Фатима Рзаева. Мы выбираем, нас выбирают: сугубо личные наблюдения свободных рыночных отношений в образовании

Проект Антиуниверситет
20:38, 31 мая 2021
Добавить в закладкиДобавить в коллекцию
Image

Этот текст подготовлен участницей курса Антиуниверситета «Неолиберализм: экономика, политика и культура позднего капитализма» Фатимой Рзаевой по мотивам исследования личного опыта столкновения с неолиберальными практиками.

Институт образования одним из первых принимает в себя неолиберальный дискурс, поскольку именно он отвечает за политическое структурирование субъекта. Частное образование интересно именно тем, что рыночные отношения заложены в педагогическом фундаменте и в принципе являются гарантом получения образования. Проводить критический анализ частного образования важно и интересно не только с глыб понятий классового неравенства, дисбаланса и угнетения, но важно отследить сами условия формирования неолиберального субъекта в повседневности частной школы, а также и в том, как структура ведет себя в случае вторжения инородных, нерыночных актов.

В данной заметке будет представлен опыт внутреннего опознавания черт неолиберализации школы — частной школы-корпорации.

В качестве концептуальной рамки я возьму описание измерений неолиберального субъекта (Homo Neoliberalus) Томаса Тео, который выделяет Self, Thinking, Feeling, Agency, каждое из которых будет раскрыто ниже. Анализируя данные условия субъектификации, важно отметить, что, по словам Тео, индивид не просто оказывается в неких условиях социализации, а также интериоризации культурно-исторического опыта, но как бы «сшивает» себя с большой неолиберальной системой, развивая специфическую форму агентности, воплощая в себе неолиберальную форму субъективности. Рассмотрим подробнее каждую из структур.

Self («самое», индивидуальность). Педагог

Тео отмечает, что в неолиберальной форме субъективности теряется различение между собственно я, эго и селф (трансцендентальным я, индивидуальностью). Проще говоря, на уровне самоидентификации вы не причисляете себя к какому-то понятию или группе, но прямо отождествляете себя с ними. Далее, отсюда следует специфическая форма представленности такой субъективности — главным образом, через различные формы самоконтроля и регуляции. Мы имеем дело с полностью индивидуализированной и психологизированной структурой помысливания себя/ себя в сообществе, что наглядно выражается при анализе индивидом каких-либо жизненных ситуаций или самоанализе.

Здесь можно перейти к конкретным примерам.

Прежде всего, бросается в глаза то, насколько участникам образовательного процесса сложно провести связь между корпоративным управлением и непосредственно их собственным трудом. Чаще всего от коллег я слышу, насколько они не удовлетворены качеством своей работы, и, если даже они подвергают критике какое-то звено управления, это никогда не выступает в причинно-следственной конфигурации. Так, моя коллега, которая очень чувствительна к корпоративному контексту, и оценивает политику школы как «негуманистическую», при всем при этом сокрушается качеством именно своей работы и не считает свой профессиональный кризис следствием невозможности больше воплощать те ценности, ради которых она стала педагогом.

Для педагогов характерна колоссальная нагрузка: имея еженедельные 18 часов преподавательской нагрузки, некоторые педагоги-предметники являются также и классными руководителями, выполняют большую методическую работу и провереяют задания.

Само по себе классное руководство в частной школе заслуживает отдельного внимания, но если коротко — оно включает в себя не только функции информирования и работы с группой, но и большую работу с родителями, которая осуществляется в клиентоориентированном формате (доступ в нерабочее время, регулирование их эмоционального состояния, принятие и выполнение запроса, отчет). С другой стороны, размытие личных границ реализует еще и некоторое расширение родительства, которое семьи получают как имплицитную услугу, платя за обучение. Чаще всего это выражено в инверсии родительской заботы и контроле: классному руководителю или тьютору может вменяться функция няни или гувернантки, отвечающему за перемещение, прием пищи и сохранность вещей ребенка (в случае младших классов).

Методическая работа ведется на базе цифровой платформы. Она требует создания оригинального образовательного контента, высокой координации работы преподавателей, постоянного обслуживания процессов учебной работы на платформе, проверки большого объема заданий (иногда их прибавляется по 100 и более за день). Методические аспекты проведения уроков не учитываются системой образования в принципе, что сами преподаватели очень хорошо фиксируют и формулируют, жалуясь на отсутствие личных границ — границ между работой и остальными сферами:

«Пойду поработаю спокойно — выходной же!»

Но при всех этих неоднозначных условиях труда мы имеем дело с какой-то странной фиксацией на чувстве личностной несостоятельности, к которому прибавляется гиперответственность и вина за «плохие уроки» и непроверенные работы:

«Надо готовить уроки, я как обычно прокрастинирую».

Создается ощущение, как будто бы за работой учителя не стоит созданная извне и контролирующая его управленческая модель, на субъективном уровне он воспринимает себя как саму эту модель. И действительно, я почти никогда не встречала в таких разговорах отделения моим собеседником себя от работы.

В то же время восприятие самого успеха хорошо отражает идею прямого корпоративного отождествления: успех педагогической инициативы встраивается в биографию личных достижений педагога, становясь не просто индикатором профессионализма, этакой регалией, но действительно личной историей, имеющей определенное место в линии жизни работника.

Чувства (feeling). Плохой педагог

Главный модус неолиберальной субъективности — аффект, что связано с капиталистической формой общества и потреблением как главной поведенческой чертой индивида. Я бы хотела подчеркнуть, что эмоции для неолиберального субъекта — это индикатор успешного или неуспешного самоменеджмента. Подобно тому, как в организации вы ставите оценку за обслуживание, и ваше удовольствие или неудовольствие как клиента служит признаком успешной работы организации (успешность работы организации приравнивается в таком случае к успешной работе сотрудника, причем не управленца, а именно штатной «полевой» единицы), так и здесь индивид, являясь сам себе корпорацией, постоянно оставляет обратную связь.

Задача неолиберального дискурса — сдерживать индивида в этом туннеле аффекта, между возвышением и уничижением, склоняя его в сторону уничижения, конечно же, потому что так он будет производить больше.

Многие нынешние и, особенно, бывшие коллеги отмечают, что никогда не получают положительной обратной связи, не оказываются в ситуации успеха, которая бы мотивировала их двигаться в своем профессиональном развитии дальше. Часто это происходит потому, что приходится работать в ситуации постоянного вброса новых вводных, и, соответственно, невозможности сформировать адекватные ситуации критерии. Также встречаются и прямые действия руководства, направленные на конструирование коллективной неуспешности сотрудников. Так, на одном из собраний был показан чат родителей с рядом критический замечаний в адрес учителей — буквально выведен на экран, дабы создать ощущение «объективно» низкой оценки работы учителей.

«Не администрация говорит вам, что вы плохо работаете, а сами родители (потребители) так говорят — значит, это правда».

Мышление (thinking). Администрация занимается решением этого вопроса

Как пишет Тео, поскольку граница между эго и селф в случае неолиберальной субъективности стирается, то и теоретическое/концептуальное мышление меняется на практическое. Таким образом, исчезает какое-либо централизованное знание, взамен появляется интуитивное, рациональное на уровне ситуативного успеха знание о том, как достигнуть той или ной цели.

Так, это выражено распространенным в коллективе мнением, что у школы нет единой позиции по академическим вопросам. Это касается как крупных и важных принципов организации школьной жизни (политика дедлайнов и оценивания работ, положение о стипендии для наиболее преуспевающих учеников, зачисление в школу и отчисление, функционал педработников), так и рутинных ежедневных вопросов (например, продление аттестации заболевшим).

В чем это проявляется? В отсутствие регламентов любой запрос превращается в заявку потребителя и решается вручную — например, в одном случае ученику однозначно соглашаются продлить аттестацию, а в другом — нет. В одном случае родителю удается выходить на администрацию и добиваться положительного решения по своему вопросу, в другом — нет. Учитывая, что основной канал входа в школу для родителя это классный руководитель и тьютор, то движение запроса начинается, как правило, именно с них. Затем сотрудник должен выбрать момент и выйти на администрацию, какое-то время выясняя все в частном порядке у педагогов-предметников о ситуации, до тех пор, пока родитель не получит ответ. Иногда на это уходит весь рабочий день. Многие отмечают, что задача тьюторов и классных руководителей — «тушить пожары», а не заниматься своими непосредственными обязанностями.

Если вернуться к оцениванию учебных успехов, то, например, возможность получить сводную и исчерпывающую информацию об успеваемости отсутствует. Отчасти это связано с тем, что обучение цифровизировано (нет журналов, нет пятибалльной системы оценивания), но в то же время с тем, что преподаватели не понимают, каков их порядок действий в случае спорных ситуаций в связи с закрытием модуля или переписываением работы. Каждый раз приходится писать письма, подходить лично, чтобы выяснить ситуацию по конкретному ученику. С одной стороны, мне, как тьютору, важно знать эту информацию; но в то же время тратить большую часть времени на то, чтобы быть офлайн-органом цифровой платформы мне совсем не хочется — это вызывает ощущение бредовизации.

К слову, о тьюторской службе. Не один год пересматривается концепция тьюторской службы. Наличие твоего рабочего места как такового тоже всегда под вопросом — ты никогда не можешь быть уверен, что продолжишь работу в следующем году. Часто сменяющееся административное звено провозгалашает, что приоритетной задачей менеджмента является формулирование функционала и миссии тьюторской службы. Однако этот процесс не может завершиться уже на протяжение нескольких лет. Отдельной характерной чертой является отсутствие у тьюторской службы руководителя, что, на мой взгляд, связано не столько с подвешенным статутом тьюторов, сколько с попыткой пресечь выстраивание содержательной и методологически выстроенной работы и перетягиванием кадровых ресурсов в сторону интуитивного решения мелких задач в виду не выстроенной до конца школьной политики. Кстати, некоторые ученики и родители часто долго не могут понять, подходит ли им школа или нет. Им сложно ориентироваться в постоянной смене регламентов, и создается впечатление, что все сводится лишь к их частному запросу.

Агентность. Новости Гимназии

Агентность (agency) является особым психологическим измерением, включающим себя как сферу аффекта, так и мышление. Колеблясь между самоуничижением и чувством превосходства в отсутствие возможности применять концептуальные формы мышления, субъект действует в измерении приобретения успеха/ профита, либо его лишения.

Применительно к анализу школьного сообщества, надо сказать, что педагог лишен и этой формы агентности, поскольку в школе нет модели того самого капиталистического поощрения — нет ни выстроенной политики премирования, ни выстроенной системы обратной связи от руководства. Однако интересно, что руководство идет по пути создания корпоративной экосистемы, когда вместо повышения зарплат и премирования оно просто берет часть потенциальных расходов на себя (например, ДМС или корпоративный английский). Наверное, наиболее подходящим для описания примером неолиберальной формы агентности может служить отсутствие клиентских претензий со стороны родителей, что дает возможность сосредоточиться на получения опыта антибредовизации своей деятельности.

Профсоюз

Весной 2020 года в разгар первой волны пандемии, когда все сотрудники школы были переведены на удаленный режим, сотрудники получили на свои корпоративные почты анонимное письмо о призыве вступать в профсоюз. Это была не первая попытка его организации. В этот раз острым поводом послужил некорректно составленный приказ о переводе на удаленный режим работы, согласно которому отвечать на корпоративные письма предлагалось не дольше 30 минут, а также нельзя было критически высказываться о мерах по борьбе с пандемией, которые принимала администрация города. Надо сказать, что, помимо этого, основанием для создания профсоюза послужила еще одна причина, которая всегда висела и висит над школьным укладом — годовые контракты.

После призыва в профсоюз вступила небольшая группа людей (еще несколько человек находились в раздумьях), была проведена встреча с главой отдела кадров, и договор на удаленную работу был скорректирован. Руководитель HR-отдела сначала одобрила идею профсоюза. Однако через несколько дней, прямо перед майскими праздниками двум членам ячейки были привезены уведомления о прекращении договора из–за изменения штатного расписания в будущем году. После было составлено открытое письмо администрации (которая никак свои действия не комментировала) и призыв в корпоративном чате его подписать. На удивление, при штате порядка 200 человек, подписали обращение примерно человек 25. Затем организаторы были вызваны на личную встречу. Также на тот момент периодически велись встречи в платформе Zoom, где пытались проработать стратегию поведения: стоит ли идти в суд, как набрать большее количество членов. Даже встречались с председателем учительского профсоюза. В итоге все члены первичной ячейки покинули школу, не дождавшись окончания года. Исков не последовало, публичных скандалов тоже. По окончании года школу по собственному решению покинуло несколько преподавателей, вступивших ранее в профсоюз.

Анализируя эту ситуацию с точки зрения не столько провала объединения, сколько парадоксального нежелания сотрудниками гласности и судов — по сути, актов деиндивидуализации — думаю, важным здесь является, безусловно, наличие рынка труда, в который бывшим работникам все еще можно было встроиться. А вот выход за пределы «индивидуального предприятия» означает отрыв личных ресурсов от работы над собой как над перспективным работником как показатель того, что с этим конкретным работником что-то не так. Конечно, я говорю о некотором уровне имплицитных представлений и действий, а не о циничном расчете. Сама же я также оказываюсь в ситуации, когда вижу, что профсоюзная деятельность как будто бы не покроет моих дефицитов — одним словом, не могу выскользнуть этого бесконечного оборота личностных ресурсов в поле социального действия.

Подпишитесь на наш канал в Telegram, чтобы читать лучшие материалы платформы и быть в курсе всего, что происходит на сигме.
Добавить в закладки

Автор

File