Течение организованного анархизма переживает новый рост, организации в стиле организационного дуализма появляются по всему миру. Как вы думаете, почему это происходит?

FAR: После десятилетий неолиберальной политики по всему миру мы снова оказались перед лицом эпохи перемен. Настоящее время, отмеченное непрекращающимися геноцидами и войнами, глобальным долговым кризисом, который подавляет способность людей к действию, в сочетании с повсеместным кризисом представительства и мумифицированными демократиями, неспособными удовлетворить базовые человеческие потребности, — все это заставляет нас переоценить нашу политику и нашу стратегию.

Традиционная политика свелась к почти домашнему администрированию ресурсов, стремлению не допустить роста фискального дефицита и выделению все более крупных сумм на выплату долгов, слежку и оборону. Столкнувшись с упадком традиционных партий, наши товарищи из парламентских левых все еще видят надежду в символическом участии в тех самых институтах, которые гарантируют и узаконивают меры жесткой экономии и антинародные шаги, тратя на это время и энергию вместо того, чтобы укреплять построение коллективной народной силы. Ни традиционные партии, ни левые партийного типа не предлагают ничего нового для противостояния этому облику капитализма. Они озабочены лишь тем, чтобы закрепить за собой институциональное место в этой административной системе, предлагая решения в рамках «того, что возможно» в рамках закона.

В народном истощении мы видим, что больше нет места политическим авангардам или профессионалам, живущим привилегированной жизнью; выход из нынешнего тупика находится внизу и зависит, ради достижения успеха, от участия сильного народа, способного взять бразды правления в свои руки по таким фундаментальным вопросам, как война, искусственный интеллект, миграция, климатический кризис, производственная реструктуризация и стратегические секторы экономики и услуг.

Отсюда проистекает актуальность и сила эспецифизма в эти времена как течения анархизма, которое полностью погружается в борьбу, активно участвуя в профсоюзах, рабочих кварталах, социальных центрах, собраниях арендаторов, экологических движениях, академических кругах и так далее.

Мы убеждены, что победы — на уровне каждого рабочего места, каждого квартала, каждого района — абсолютно стратегически важны в процессе восстановления уверенности в низовой силе самоуправления. Именно поэтому наши политические организации сосредотачиваются не на диагностике и руководстве, а на активизации конфликтов, подобно малому мотору, продвигая принципы прямого действия, классовой независимости, солидарности, классового феминизма и прямой демократии.

Такой подход или методология обеспечивает нам широту охвата и способность координировать действия с самыми разнообразными направлениями борьбы. Отсюда то, что отличает эспецифизм, — это именно его «профиль активиста»; иными словами, не наши декларации выделяют нас, а наша конкретная политическая практика, на которую ориентируется все большее число угнетенных классов как на местном уровне, так и в разных частях мира.

Федерация Анархистов «Черная Роза» (США)

1. Какова история Федерации анархистов «Чёрная роза» (BRRN)? Когда и как она была сформирована?

BRRN: Организация BRRN была официально основана в 2013 году и публично заявила о себе в 2014 году после нескольких лет дискуссий и дебатов между существовавшими региональными анархо-коммунистическими организациями в Соединенных Штатах. Всё началось с серии закрытых Конференций Анархистской Классовой Борьбы (CSAC) — многолетнего процесса выстраивания отношений и обмена опытом нашей организационной работы, который затем вылился в так называемый процесс сближения, представлявший собой официальную серию дебатов и дискуссий между делегатами от каждой группы.

Большинство организаций, участвовавших в конференциях, были новыми формированиями, хотя некоторые, такие как «Союз рабочей солидарности» (Workers' Solidarity Alliance), существовали еще с 1980-х годов. Почти для всех участников роспуск Революционной анархистской федерации «Любовь и ярость» (Love & Rage Revolutionary Anarchist Federation) (1993–1998) и антиглобалистское движение были еще свежи в памяти. Хотя участники извлекли из этих событий самые разные уроки, большинство сошлось во мнении, что замена формальной политической организации рыхлыми сетями была тупиком, равно как и активистская ориентация на протесты с прыжками по саммитам вместо долгосрочной глубокой организации внутри социальных движений. Повсеместная боль и обнищание на фоне отголосков финансового кризиса 2008 года, а также народные потрясения, такие как «Occupy Wall Street» и «Арабская весна», начавшиеся по всему миру, создали благодатную почву для критики как капитализма, так и государства. Время для нового толчка к организованному революционному анархизму было подходящим.

По итогам встречи CSAC в 2010 году в Сиэтле (штат Вашингтон) ряд участвующих организаций создали структуру для формализации процесса изучения возможности объединения. Сюда входили: «Союз рабочей солидарности» (общенациональная), «Общая борьба / Lucha Común» (ранее известная как Северо-Восточная федерация анархо-коммунистов, NEFAC), «Анархистская организация четырех звезд» (Чикаго, Иллинойс), «Автономия и солидарность Майами» (Майами, Флорида), Коллектив «Дикая роза» (Айова-Сити, Айова), «Красно-чёрный Рочестер» (Рочестер, Нью-Йорк), «Анархистский альянс Первого мая» (Верхний Средний Запад), «Amanecer» (Калифорния), «Общее действие» (Тихоокеанский Северо-Запад) и «Борьба прерий» (Канада).

К 2012 году встал вопрос: пришло ли время официально оформить слияние? На этом этапе некоторые организации, такие как «Союз рабочей солидарности» и «Анархистский альянс Первого мая», вышли из процесса. Попутно другие организации, такие как «Amanecer», «Общее действие» и «Борьба прерий», распались, хотя многие их члены впоследствии присоединились к BRRN.

В ноябре 2013 года делегаты от каждой участвующей организации встретились в Чикаго на учредительном съезде «Чёрной розы». В начале следующего года организация заявила о себе публично.

2. В последние годы BRRN разработала свою программу «Переламывая ход событий» (Turning the Tide), которую организация описывает как «живой документ». Почему это стало фокусом внимания для BRRN? Почему вы называете её «живым документом»?

BRRN: Наличие общей программы необходимо для воплощения общих принципов в практику. Это отражение нашего теоретического и тактического единства, а также инструмент коллективной ответственности, который гарантирует, что мы, как выразилась Федерация анархистов Рио-де-Жанейро (FARJ), «гребем в одной лодке в одном направлении».

Работа, которую мы предприняли по созданию нашей программы, начатая в 2021 году, глубоко изменила BRRN как организацию. В первые 7 лет мы, как правило, уделяли большое внимание обеспечению идеологического соответствия внутри организации, используя наши почти неизменные «пункты единства» в качестве своего рода контрольного списка политических позиций, которые, как мы полагали, объединяли всех на одной волне. Но это было не так.

Теперь мы центрируем наше единство вокруг программы, которая направляет наш анализ, стратегию и тактику. Но программа не является статичным документом, она перерабатывается ежегодно при обязательном участии каждого члена, местной ячейки и комитета в организации. Её гораздо более целостное видение и структура направляют нашу коллективную работу во всех аспектах деятельности организации. Более того, посредством её поддержания мы генерируем то органическое единство (вместо предписанного единства), которое необходимо для функционирования политической организации. Действительно, мы пришли к осознанию того, что в первые годы существования «Чёрной розы», хотя мы и называли себя политической организацией, функционально мы были ближе к сети. Теперь мы видим, что политическая организация без программы подобна моряку без компаса.

Что касается того, что она является живым документом: есть аспекты нашей программы, такие как структурный анализ, которые, как правило, имеют более длительный срок жизни, но могут меняться со временем в зависимости от нашего развивающегося понимания этих вопросов. Другие аспекты, такие как наш конъюнктурный анализ и краткосрочная стратегия, обновляются каждый год после обсуждения на нашем съезде, поэтому мы регулярно пытаемся думать и изучать то, как развиваются условия и политическая почва.

3. BRRN широко признана как эспецифистская организация, хотя в более ранних публичных документах организации упоминается, что она также опирается на «традицию платформизма». Так ли это до сих пор, и если да, то каким образом? Кроме того, остается ли «платформизм» актуальной идейной рамкой спустя 100 лет после публикации документа?

BRRN: Эспецифизм оказал огромное влияние на наши идеи и практику, особенно учитывая, что это живая традиция, обладающая большей преемственностью, чем «платформизм». Помимо отправной точки в виде необходимости политической организации и социального внедрения (которое концептуализирует роль анархистов в массовых движениях), многие ключевые концепции эспецифизма также глубоко сформировали наш анализ. Сюда входят фронтальный подход к организации и концепции связанных проблем/организации (например, солидарность, антирасизм и так далее, которые актуальны для любого социального поля), социального вектора анархизма и коллективной народной силы (popular power). Хотя это не является исключительной особенностью или спецификой эспецифизма, под его влиянием мы вобрали в себя методы конъюнктурного анализа и такие понятия, как акторы борьбы и масса, промежуточный и политический уровни.

Платформизм в своей основе подчеркивает, что анархизм — это революционное социальное движение, выкованное в пламени классовой борьбы, в противовес абстрактной или утопической философии, задуманной отдельными философами или интеллектуалами. Именно потому, что Платформа рождается из непосредственного опыта авторов в масштабной революционной борьбе, её уроки столь ценны. Для нас организационные принципы, названные Платформой, продолжают оставаться ориентирами для нашей организации: необходимость политической организации, основанной на теоретическом и тактическом единстве, коллективной ответственности и федерализме.

Хотя эспецифизм не исходит из опыта участия в революционном перевороте масштаба Русской революции, он аналогичным образом вырастает из реального опыта организации внутри массовых боевых социальных движений (в том числе в условиях диктатуры) в Уругвае.

В конечном счете, хотя платформизм и эспецифизм отмечены уникальными чертами породивших их социальных и исторических контекстов, оба признают организационный дуализм в качестве основного принципа. Прослеживаемый еще со времен усилий Бакунина по созданию Альянса социалистической демократии внутри 1-го Интернационала, организационный дуализм утверждает необходимость двух взаимно дополняющих уровней организации: революционной политической организации и массовых организаций.

4. Как изменилась BRRN за 10 с лишним лет своего существования? С какими препятствиями она столкнулась?

BRRN: Несмотря на длительный процесс объединения, который привел к основанию BRRN, для нас очевидно, что организация сошлась вместе без того уровня тактического и стратегического единства, который необходим для функционирования серьезной политической организации. Частично это было связано с тем, что многие из вышеупомянутых концепций и идейных рамок не были известны нам на момент основания, в то время как другим аспектам нам нужно было учиться на собственном опыте. На ранних этапах построения организации мы склонны были уделять слишком много внимания выработке политического консенсуса и не смогли выстроить общую стратегическую рамку и набор тактик для воплощения нашей политики в обществе. Это породило хрупкое предписанное единство, а не прочное органическое единство, как упоминалось ранее.

Из-за этого мы столкнулись с растущими внутренними разногласиями по поводу того, в каком направлении должна двигаться организация. Вопросы с, казалось бы, самоочевидными ответами — например, должна ли организация вообще иметь национальную стратегическую рамку — стали предметом острых споров. Эти противоречия подпитывали связанные с ними внутренние разногласия по поводу организационной культуры, включая конкурирующие концепции революционного феминизма, что в сочетании с внешним давлением во время восстаний и репрессий лета 2020 года в конечном итоге привело к выходу членов из нескольких местных ячеек.

Хотя дебаты до и после этих уходов были болезненными и трудными, они подтолкнули процесс радикальных изменений внутри BRRN. Часть этого процесса изменений носила структурный и культурный характер и была направлена на более справедливое распределение организационной работы. Однако наиболее значительные усилия были направлены на то, чтобы наконец выстроить общую аналитическую, стратегическую и тактическую рамку. Именно этот процесс породил нашу программу и сделал нас сегодня гораздо более эффективной и сплоченной организацией.

5. В каких сферах массовой или низовой работы действуют члены BRRN?

BRRN: BRRN использует фронтальный подход к организации, что означает, что мы ведем деятельность в тех местах массовой организации, где есть опознаваемые акторы борьбы, которые аналогичным образом находятся внутри структуры господства или эксплуатации, разделяют общий набор условий и обладают способностью оказывать организованное воздействие с целью получения уступок от тех, кто контролирует или извлекает выгоду из их эксплуатации. Примерами могут служить рабочие на рабочем месте, арендаторы в жилом комплексе, студенты в кампусе и так далее. Знаменательно, однако, что мы видим этот подход в противовес изолированным усилиям, лишенным социальной базы, подпитываемым моральным возмущением и циклами протестов, или активизму, направляемому неправительственными организациями (НПО).

Члены BRRN наиболее активны в рабочем и арендаторском/территориальном фронте. В рабочем фронте наши члены действуют в строительной сфере, на государственной службе, в сфере школьного (K-12) и высшего образования, здравоохранения, общественного питания и других. Наш подход к организации работников сосредоточен вокруг создания боевого меньшинства на рабочем месте. Там, где профсоюзы уже существуют, мы организуемся внутри них для продвижения наших принципов, касающихся низовой демократии, классовой борьбы, воинственности и интернационализма. Там, где профсоюзов нет, мы стремимся организовать неорганизованных в официальные или неофициальные союзы. В конечном счете наша цель — укрепить уверенность, воинственность и самоорганизацию работников посредством последовательных кампаний прямого действия. Таким образом, мы работаем над тем, чтобы ориентировать себя и своих коллег на далекий горизонт самоуправления и уничтожения классового общества.

В арендаторском/территориальном фронте наши члены в основном организуются внутри союзов арендаторов или в других экспериментальных объединениях, направленных на построение коллективной силы в пределах четко определенных географических зон, таких как районы или даже отдельные городские кварталы. Мы стремимся помогать создавать и укреплять независимые, управляемые их членами объединения союзов арендаторов, особенно те, которые связаны с Сетью автономных союзов арендаторов (ATUN).

6. Какие отношения BRRN поддерживает с другими анархо-коммунистическими организациями по всему миру?

BRRN: BRRN давно поддерживает прочные связи с организациями по всему миру, и это особенно верно, когда речь заходит о наших отношениях с организациями и группами в Южной Америке. Фактически одним из первых крупных усилий, которые мы предприняли как организация, была организация национального тура выступлений по США для чилийских анархистов.

За эти годы мы направляли активистов BRRN для укрепления наших отношений с братскими организациями почти на каждом континенте, участвовали в международных конференциях, таких как ELAOPA (проходящая раз в два года конференция автономных и испытывающих анархистское влияние социальных движений в Латинской Америке), координировали трансграничные организационные кампании и собирали фонды солидарности для товарищей в Судане, Турции, Сирии, Курдистане и других местах.

Недавно мы приняли участие в создании Международной координации организованного анархизма (ICOA), которая объединяет почти два десятка эспецифистских и платформистских организаций по всему земному шару. Хотя координация все еще находится на ранних стадиях своего существования, она представляет собой значительный шаг вперед для международного анархистского движения.

Бразильская Анархистская Координация

1. Не могли бы вы начать с описания истоков CAB и различных этапов, которые проект прошёл начиная с 2002 года? Расскажете подробнее о различиях между этапом «форума», этапом «координации» и, возможно, о том, какой будет будущая траектория?

CAB: Изменения, которые CAB претерпела со временем, отражают трудности поиска общего пути для действий в такой огромной стране, как Бразилия. Эта траектория началась с сотрудничества между различными группами в Бразилии. Их объединяла общая инициатива: создать рамки для анархистского действия, основанные на коллективной организации и прямой связи с борьбой на территориях и в пространствах, построенных их активистами с точки зрения народной и автономной организации

Формирование Форума организованного анархизма (FAO) стало результатом опыта этих различных организаций, стремившихся понять, как объединить свои возможности для выработки анализа текущей ситуации и совместных действий с тактическими и стратегическими рамками, объединяя потребности различных направлений борьбы и понимание Бразилии как разнообразного, но единого целого. На тот момент Форум уже имел широкое представительство из различных штатов, охватывающих все пять регионов Бразилии.

Общие понимания относительно интерпретации бразильского политического и социального момента, а также необходимости совместного объединения политических линий и тактик для каждого момента трансформации постепенно выстраивались в этих национальных пространствах, которые со временем эволюционировали во всё более прочные соглашения и поиск более конкретных стандартов для членства, форм социального действия и построения «профиля активиста» и пропаганды, способной представить анархизм как преобразовательную силу в нашем контексте.

Каждое из этих соглашений, с разной степенью влияния на повседневную деятельность организаций, постепенно формировало новые организационные этапы, которые различались разными названиями, такими как «Строительство», «Форум» или «Координация», последнее обозначает организационную форму, по которой мы сегодня себя идентифицируем. Постепенно кумулятивные процессы в формировании ячеек, структур принятия решений и создании исполнительных и совещательных органов позволили нам построить сеть, масштаб которой закрепил наше присутствие по всей стране. Наши планы включают ещё более определённые координационные соглашения между каждым из наших местных отделений, расширение организации по всей стране — от более центральных городов до менее населённых и более сельских районов — и закрепление всё большего взаимодействия с организациями наших братских стран в Латинской Америке.

Но помимо этих достижений у политической организации, которая плывёт против течения, есть и другая важная задача: выстраивать политические связи и развивать способности своих активистов — и делать так, чтобы эти усилия накапливали силу вдолгую, несмотря на трудности, которые политические режимы и способ производства создают для всех нас. Мы настаивали и настаиваем на этой задаче более 30 лет, что приобрело значение исторического процесса непрерывного строительства организованного анархизма в Бразилии, и, в частности, мы теперь являемся частью CAB уже 14 лет.

2. CAB состоит из нескольких организаций в различных штатах и регионах Бразилии. Как были созданы эти региональные организации?

CAB: Изначально каждая из этих организаций создавалась через свою собственную динамику, отдельными людьми и коллективами, которые приходили к изучению анархизма отдельно на протяжении своей жизни в своих регионах. От групп, борющихся за сохранение студенческих структур, гарантирующих доступ к высшему образованию в Бразилии, до групп рабочих, организованных для борьбы за трудовые права, — в целом первые группы приходили к анархизму через учебные группы о возможных способах противостояния капитализму и через вдохновение такими опытами, как опыт fAu, FAG (Федерация Анархистов Риу-Гранди-ду-Сул [Гаучо]), Испанской революции и Организационной платформы, которые изучались и обсуждались в диалогах между этими активистами. Эти идеи стали движущей силой организации этих людей в органическую структуру.

В ходе построения CAB предпринимались разные попытки найти в других местах группы людей с таким же желанием организоваться. Каждая из организаций сосредоточилась на конкретном географическом регионе, чтобы вести диалог и формировать небольшие группы с потенциалом для построения новых местных организаций. Сегодня мы продолжаем стремиться организовывать новые группы — либо активно, стремясь объединить и организовать анархистов на их территориях через ячейки CAB, либо принимая людей и группы, заинтересованные в нашей организационной стратегии.

3. Какие области организации социальных движений CAB стратегически приоритизирует? Иными словами, в каких областях работы задействованы активисты CAB?

CAB: Три основные области борьбы, вокруг которых организуются люди в CAB, — это трудовые, студенческие и территориальные движения:

Под трудовой борьбой мы подразумеваем организованные группы рабочих, которые борются за права, связанные с их рабочими местами, такие как лучшая заработная плата, сокращение рабочего времени и гарантии безопасности на рабочем месте, среди прочих вопросов.

Студенческая борьба обычно объединяет студентов высших учебных заведений вокруг таких вопросов, как обеспечение непрерывной работы государственных университетов — чьи бюджеты часто находятся под угрозой со стороны неолиберальных правительств — инвестиции в улучшение пространств для развития знаний и науки, а также социальной политики, позволяющие студентам из рабочего класса и семей с низким доходом оставаться в университете, пользуясь продовольственной помощью или помощью жильем.

В территориальной сфере активисты объединены в борьбе за гарантию доступа к земле — будь то для работы, сохранения традиционного образа жизни или обеспечения достойного жилья и доступа к общественным услугам, таким как здравоохранение, общественный транспорт или городская инфраструктура. Это поле объединяет движение за аграрную реформу, движения коренных народов, движения соседей, общественные библиотеки, инициативы народного образования, борьбу за репродуктивную справедливость, общественные радиостанции и группы городского искусства.

Важная черта — солидарность между этими направлениями борьбы. Разные пространства понимают, что бороться нужно вместе, и стараются координировать свои требования. Кроме того, CAB выступает за то, чтобы эти социальные пространства создавались в тесной связке с построением антирасистского и антипатриархального общества. Мы ищем механизмы, чтобы бороться с этими формами угнетения каждодневно — прямо там, где мы работаем.

4. «Платформе», опубликованной группой «Дело Труда», теперь 100 лет. Актуальны ли идеи, предложенные в документе, в 2026 году? Как CAB относится к идеям, изложенным в нём?

CAB: В Латинской Америке широко распространено мнение — и исторические документы его подтверждают — что концепцию «эспецифизма» разработала Федерация Анархистов Уругвая. Её цель — координировать специфически анархистскую организацию с социальными движениями региона в рамках модели горизонтальной борьбы, где влияние двух уровней было бы взаимным и постоянным. Сегодня эту концепцию можно было бы назвать «организационным дуализмом».

На протяжении развития анархизма на нашем континенте и через контакт с новыми переводами документов с различных языков анархистские исследователи и активисты не могли не заметить сходства между нашим развитием и идеями и формулировками, предложенными группой Дело Труда.

В последние годы всё большее число активистов и организаций вступают в контакт с португальским переводом «Организационной платформы», что оказало значительное влияние на понимание исторических путей, пройденных различными анархистскими активистами в разных местах, и сблизило нас с организациями со схожими позициями по всему миру. Текст часто изучается и, вместе с книгой Хуана Карлоса Мечосо «Стратегия Эспецифизма», Платформа стала обязательным чтением для понимания идей и путей организационной стратегии анархизма.

5. Как CAB координируется и держит связь со своими родственными организациями по всему южноамериканскому континенту? Какую работу вы ведёте вместе?

CAB: История анархизма в Бразилии тесно связана с организациями по всему нашему континенту. Влияние и поддержка fAu в Уругвае, наши связи с Федерацией Анархистов Росарио в Аргентине и все другие организационные инициативы, возникшие за годы, неотделимы от истории CAB.

Цель этой координации, теперь воплощённой в Латиноамериканской анархистской координации (CALA), — разделять понимание политического и социального момента на нашем континенте в отношении к миру, отношений эксплуатации, организованных буржуазией между нашими странами, и активный интерес к поддержке и структурированию новых организаций в каждой стране и в каждом месте, где есть жажда борьбы за социальные преобразования, гарантирующие нам социалистическое и либертарное общество.

6. Течение «организованного анархизма», по-видимому, растёт по всему миру, включая Латинскую Америку. Как вы думаете, чем это объясняется?

CAB: Наступление капитализма и его всё более частые кризисы налагают на народы мира необходимость: создавать инструменты для объединения наших сил и борьбы за новый мир.

Мир с большим экономическим, гендерным и расовым равенством между людьми — в противовес капитализму, расизму и патриархату, в которых мы живём. Мир, чьи отношения с землёй основаны на заботе и балансе — в противовес уничтожению биомов и традиционного образа жизни коренных народов, а также добыче полезных ископаемых и углеводородов, загрязняющих реки, земли и воздух. Мир с гарантиями всестороннего и широкого образования, где доступ к искусству и досугу не является роскошью, где жизнь радостна и достойна.

В Латинской Америке эти мечты преследовались и разрушались на протяжении прошлого века диктатурами, навязанными государством и буржуазией, напуганными способностью народа организовываться и требовать этих необходимых преобразований. Мы наблюдаем крупный откат организованности анархизма и других течений социализма на нашем континенте.

За последние 40 лет — после долгого периода сопротивления диктатуре, подпольной работы и создания нелегальных сетей — анархизм смог снова заняться пропагандой и открыто обсуждать свои идеи. За это время анархистские организации вновь появились на свет. Это долгий и всё ещё продолжающийся процесс восстановления. И возможностей применить идеи на практике хватало. Мы вели огромную борьбу: антиглобалистское движение 1990-х, наступление неолиберализма, постоянные попытки уничтожить всё, что было построено как коллективная гарантия — нашу систему государственного (public) образования, Единую систему здравоохранения, сети распределения государственной энергии и воды и даже высокотехнологичную промышленность, где профсоюзы имеют большое влияние.

Борьба за эти годы укрепила способность анархистов в Бразилии, Латинской Америке и мире противостоять угнетателям — тем, кто наверху — через инициативу, усилия и организацию угнетённых, тех, кто внизу.

Либертарная Социалистическая Организация (Бразилия)

1. OSL — это новая организация, но она состоит из опытных активистов из FARJ, OASL (Анархистская Организация Либертарный Социализм, Сан-Паулу), RL (Rusga Libertaria, Либертарный бунт, Мату-Гросу) и COMPA (Анархистский Народный Коллектив Минас-Жерайса). Сохраняют ли эти группы внутри OSL свою особую идентичность, или они официально слились, став федеральными отделениями OSL? Если да, то что включал в себя этот процесс слияния?

OSL: Организация OSL была сформирована как раз в результате процесса организационного слияния этих организаций и коллективов. Наша точка зрения заключалась в том, что для продвижения строительства национальной анархистской политической организации недостаточно поддерживать просто координационные отношения между автономными организациями; необходимо было построить общую организационную структуру с более глубоким идеологическим, теоретическим, стратегическим и тактическим единством. На наш взгляд, эта координация автономных или относительно автономных организаций, существовавшая в рамках CAB, была фактором, который препятствовал эффективному строительству национальной анархистской организации.

По этой причине FARJ, OASL, RL, COMPA и другие отдельные активисты приняли решение прекратить свое существование в качестве отдельных политических организаций, чтобы сформировать единую национальную организацию — OSL. Конечно, мы продолжаем признавать различные исторические наследия, региональный опыт и политические траектории, которые каждая из этих организаций наработала за эти годы. Эти наследия остаются фундаментальными для коллективного строительства OSL.

Однако организационно мы больше не функционируем как федерация автономных групп, каждая из которых сохраняет свои собственные линии. Наши местные ячейки и регионы стали частью единой национальной структуры, функционирующей в общих организационных рамках, с объединенными инстанциями, общими политическими линиями и коллективными механизмами принятия решений и ответственности.

Этот процесс слияния включал в себя несколько лет политического и организационного сближения. По крайней мере с 2021 года наше региональное отделение тогдашней CAB (Юго-Восток-Центр-Запад) уже функционировало на практике весьма интегрированным образом, объединяя внутренние процессы, политическую координацию, формулировки и фронты работы. Этот опыт конкретно продемонстрировал преимущества перехода от координации к единой политической организации.

Общие руководящие принципы OSL были разработаны в ходе различных этапов нашего первого съезда (I CONOSL), где мы обсуждали и принимали решения по вопросам, связанным с организационной структурой, стратегией, теорией, программой и национальным расширением. Мы понимаем этот процесс как часть усилий по созреванию бразильского анархизма и по созданию более однородного, последовательного политического инструмента, способного последовательно вмешиваться в бразильскую классовую борьбу.

2. Давайте поговорим об организационном дуализме. Группы, из которых сложилась OSL, известны тем, что осваивали, развивали и передавали дальше организационно-стратегическую концепцию эспецифизма. Самый известный пример — работа FARJ «Социальный Анархизм и Организация».

Мы проводим это интервью в 100-летнюю годовщину публикации «Платформы» группой «Дело труда». Хотя и эспецифизм, и «платформизм» являются течениями организационного дуализма, часто возникают вопросы о сходствах или различиях, подчеркиваемых в каждом подходе. Считает ли OSL эти различия чисто искусственными и эстетическими? Или между ними существует содержательное расхождение?

OSL: Мы считаем, что эспецифизм и платформизм — это разные исторические выражения одной и той же анархистской традиции: организационного дуализма, истоки которого можно проследить до Бакунина и опыта Альянса. Оба направления защищают необходимость специфически анархистской организации с теоретическим, идеологическим, стратегическим и тактическим единством, работающей взаимодополняющим образом с народными и массовыми движениями.

Для нас различия между эспецифизмом и платформизмом не являются чисто искусственными и не представляют собой непримиримых расхождений. Они относятся прежде всего к историческим и региональным условиям, в которых развивался этот опыт. Платформизм возник в европейском контексте после Русской революции, в частности, из опыта группы «Дело труда» и критического анализа неудач анархистов перед лицом большевизма. Эспецифизм же развивался в основном в Латинской Америке в Федерации Анархистов Уругвая (FAU), и включал в себя размышления об империализме, зависимости и стратегиях социального внедрения в периферийных странах.

OSL признает обе традиции в качестве легитимных наследников анархистского организационного дуализма, берущего начало от Альянса. Мы считаем, что между ними больше сходств, чем расхождений, и стремимся как раз синтезировать их исторический, организационный и стратегический вклад в предложение, подходящее для современной бразильской и латиноамериканской реальности.

3. Как Платформа влияет на теорию, практику и организационную структуру OSL?

OSL: «Платформа» группы «Дело труда» имеет фундаментальное историческое значение для нашего течения, особенно потому, что она четко систематизировала организационные принципы, которые уже присутствовали в более раннем опыте революционного анархизма. Её защита теоретического, тактического и стратегического единства, коллективной ответственности и федерализма вносит прямой вклад в нашу организационную концепцию.

OSL понимает анархистскую организацию как программную политическую организацию. Мы понимаем, что без единства и органической слаженности анархисты склонны к распылению сил и неспособности влиять на реальные процессы классовой борьбы.

Мы стремимся связать «Платформу» с вкладом латиноамериканского эспецифизма, особенно FAU, которая глубже вникла в вопросы, связанные с социальным внедрением, массовой работой и необходимостью устойчивого построения коллективной народной силы в периферийных и зависимых контекстах.

Таким образом, «Платформа» влияет на нашу национальную организационную структуру, на наше понимание роли специфически анархистской организации и на нашу защиту революционного проекта, основанного на самоуправлении, федерализме и классовой борьбе.

4. OSL выдвигает концепцию либертарного материализма в качестве альтернативы как идеализму/постмодернизму, так и классической концепции диалектического материализма. Можете ли вы вкратце изложить принципы этого анализа?

OSL: Наша концепция материализма — или либертарного реализма — стремится построить либертарную социальную теорию, способную интерпретировать современную реальность, не впадая ни в ограничения классического марксизма, ни в проблемы постмодернизма и постструктурализма.

С одной стороны, мы считаем необходимым преодолеть проблематичные аспекты марксизма, особенно его экономистские, детерминистские и государственнические тенденции, а также историческое отождествление обобществления и национализации (общества и государства), которое характеризовало большую часть опыта так называемого «реального социализма». Мы также понимаем, что определенные формулировки «исторического материализма» или «диалектического материализма» в итоге превратились в слишком жёсткие, закостенелые трактовки социальной реальности.

С другой стороны, мы отвергаем современное наступление постмодернизма и прогрессивного либерализма среди левых. Мы считаем проблематичными фрагментацию социального анализа, отрицание центральной роли классовой борьбы, эпистемологический релятивизм и замену структурных перспектив (социальные преобразования) исключительно дискурсивными или идентичностными подходами.

Наш либертарный материализм стремится утвердить критическую науку и разум, объединяя класс, расу/этничность, гендер/сексуальность и национальность в рамках структурной и классовой перспективы. Мы стремимся выстроить нашу собственную либертарную социальную теорию, основанную на классических и современных анархистских авторах, способную стратегически направлять нашу политическую практику и наш революционный проект.

5. Какие сферы массовой или низовой организации OSL приоритизирует или в какие вовлечена в настоящее время?

OSL: OSL активно действует на различных фронтах низового органайзинга и социальной работы, стремясь укрепить самоорганизацию угнетенных классов и построить социалистический и либертарный проект коллективной народной силы.

Мы вовлечены в рабочее, районное, студенческое, аграрное и территориальное движения, а также в инициативы, связанные с борьбой за жилье, организацией на периферии и различными формами народной мобилизации. Мы понимаем, что народные движения представляют собой фундаментальное поле классовой борьбы и что именно из них могут возникнуть реальные процессы социальных преобразований.

Наша работа направлена на укрепление практик низовой демократии, прямого действия, классовой независимости, боевитости и самоуправления. Мы также защищаем необходимость долгосрочного политического и организационного накопления сил, понимая, что революционная трансформация требует длительного процесса построения социальной силы.

Кроме того, мы продвинулись в расширении организационного охвата OSL в различных регионах Бразилии, стремясь построить национальную организацию, эффективно встроенную в конкретной борьбе угнетенных классов.

6. Течение «организованного анархизма», судя по всему, растет во всем мире, включая Южную Америку. Чем, по-вашему, это объясняется?

OSL: Прежде всего важно отметить, что термин «организованный анархизм» может вводить в заблуждение. Это связано с тем, что он имеет как минимум два значения. С одной стороны, он может относиться исключительно к организационалистскому крылу анархизма (которое противостоит антиорганизационалистам), и в этом смысле в него будут включены анархо-синдикалисты, синтезисты и другие течения, поскольку они тоже выступают за организацию (хотя и в формах, отличных от наших). С другой стороны, различные организации, которые опираются на нашу традицию (альянсистскую, платформистскую, эспецифистскую), используют термин «организованный анархизм» для обозначения именно нашего течения. В данном случае «организованный анархизм» и наше течение были бы синонимами. Всегда полезно делать это различие, потому что мы выступаем не просто за «организацию»; мы выступаем за специфическую форму организации, которая отличается от других — например, от анархо-синдикализма и синтеза.

В любом случае мы считаем, что этот организационный рост анархизма связан с различными историческими и политическими факторами. Во-первых, имеет место затяжной кризис традиционных форм левых, особенно социал-демократического и марксистско-ленинского крыла, которые во многих случаях продемонстрировали глубокие ограничения как в стратегическом, так и в организационном плане.

В то же время последствия проблем государства и капитализма — углубление неравенства, прекаризация труда, рост авторитаризма, войны, разрушение окружающей среды и усиление форм господства — вновь вывели на первый план необходимость революционных альтернатив.

Мы понимаем, что этот рост с весьма скромными результатами, учитывая масштабы стоящих перед нами задач. Но мы верим, что это международное укрепление «организованного анархизма» выражает попытку восстановить социалистическую, революционную и либертарную альтернативу, укорененную в конкретной борьбе угнетенных классов.

По сравнению с другими течениями социализма, наша точка зрения заключается в том, что наблюдается отступление анархизма и всех революционных течений социализма. На международном уровне, наряду с подъемом ультраправых, наблюдается также подъем весьма централистских и авторитарных течений социализма. В Бразилии это заметно, и у нас пока нет исчерпывающего анализа, объясняющего это явление. Однако что касается анархизма и революционного движения, мы считаем, что организованный анархизм вырос и утвердился как либертарно-социалистическая альтернатива в ответ на вызовы классовой борьбы.

[1] Карлос Мариа Фосальба (1906-1946) — врач и анархо-коммунист, сотрудничал с либертарными изданиями Resurgimiento, Esfuerzo и Voluntad, был другом Симона Радовицкого, одной из важнейших тем его деятельности была солидарность с Испанской Революцией. Также, активист профсоюза врачей, которому смог привить практики более широкой солидарности.