Написать текст

Хлеба и зрелищ

Anastasia Semenovich

Еще долго не иссякнут хвалебные рецензии на «Губернатора» в БДТ. Но это не одна из них — хотя бы потому, что новый спектакль Могучего я только собираюсь с третьей попытки посмотреть. Это про «Фунт мяса» по мотивам «Венецианского купца», прошедший на фоне «могучей» премьеры до обидного незаметно.

Спектакль-манипуляция, провокация, реалити-шоу. Вы еще не дошли до уютного партера Каменноостровского театра, как узнаете, что попали на игру. Глашатаи вещают: можете смеяться, плакать, щипать соседа или знакомиться с ним и «втихаря доедать принесенный с собой яблочный пирог». В зале: гирлянды с фонариками и диско-шар, будто забытые после чьего-то корпоратива. Вместо изящных стульев с обивкой цвета морского мелководья партер заставлен грубыми скамьями без спинок, и зрители сутуло кучкуются плечом к плечу. Начинается действо с резкого, саркастически обыгранного пролога, противопоставляющего психологический театр уличному. Столкновение крайностей, почти осязаемый выплеск энергии. В этот момент я себе призналась, что люблю фарсовый, беспощадный, гипнотический театр едва ли не больше родного психологического.

«Фунт мяса» — очень простой по конструкции спектакль, лихо замешанный на площадном театре и ТВ-шоу. Играя на болевых точках российского (да и не только) общества — феминизм, гомосексуализм, пресловутый национальный вопрос, режиссерская команда показывает, как легко манипулировать толпой. Информационный поток довел нас до такой степени возбудимости, что мы готовы отправить шекспировского героя под бензопилу.

Собственно, только герои здесь от Шекспира и остались. Бальтазар (клоун театра «Лицедеи» и мастер своего дела Анвар Либабов. Здесь он — шекспировский шут, хозяин казино «Глобус» и один из трех евангельских волхвов) приглашает на неправедный суд. «Потому что праведного суда не бывает». Предполагается, что история, написанная 400 лет назад, уже произошла, а теперь в театре дают «батл» между старинными персонажами. На сцену-ринг они выходят парами и отстаивают каждый свою правду: перед зрителями и друг другом. Тот, кто убедит толпу, вырежет из тела соперника фунт мяса. Суд вершат зрители: с каждым поединком они все громче кричат, хлопают и топают. Пару сотен мыслящих индивидуальностей Бальтазар ловко превращает в толпу, требующую зрелища. Мяса и зрелища.

Молодая режиссерская команда бодро и цинично сервирует «стол». На закуску — сильная независимая Порция против покорной, домостроевской Джессики. Из последней «вырезают» шматок мяса. Старый Дож в малиновом пиджаке против пламенного либерала Лоренцо. Открытый гомосексуалист против своего закомплексованного любовника. Экспрессия, трагикомичность, экивоки в зал. «Я сгораю! Чё ты ржешь — не видишь, я горю!» На фоне марионетками пляшет поп-арт кабаре, звучит навязчивый вокализ. Пир горой, Бальтазар треплет в руках сырую курицу, рыбу. Включаясь в игру, вы неизбежно узнаете мысли соседей и сообщаете им свои. Во время очередного поединка женщина слева от меня вдруг перестала хлопать, топать и кричать. Она вышла из игры, а зал все больше вовлекался в фарс.

В споре властного «малинового пиджака» и либерала Лоренцо, зал болел за второго, но победил пиджак. «Парень, по делу-то, конечно, ты прав, но сам понимаешь… Иди на площадь у театра, там брусчатка есть, можешь к ней прибить гвоздем…» — забормотал было Бальтазар. И гордо потряс над негодующей публикой «вырезанную» из Лоренцо рыбу (еще один евангельский символ). Вот судят за еврейство Шейлока и Джессику, и Бальтазар признается, что он — Анвар, что в детстве ему было стыдно, когда мать на людях говорила по-татарски. И что его бабку выслали неведомо куда, в землянки и бараки, тоже за национальность. «Поэтому не будем их судить, давайте просто вышлем, да?»

Считается, что Шекспир под видом Венеции обличал и признавался в любви Лондону. Теперь на этом же материале выросли недвусмысленные параллели между Венецией и Петербургом. Вот суд над гомосексуалистами, которых понятно, в чем обвиняют. До вырезания мяса дело не дошло — обоих картинно расстреляли на «суде». Короткие колкие стишки завершают страшную метафору — смотреть на сцену весело, а осмыслять происходящее больно и неуютно. Как и отдавать себе отчет, что самосуд затягивает.

Пошлые частушки, юмор на грани. «Чего вам хочется, скажите? — Мяса!» — гудит публика. И так два часа без антракта. Театр словно вышел на тропу войны, соревнуясь с телевидением в зомбировании зрителя. Изначально в БДТ планировали ставить оригинальную пьесу, а в итоге родился новый текст от молодой команды авторов во главе с Настасьей Хрущевой. Андрей Могучий постановку одобрил, считая, что именно такие тексты писал бы сегодня Шекспир. «Венецианский купец» — история бесчеловечная. Театр выводит этот принцип на новый виток, вырезая из себя, из нас, из самого Шекспира кусок человечности. «Вы забудьте все, о чем мы тут говорили, живите своей жизнью», — напутствует Анвар-Бальтазар в надежде, что ему удалось заронить в зрителя сомнение. На выходе из зала посещает странное чувство: хочется смотреть в глаза каждому с вопросом: ведь все, что сейчас тут было, здесь и останется? Вы никому не скажете? В общем, не тот спектакль, который хочется советовать всем и вся. Это скорее кукла-вуду нашего общества и эксперимент, который интересно повторить, но только над собой.

Подпишитесь на наш канал в Telegram, чтобы читать лучшие материалы платформы и быть в курсе всего, что происходит на сигме.

Автор

Anastasia Semenovich
Anastasia Semenovich
Подписаться