radio.syg.ma


radio.syg.ma is a community platform for mixes, podcasts, live recordings and releases by independent musicians, sound artists and collectives
Create post

Самая лучшая рыба на свете.

Olya Talantova

Я положил письмо в конверт. А конверт в почтовый ящик.

У нас в городе есть такая сонная синяя металлическая коробка на стене заплаканно-блочного дома. В нее люди приносят слова, которых никогда не скажут.

Знаете, это самая большая коробка, которую я когда-либо в жизни видел.

Сначала она росла из дома, а потом дом стал расти из нее.

Коробка глотала и глотала слова, не пережевывая, и превращалась в настоящий город. Я — почтальон, ношу письма к коробке. Но, кажется, скоро мне некуда будет идти, коробка будет повсюду. Когда я понял это, то замолчал.

Город в свое время вылез из океана. Океан был глубокий-глубокий. Когда я перестал говорить с людьми, то превратился в рыбу, а если быть честнее, в целый океан с рыбой. Я шел, а волны внутри танцевали с такой силой, что половина выплескивалась из глаз. Люди молчали все острее и острее, ручки скрипели все противнее и противнее, и именно тогда я встретил ее. Мою говорящую рыбу.

Рыба подняла нос, разложила по воде жабры, начала вращаться против часовой стрелки, и смотрела, как луна крутится вокруг ее головы.

— На самом деле, когда я верчусь, луна вертится в ответ. Потому, пока я и она двигаемся, время — останавливается и мы обе, мы — бездвижны, мы — в покое. Ты не поймешь, ты не почувствуешь, пока не покрутишься. Крутись!

Я остановился и уронил мешок с письмами.

И закрутился. Покой был внутри, он поднимался к небу и дальше неба, туда, где кончается земное и начинается общее.

Рыба говорила:

— Когда будет страшно, крутись.

— Так я кручусь!

— И крутись!

Кручусь.

Город будто перестал существовать.

Какая это была рыба!

Мы стали плавать наперегонки и дразнить друг друга, а люди думали, что это цунами. Пугались, знаете, так забавно, а я нес конверты и выкрикивал имена. Тела прятались по углам коробковых домов, поджигали их, превращая в темную пыльцу свои смешные имена.

А рыбе в правый глаз однажды запрыгнула сухая песчинка с берега и начала жить, превратилась в Землю, в огромный шар. Я смотрел в зрачок, и казалось, это Земля смотрит в меня и трогает ресницами.

А ведь это была лучшая рыба в моей жизни!

Знаете, как она умела рассказывать? Не рассказывала — пела! Никогда не слышат таких слов от людей!

— А у нас тут такая луна! Океан вот-вот выплеснется наружу! Смотри-смотри, какое на небе отражение, яркое, сонное, ее.

Какая это была рыба!

Никогда не грустила и была самой океанической рыбой, а с виду — обычный карась! И я с ней рядом никогда не печалился не потому, что она вынуждала (нет-нет-нет!), а потому, что не грызло внутри.

Какая была рыба!

— Ты знаешь, откуда падает снег?

Я знаю. Я видела. Я поделюсь.

Через воду видно все значительно белее.

Каждый раз, когда на земле кто-то рождается, повсюду в галактике разливается белое. Оно выращивает существо, пока то не окрепнет, а потом будто бы исчезает. Но на самом деле это не так. Белое вовсе не белое, и оно бережет человека, как орбита — планету. Когда какой-то человек идет по своему пути, или когда какая-то рыба плывет против своего течения (что, собственно, одно и тоже), образуется одна снежинка. Белое отдает наружу сахарную часть себя. И вот когда снежинок собирается целая толпа, выпадает снег.

Рыба вздыхала:

— Видишь, как давно не было снега.

— Но ведь со снегом придет лед и ты не сможешь смотреть на луну.

— Кто сказал, что я буду подо льдом? Круговорот воды.

Круговорот воды!

Круговорот слов.

Когда я познакомился с рыбой, то прекратил перетаскивать несказанные слова и раскидывал конверты по улицам. Люди стали читать друг друга, но молчали.

Какая была рыба! Как она говорила! Но никто, совсем никто не верил в говорящую рыбу. Все писали на клочках и носили ночами конверты к коробке.

А потом я ее съел, потому что в мире кроме меня и нее говорящих никого не осталось.

И я был готов не говорить вовсе, чем говорить с рыбой.

Замечательная была рыба, без костей, но сильная, как бамбук, на ветру — не сломаешь, дом построишь — будет висеть, пока жив бамбук.

А потом я сам себя съел своею же грустью, потому что разучился без рыбы говорить.

Я ел и вертелся. Ел и вертелся.

А люди молчали. Молчали. Молчали. И писали письма.

Город молчал спящие слова также громко, как говорила слова моя самая замечательная рыба на свете.

Subscribe to our channel in Telegram to read the best materials of the platform and be aware of everything that happens on syg.ma

Author