«– Потому что я должен голодать, я не могу иначе.

— Скажи пожалуйста! — заявил шталмейстер. 

— Почему же это ты иначе не можешь?

— Потому что я, — голодарь приподнял высохшую голову и, вытянув губы, словно для поцелуя, прошептал шталмейстеру в самое ухо, чтобы тот ничего не упустил, — потому что я никогда не найду пищи, которая пришлась бы мне по вкусу. Если бы я нашел такую пищу, поверь, я бы не стал чиниться и наелся бы до отвала, как ты, как все другие»

— Отрывок из новеллы «Голодарь» (Ein Hungerkünstler), Франц Кафка

Новелла Франца Кафки «Голодарь» посвящена художнику, искусство которого — голод. Голодаря выставляют в клетку на диву публике, пока он морит себя голодом и постепенно иссыхает, и пока на сороковой день в городе не устроят настоящий праздник: его вынесут к амфитеатру и заставят прервать голодовку, дадут поесть — насильно, под восторженные возгласы зрителей.

«…изредка он вежливо кивал публике, с натянутой улыбкой отвечал на вопросы или же просовывал между прутьями клетки руку, чтобы люди могли пощупать ее и удостовериться в его худобе, но потом снова уходил в себя, равнодушный и глухой ко всему»

Равнодушие возникает как симптом лакановской Нехватки (Manque), хотя здесь она имеет не совсем привычную форму. Нехватка Голодаря не может быть утолена в настоящем Символическом порядке (l’ordre symbolique), поскольку он ищет не просто удовлетворения потребностей (besoins) или наслаждений, а источник трансцендентальной полноты бытия. 

Анорексик Лакана питается не отсутствием еды, а самой сущностью Ничто (Le Rien) как объекта. Голодарь Кафки — это не столько искатель высшего, сколько субъект, которому не вкусен сам порядок бытия.

Когда Голодаря кормят насильно, импресарио в первую очередь лишает его Ничто (как последнего, что у него осталось) и пытается насаждать обычную пищу как мнимый источник полноты, разрушая структуру его предельного болезненного Наслаждения (Jouissance). Во вторую очередь, он лишает его трансгрессивного перехода (Transgression). Негодование героя по поводу установленного ограничения голодовки в 40 дней обусловлено непреодолимым Влечением к Смерти (Todestrieb).

С точки зрения христианской традиции, герой поглощен грехами безмерия и уныния. Для него не было достаточно 40 дней, как Моисею и Иисусу для поста и молитв. Его бог — искусство, и оно не способно завершить потоп, даровать заповеди или ознаменовать конец Великого Поста.

На замену Голодарю в пустующую клетку запускают дикую пантеру. Пантера — это Чистая Плоть, репрезентирующая область Реального (Le Réel). Она не знает Недостатка, она не разделена языком и Символическим порядком. Её пища понятна и находится прямо перед ней. Она воплощает идеальную полноту и витальность (Жизненную силу — Lebenskraft), не затронутую расщеплением психики (Spaltung).

Голодарь, которого она заменила собой, — это Символический Субъект (Sujet de l’Inconscient). Он целиком состоял из Недостатка, речи, правил, ограничений, клетки и репрезентации (Vorstellung). Его смерть — это естественное завершение бытия субъекта, который понял, что за пределами Недостатка для него ничего нет.