Donate
Music and Sound

Музыкальные инструменты как слушающие объекты/тела: размышления о роли записанного звука и его эпистемологическом потенциале

Anya Shatilova02/04/23 19:172.4K🔥

Сравнительно новая дисциплина звуковых исследований (sound studies) сформировалась всего пару десятилетий назад и, как замечают американские этномузыкологи, значительно расширила подход к исследованию музыки, «де-центрируя ее и размывая понятие преимущества музыкального над немузыкальным» (Meizel and Daughtry 2019: 176). Во втором издании антологии Теория Этномузыкологии [Theory for Ethnomusicology] Кэтрин Мейзель и Дж. Мартин Дотри подчеркивают вклад современных этномузыкологов в «междисциплинарный дискурс о звуке», особо выделяя работы Стивена Фельда и введенный им в 1990-е термин акустемология (акустика + эпистемология), а также Деборы Капчан с ее пониманием звукового знания как «недискурсивной формы аффективной передачи, возникающей в результате слушания» (Meizel and Daughtry 2019: 178; Kapchan 2017). Авторы книги также отмечают, что этномузыкологи и исследователи звука уделяют особое внимание «ценности записанного звука как самостоятельного метода исследования» (Meizel and Daughtry 2019: 178).

Будучи аспирантом музыкального факультета Уэслианского университета, известным своими программами этномузыкологии, сформировавшейся под руководством профессора антропологии и музыки Дэвида Макаллистера, и экспериментальной музыки, возглавляемую в разное время такими композиторами как Джон Кейдж, Энтони Брэкстон, и Элвин Люсье, я заинтересовалась ролью записанного звука и его эпистемологическим потенциалом в этномузыкологических исследованиях.

Студенты программы этномузыкологии в Уэслиановском университете. 1964. Предоставлено отделом специальных коллекций и архивов.
Студенты программы этномузыкологии в Уэслиановском университете. 1964. Предоставлено отделом специальных коллекций и архивов.

В настоящем эссе я размышляю над этими вопросами через звуковую композицию Внутри домры, которая была создана мною в рамках семинара «(Не) Звуковые проекции: когда пространства сопротивляются записи» [(Un)Sound Projections: When Spaces Resist Recording], в котором я участвовала под руководством профессора Полы Маттьюсен. Этот семинар был посвящен изучению работ композиторов, использующих полевые записи и так называемым site-specific композициям. Среди изучаемого материала были такие сочинения как soundscape compositions Хильдегард Вестеркамп, которая использует записанные звуки окружающей среды как средство композиционного языка (Westerkamp 2002).

Несмотря на вовлечение современных этномузыкологов в разработку новых форм анализа музыкальных перформативных практик, основанных на различных звуковых аспектах, текстов, фокусирующихся на подобных исследованиях в специализированной англоязычной литературе sound studies остается довольно мало. Большинство публикаций в подобных журналах и антологиях посвящены изучению звука в контексте индустриализации, экологических исследований, исследований животных, акустической экологии, медиа, исследований популярной культуры, саунд арта, технокультуры и других. Недостаток внимания к исследованию музыкальных инструментов со стороны их звуковых характеристик и взаимодействия с человеческим телом, например, был подчеркнут Джошуа Такером, этномузыковедом из Брауновского университета, в его статье о южно-перуанской гитаре чинлили:

До сих пор в акустемологических работах остается на удивление мало места для [музыкальных] инструментов и их создателей. Отдается предпочтение человеческому голосу, с одной стороны, и найденным звуковым объектам естественной или искусственной среды — с другой.
Только основывая инструментальные исследования как на идеях «thing theorists», так и на акустемологических подходах к звуку, мы можем предоставить комплексные средства для понимания этих объектов, которые играют ключевую роль в акустическом поведении человека (Tucker 2016: 328).

В то же время в работах композиторов экспериментальной музыки музыкальные инструменты активно используются в качестве средств исследования звука. Например, в композиции Музыка для инструментов гамелана, микрофонов, усилителей и громкоговорителей [Music for Gamelan Instruments, Microphones, Amplifiers and Loudspeakers] (1994) Элвин Люсье использует инструменты яванского гамелана не как объекты, производящие звук путем удара по ним молоточками, а как резонансные камеры. В своей более ранней композиции (Хартфорд) Пространство памяти [(Hartford) Memory Space] (1970) Люсье призывает музыкантов к поиску новых звуков и техник звукоизвлечения на своих акустических инструментах для того, чтобы попытаться сымитировать городскую среду и бросить вызов традиционным способам взаимодействия с этими инструментами.

Соединяя вышеупомянутые работы Люсье и размышления этномузыкологов на тему применения исследований звука при анализе музыкальных практик, включающих в себя использование музыкальных инструментов, Внутри домры представляет собой аудиальное изучение звуковых качеств домры, щипковой лютни с которой на протяжение многих лет у меня сложились близкие отношения как исполнителя на ней, хотя мое взаимодействие с инструментом проявлялось лишь определенным образом—через прикосновение для извлечения звука. При создании этой композиция я, на сколько это возможно, постаралась отстранить себя как главного инициатора звукопроизведения и попытаться зафиксировать то, как инструмент «слушает» окружающий его звуковой ландшафт изнутри, используя это в качестве композиционного языка. Применяя понятие микрофона как человеческого уха, предлагаемого Хильдегард Вестеркамп, я поместила компактный микрофон внутрь инструмента через резонатор и расположила инструмент вблизи активной звуковой среды (Westerkamp 2002: 53). При создании такой звуковой среды, слушаемой домрой, я последовала практике Люсье и решила воспользоваться инструментами яванского гамелана.

Ансамбль яванского гамелана в Уэслиановском университете.
Ансамбль яванского гамелана в Уэслиановском университете.

Если в (Хартфорд) Пространство памяти Люсье подвергает сомнению традиционные методы исполнительства на акустических музыкальных инструментах, побуждая музыкантов искать новые звуки и способы их извлечения, то в композиции Внутри домры я использую свой инструмент в качестве слушающего тела. В использования домры как слушающего тела моей целью было создать объемный и разнообразный по звуковысотности звуковой ландшафт, который мог бы быть отчетливо услышан инструментом. Для создания композиции я объединила три отдельно записанные звуковые дорожки с «услышанным» звуковым ландшафтом, созданным одним из типов инструментов гамелана—гонгом, кемпулами и кенонгами. Далее в программе для обработки звука Audacity я соединила эти дорожки применив эффект «изменение темпа» чтобы немного трансформировать временную шкалу исходного звучания и перейти на уровень «микрозвуковой иерархии» для достижения более ярко выраженной звуковой картины взаимодействия различных тембров инструментов гамелана (Roads 2011: 1–41).

Вопросы, которые интересовали меня как этномузыколога в работе над этой композицией, касаются иной природы звучания домры в случае, когда она не взаимодействует напрямую с человеческим телом. Здесь я рассматриваю музыкальный инструмент как слушающее тело, концепция, вдохновленная понятием «аурализации» использованным Полин Оливерос. В своей статье «Аурализация в соносфере: словарь внутреннего звука и звучания» Оливерос переосмысливает введенный Менделем Кляйнером термин «аурализация» понимаемый как акустическая имитация физических пространств, и предлагает использовать его «для обозначения мысленного моделирования звука путем запоминания или создания звука» (Oliveros 2011: 162–68). Оливерос призывает нас расширить восприятие нашего «звучащего тела» таким же образом, как мы это делаем в отношении наших визуальных возможностей: «Так же, как мы можем смотреть во Вселенную далеко за пределами восприятия человеческого глаза с помощью телескопов и в микрокосм с помощью микроскопов, мы можем слышать намного дальше и глубже человеческого диапазона слышимости используя микрофоны» (там же).

Таким образом, Внутри домры использует микрофон в качестве уха, слушающего внутренний звуковой мир моего инструмента, который остается звучащим телом даже тогда, когда я с ним не взаимодействую в качестве «исполнителя на музыкальном инструменте». Во многих работах этномузыкологов музыкальные инструменты рассматриваются с точки зрения их национальной, этнической и других социально-культурных принадлежностей и их звуковые качества могут служить составляющими того или иного самовыражения. Но что происходит если национальный музыкальный инструмент, такой как домра, например, оказывается вне его привычного социально-культурного контекста? Если вместо того, чтобы побуждать инструмент «говорить» попытаться его «услышать» с помощью различных композиционных приемов? Сохраняют ли в таком случае традиционные инструменты свою звуковую уникальность и культурный багаж? Хотя эти вопросы остаются для меня на данном этапе открытыми и требующими дальнейшего осмысления, я рассматриваю аудиальный опыт создания и прослушивания Внутри домры шагом к переосмыслению конвенционального производства знаний о музыкальных инструментах.


*Все переводы с английского выполнены автором.

Версия этого эссе была представлена на международной научно-практическая конференции «Полевые записи звука: музыка, речь, ландшафт», организованной Институтом этнологии и антропологии им. Н.Н. Миклухо-Маклая РАН и Институтом русской литературы (Пушкинский Дом) РАН.


Используемая литература/аудио

Berger, Harris M., and Ruth M. Stone. 2019. Theory for Ethnomusicology: Histories, Conversations, Insights. Second edition. New York: Routledge.

Lucier, Alvin and Douglas Simon. 2012. "(Hartford) Memory Space." In Chambers: Scores by Alvin Lucier: 41–52. Middletown: Wesleyan University Press.

Lucier, Alvin. 1994. Music for Gamelan Instruments, Microphones, Amplifiers and Loudspeakers.

Meizel, Katherine and J. Martin Daughtry. 2019. “Decentering Music: Sound Studies and Voice Studies in Ethnomusicology.” In Theory for Ethnomusicology: Histories, Conversations, Insights edited by Harris M. Berger and Ruth M. Stone. Second edition. New York: Routledge: 176–203.

Oliveros, Pauline. 2011. “Auralizing in the Sonosphere: A Vocabulary for Inner Sound and Sounding.” Journal of Visual Culture 10, no. 2: 162–68.

Roads, Curtis. 2011. “Time Scales of Music.” In Microsound: 1–41. Cambridge: The MIT Press.

Tucker, Joshua. 2016. “The Machine of Sonorous Indigeneity: Craftsmanship and Sound Ecology in an Andean Instrument Workshop.” Ethnomusicology Forum 25 (3): 326–344.

Westerkamp, Hildegard. “Linking Soundscape Composition and Acoustic Ecology.” Organised Sound: An International Journal of Music Technology 7, no. 1 (2002): 51–56.

Аудиоматериал: Внутри домры; 3 мин. 57 сек.; 2021; Уэслиановский университет; композитор—Аня Шатилова; исполнители—Аня Шатилова и Гарретт Гроесбек.

Author

egor kuryshov
Dmitry Kraev
Comment
Share

Building solidarity beyond borders. Everybody can contribute

Syg.ma is a community-run multilingual media platform and translocal archive.
Since 2014, researchers, artists, collectives, and cultural institutions have been publishing their work here

About