Donate
Architecture and Cities

Авторитарный урбанизм в России

Collective Action01/05/24 12:342.2K🔥

От конформизма к конъюнктуре: экспертный разбор современного состояния российской урбанистики

Содержание
  • Из чего сложилась современная российская урбанистика
  • Как государство отказало городам в праве выбора
  • К чему готовиться российским урбанистам внутри страны и за рубежом

В 2010-х годах облик российских городов стала определять новая дисциплина — урбанистика. Она появилась как инициатива молодых архитекторов и городских сообществ и должна была помочь выйти из тупика устаревшего советского подхода к градостроительству. 

Всего за несколько лет в России появились профильные институты и дискуссионные площадки по теме городского развития, а блогеры с миллионной аудиторией стали выпускать ролики про общественные пространства и велодорожки. Но дальше на урбанистику обратила внимание власть. 

К началу 2020-х годов российская урбанистика из движения за будущее городов превратилась в инструмент правительства и способ завоевывания лояльности избирателей. Из сферы исчезла энергия политически заряженной низовой общественной инициативы. 

Подобная участь постигла многие низовые движения в России. Причиной этого стали деполитизация и желание использовать ресурсы власти, чтобы быстрее осуществить изменения в обществе. При этом современная урбанистическая сфера не готова предложить никакой альтернативы риторике, которую апроприировало у нее государство. Команда исследовательского центра «Коллективное действие» решила рассмотреть процесс кооптации на примере урбанистики. 

Мы поговорили с экспертами, чтобы понять, как власть кооптировала урбанистику и как городская политика перешла от постсоветской модели к неолиберальной, а затем — к авторитарной. Наши исследователи взяли интервью у городских специалистов, которые участвовали в процессе формирования российской урбанистики и своими глазами видели процесс ее зарождения. Мы также связались со специалистами, прямо сейчас работающими в этой сфере. 
Так мы узнали, каков сегодняшний статус-кво в российской урбанистике и каким может быть демократическое будущее городского развития. 


Из чего сложилась современная российская урбанистика

София Борушкина — исследовательница Politecnico di Milano, авторка работы про авторитарный урбанизм From genplan to master plan: the changing urban planning paradigm  in Russia
София Борушкина — исследовательница Politecnico di Milano, авторка работы про авторитарный урбанизм From genplan to master plan: the changing urban planning paradigm 
in Russia

«Постсоветский период урбанистики завершился в конце 2010-х и характеризовался верой в эффективные и справедливые правила, которые будут прозрачны для всех участников процесса. Предполагалось, что изменения в городах будут реализовывать бизнес и образованная часть общества. 

Знаменитый мастер-план Перми на самом деле тоже реализовался не через низовые инициативы. Безусловно, его авторы использовали партиципацию, но процесс работы был устроено так: международных московских специалистов пригласили рассказать, как будет устроен город. В создании мастер-плана не участвовали активисты, это был проект мэрии». 

Денис Прокуронов — бывший депутат района Филевский парк (2017-2022), со-ведущий подкаста Это базис, автор курса введение в левую урбанистику 
Денис Прокуронов — бывший депутат района Филевский парк (2017-2022), со-ведущий подкаста Это базис, автор курса введение в левую урбанистику 

«Привнесенный сверху или со стороны язык про урбанистику нашел большой отклик у низовых активистов и горожан. Во многом урбанистика ехала и едет на активности людей снизу. Запрос на это родился в городских кварталах и районах, среди городских сообществ. Но все-таки публичный поворот осуществили представители академии, экспертного сообщества, бизнеса». 

Анонимный урбанист — работал в сфере городского планирования
Анонимный урбанист — работал в сфере городского планирования

«Урбанистика в России появилась в качестве ответа на заскорузлые, устаревшие советские институты городского планирования. У условных Капкова и Ревзина, которые стояли у истоков «Стрелки», был запрос на борьбу с авторитарным градостроительством. Российская урбанистика зародилась в Москве и была направлена на выбивание монополии из-под Лужкова, на предложение альтернативы, на большую прозрачность принятия решений, на включение новых игроков в принятие этих решений. 

Казалось, что Россия сможет демократизироваться благодаря классному городскому дизайну. Затем возникло понимание, что этого недостаточно, нужна городская политика. И урбанисты увлеклись партиципацией, городскими сообществами. После этого начали создаваться муниципальные движения.

Это движение от лавочек к новой России хорошо описывает идею несостоявшегося материального детерминизма: сначала реализовать свой запрос на участие в прагматической городской политике, а от этого перейти к политике социальной. «Стрелка» работала в том числе для этого. Она обслуживала не только власть, но и эти самые городские сообщества. Когда коллективное действие стало невозможным, «Стрелка» продолжила работать, как она работала. Просто ее реципиентом и единственным заказчиком стало государство». 

Люба Крутенко — городская планировщица
Люба Крутенко — городская планировщица

«В Москве все, что называется урбанистикой, скорее относится к городской среде и благоустройству. Урбанисты говорили, что нужно менять среду, делать ее более человечной. Городской активизм был не про благоустройство. Например, мы создали градозащитную организацию в нашем парке. В Москве разделение осталось именно таким. Благоустройство ушло наверх, а градозащита, парки, раздельный сбор мусора остались низовыми». 


Александр Василюха — экс-консультант в КБ Стрелка
Александр Василюха — экс-консультант в КБ Стрелка

«Хотя ВЭБ.РФ владел долей КБ, внутри, со стороны сотрудников, он выглядел как заказчик, с которым выстроены очень плотные связи и которого обслуживают большие команды. Некоторые сотрудники даже не знали, что часть акций «Стрелки» была продана ВЭБ. 

Рефлексии на работу с государством не было, потому что любой урбанист работает с государством. Будет это Минстрой, Департамент строительства, ВЭБ.РФ, ДОМ.РФ — не столь принципиально. Практически все урбанистические проекты — государственные и девелоперские. В Европе бывают городские проекты, которые заказывают частные компании, но для России это редкость. 

«Стрелка» не имеет отношения к тому, что сейчас случилось с урбанистикой. Она скорее была инструментом воплощения задач государства. Например, администрация президента видела потенциал в малых городах — значит, нужно было работать с малыми городами. «Стрелка» не создавала нарратив, хотя медийно она все делала очень круто И делала она это тоже не одна. В этом участвовали и Высшая школа урбанистики, и урбанистические блоги, и Варламов. Это была волна, которой государство уделило внимание». 


Петр Иванов — соучредитель лаборатории городских инициатив, исследований и консалтинга в сфере урбанистики «Гражданская инженерия», автор и редактор телеграм-канала «Урбанизм как смысл жизни», основатель и профессор Школы урбанистики и городских исследований «Города
Петр Иванов — соучредитель лаборатории городских инициатив, исследований и консалтинга в сфере урбанистики «Гражданская инженерия», автор и редактор телеграм-канала «Урбанизм как смысл жизни», основатель и профессор Школы урбанистики и городских исследований «Города

«Такие структуры, как «Стрелка» и Высшая школа урбанистики, старательно пытались пропихнуть логику мастер-плана и дизайн-кода на уровень власти. «Апроприируйте, пожалуйста, я вам принес». То, что в документах Минстроя появилось слово «соучастие», расценивалось как большая победа. Все очень хотели, чтобы партиципаторное проектирование оказалось на этом уровне. 

В России все существует в отношении государства. Это особая реальность нашей страны. Живя в России, можно вообще не соприкасаться с государством, только если заниматься вебкамом. Все остальное — это так или иначе работа либо с государством, либо с госкорпорациями, либо с государственными фондами, либо с фондами с государственным финансированием. Если у вас принципиальная аллергия на государство как таковое, найти урбанистическую работу для вас будет невозможно». 


Костя Бударин — урбанист, архитектурный критик
Костя Бударин — урбанист, архитектурный критик

«Одно из завоеваний урбанистической волны — бюджет. Урбанисты в широком смысле изобрели жанр, в котором работают, а потом еще и смогли найти на него деньги. Например, появилась федеральная программа «Формирование комфортной городской среды», которая стала направлять средства на городские проекты, преимущественно благоустройство. 

Благоустройство — удобный для государства инструмент. Когда построили парк «Зарядье», было много разговоров, что это расточительно дорого, что город не может позволить себе такой проект. На самом деле это не так. Цифры, которые называли по «Зарядью», сравнимы со строительством 2 километров метро. Москва может каждый год открывать по такому парку и от городского бюджета не убудет. 

Для власти благоустройство — понятный и сравнительно недорогой способ показать избирателем свою компетентность, хозяйственность и т. д. При этом кто скажет, что открытые благоустроенные улицы и набережные это плохо? Конечно, неплохо. 

Последние десять урбанистических лет были движением от конформизма к конъюнктуре. Урбанистика как общественный проект начиналась с союза между независимыми экспертами, институциями, блогерами и властью. Это движение закончилось поглощением первых последним. 

Первый Московский урбанистический форум предлагал критический взгляд на Москву и некоторую надежду на лучшее будущее. На десятом форуме консалтинговая фирма BCG сделала исследование, где признала Москву третьим лучшим городом мира. Лучшее будущее наступило. Мне кажется, то, что Москва заняла третье, а не первое место — это такое начальственное кокетство. Ну вроде как первые две строчки это все еще Нью-Йорк и Лондон, а потом уже наша скромная красавица Москва. Смысл исследования не в экспертизе, а в конъюнктуре. На юбилейном МУФе городу хотелось признания, а не критики. Так и вышло». 


Как государство отказало городам в праве выбора


София Борушкина — исследовательница Politecnico di Milano, авторка работы про авторитарный урбанизм From genplan to master plan: the changing urban planning paradigm
in Russia

«России происходили попытки условно демократической партиципации, но со временем оказалось, что государству не интересно в нее играть. Ему гораздо проще достигать своих KPI через целевые инструменты — например, мастер-планы. 

В урбанистической индустрии не было сопротивления кооптации. Часть специалистов понимала, что все идет не туда. Но в сфере госзаказа пылились большие деньги, заказы, возможности, которых в других местах даже близко не было. Урбанистика кооптировалась при содействии комьюнити. Было классно работать с большими красивыми проектами. 

Население России — городское. То, как города выглядели до урбан-революции, было большой угрозой. В них существовало большое количество молодого населения, которое ездило за границу, смотрело, как живут там, приезжало и понимало, что у нас не так. Хотелось их закомфортить, чтобы им было не на что было жаловаться. Происходило принудительное удобствование всего происходящего. 

В 20 веке власти сносили целые районы и всех переселяли. В 21 веке государство причиняет благо. Власти лишают людей выбора, заставляют отказаться от действий или мнения, но задаривают их хорошим транспортом и удобными госуслугам». 


Анонимный урбанист — работал в сфере городского планирования

«Позиция, что хороший дизайн успокаивает людей и дает им ощущение, что город дружелюбен — baby talk в отношении горожан, потому что он постулирует отношение к людям как к идиотам, которые не понимают, что происходит, и которых можно подкупить комфортной городской средой. 

Идею мастер-плана придумали в городских сообществах Перми и Екатеринбурга. Прогрессивные муниципалитеты или архитекторы решили, что им недостаточно генерального плана. Знаменитая пермская городская революция была направлена на то, чтобы вовлечь людей в процесс развития города и предложить не фиксацию территориальных зон, как в генплане, а более гибкий, рамочный документ, формирующий ценности сообщества. 

В итоге мастер-план оказался применим для неолиберальных, а потом авторитарных нужд. Собянинская Москва или Казань, которая была авторитарной задолго до большинства других российских городов, были пионерами. Они демонстрировали себя просвещенными абсолютистами. Эти города взяли на вооружение прогрессивный документ и превратили его в инструмент, который позволяет не менять власть и наделять полномочиями муниципалитеты, а, в ограниченной процедуре спросив людей так, как мэрия считает правильным, получить обратную связь и спроектировать город. 

Мастер-планы агломераций заказывают в рамках федеральных проектов, которые финансируются из средств «ДОМ.РФ». Когда инициатива идет не из города, а от государства, получается централизующий инструмент, который выгоден в первую очередь заказчику. 

Среди урбанистов был принят консенсус, что мастер-план нужно насаживать сверху. Все думали, что чем быстрее он войдет в практику, тем лучше, а какими средствами — это уже другой вопрос». 

Путин и Собянин открыли движение по МЦК. Источник: Взгляд. Деловая газета
Путин и Собянин открыли движение по МЦК. Источник: Взгляд. Деловая газета

Люба Крутенко — городская планировщица

«Слово «кооптация» касается не только урбанистики. Так в целом функционирует политический режим — не только авторитарный. Режим приспосабливает инициативы, чтобы преследовать свои цели. Деполитизированные идеи наподобие мастер-планов, велодвижения или зеленого движения легче кооптировать, потому что они не сопротивляются. Аналитический аппарат их авторов не включает в себя отношение к власти, и они замечают происходящее только когда становится уже поздно. Это очень удобно для политических режимов, потому что они как раз делают все вполне осмысленно. 

Московские власти осознанно перетаскивают на свою сторону активистские движения. Например, в Иваново губернатор вместе со своей советницей Софией Познанской открыли Центр территориального развития. Их основная тактика — позвать к себе всех недовольных, чтобы они работали на них, а не на независимую отдельную экспертизу. Многие попались на эту удочку и теперь работают в Центре территориального развития и защищают проекты. При этом центрам, которые раньше занимались только благоустройством, сейчас сильно расширяют полномочия. Допустим, они уже строят детское жилье. 

София Познанская — «Благоустройство — это всегда ответ на запросы жителей» Источник: YouTube
София Познанская — «Благоустройство — это всегда ответ на запросы жителей» Источник: YouTube

Многое из того, что начиналось не как протест, а как протестное движение, как инициатива за все хорошее, в итоге либо закончилось, потому что люди разошлись, либо оказалось частью официальной московской урбанистики. 

В 2020 году в Сколково на программе для мэров ста крупнейших городов России главенствовала либеральная идея, что города должны развиваться и расти и что для роста поселения очень важно привлекать специалистов и делать так, чтобы люди оставались. Это девелоперская или прогрессорская история про развитие. Они предлагали решать эту проблему через проекты: города должны придумать проекты, а методологи — разрабатывать фишку для города, которая все изменит. Складывалось ощущение, что всем очень тяжело долгосрочно работать в российских условиях, и поэтому урбанисты пытались искать инструменты, которые позволят решать городские проблемы единичными быстрыми проектами — не последовательно детально все улучшать, а использовать проекты. Мастер-планы тоже в итоге свелись к набору проектов: здесь будет кампус, здесь будет поиск инвестиций. Это неолиберальная логика: мы не можем просто все улучшать, чинить и благоустраивать; нам нужны какие-то идеи, которые позволят быстро запустить процессы возрождения города — в том числе на частные деньги». 


Денис Прокуронов —  бывший депутат района Филевский парк (2017 — 2022), со-ведущий подкаста Это Базис, автор курса Введение в левую урбанистику

«Кооптация активистов, структуры, языков — один из главных процессов в развитии российских городов. Активные горожане начинают двигать язык про урбанистику, говорить о важности комфортного города и других приземленных проблем. Власть впадает в ступор или в конфликт, сопротивляется этому. Часть активистов представлялись для нее угрозой. Правительство не понимало, что с ними делать. И тогда власти решили предложить им встроиться в систему. 

Активисты становятся советниками губернаторов, мэров, городской администрации. И в их логике в этом нет никакой проблемы, потому что надо делать комфортные детские дворы, правильное проектирование транспортной системы. Власть предлагает — иди делай. Они идут и делают. 

Весь мейнстрим на уровне блогов с 2010-х годов рассказывал чиновникам, что в городах сделано не так, консультировал их, как это можно реализовать по-другому. В какой-то момент активисты решили сами пойти в муниципальные депутаты, попробовать повлиять на чиновников с этой позиции. Но это история не про перераспределение власти. Конечно, это про кооптацию. Государственный класс понял, как поставить это себе на службу. Спустя десять лет власти успешно приняли язык урбанистики. 

Преобразование пространства без государства невозможно. Иначе надо переходить к идеям и фантазиям про частные города, про ультралибертарианский подход. Но вопрос, какое это государство и кому оно служит. 

Шифт происходит под видом абсолютно технического вопроса к экспертам — например, как правильно организовать безопасное покрытие детских площадок, какая там должна быть толщина резинового покрытия, какие материалы должны использоваться в основе. Вопрос, как принимать решения относительно городского бюджета и городского развития, уходит в сферу ответственности профессионалов. 

На самом деле вопрос развития города — это, конечно же, политический вопрос. Здесь нет экспертного, правильного ответа. Можно сказать, что перекресток надо спроектировать таким образом, потому что он будет лучше пропускать потоки машин и будет безопаснее для пешеходов. Но надо ли пускать треть городского бюджета на развитие транспортной инфраструктуры — это уже вопрос политический. Ответственность профессионалов — увидеть, где проходит граница между техническим вопросом реализации какого-то проекта и политическим принятием решений. 

Режим увидел огромную пользу для себя от городской повестки. Программа реновации оказалась очень прибыльной для огромного количества подрядчиков, для людей в плане гигантских зарплат. На этом можно зарабатывать огромные деньги. 

На урбанистике также можно делать сильный политический пиар. Все избирательные кампании, весь образ городской администрации во многом строится именно на том, что решаются городские проблемы. Если до 2010 года это все-таки был вопрос скорее рабочих мест, социалки, то сейчас больше веса занимает именно городская повестка, особенно в повседневной пиар-коммуникации режима. Муниципальные чиновники везде, где только можно, говорят про улучшенную городскую среду. Политический режим Путина во многом опирается на этот подход, на язык урбанистики, который пришел в Россию в 2010 году. 

Война завершила процесс, где правительство учится у просвещенной российской урбанистики. Власть кооптировала все. Наиболее критические голоса либо уехали, либо перестали заниматься городами. А тех, кто остался, ситуация склоняет к тому, чтобы просто заниматься профессиональной реализацией проектов. Способом преодолеть экономический и общий кризис является интенсификация инфраструктурных проектов, которые можно видеть по тому же московскому региону. Темпы строительства жилья не снижаются. Поэтому в урбанистике остаются рабочие места, их становится только больше. Рынок становится все крупнее и крупнее. Раньше это было маргинальным, чаще всего это был странный язык, который никто не понимал. А сейчас лично Путин говорит: нам нужно 200 мастер-планов для городов РФ. Это становится порядком вещей». 

Илья Варламов с мэром Уфы Сергеем Грековым. Источник: Аргументы и факты.Уфа
Илья Варламов с мэром Уфы Сергеем Грековым. Источник: Аргументы и факты.Уфа

К чему готовиться российским урбанистам внутри страны и за рубежом

София Борушкина —  исследовательница Politecnico di Milano, авторка работы про авторитарный урбанизм From genplan to master plan: the changing urban planning paradigm in Russia

«Казалось, что после начала войны работы для урбанистов не будет. На самом деле изменилось удивительно немного. Проектов стало больше, они сами стали крупнее. Еще важнее стала картиночно-визуальная составляющая. У российской урбанистики успешно получилось изобразить, что все в порядке. 

Система оказалась суперрезистентной. В Высшей школе урбанистики идет центральный курс по урбанистике, где учат, как регулировать города — в первую очередь, идеологически. После начала войны из университета ушли все преподаватели, которые работали на этой программе — а это был центральный курс, который длится год. Его переделали, преподавать вышли вчерашние студенты, и ничего не рухнуло. 

Самая порочная идея, которая испортила и проекты, и головы — что государство это бесконечный источник дешевых денег, и его надо удовлетворить, чтобы получить туда доступ. Когда настанет понимание, что урбанист ответственен не только перед государством, но и перед жителями, тогда, возможно, система преобразуется во что-то другое». 

Анонимный урбанист — работал в сфере городского планирования

«Мастер-планы было так легко кооптировать, потому что у городского сообщества не было запроса на производство институтов, которые бы следили за их реализацией. Кроме того, никто не допускал, что этот документ может меняться. Мастер-план предлагал конкретные решения, а не процессы. 

Люди сегодня мыслят так, а завтра им захочется чего-то другого. И поэтому нужно заложить рамочную концепцию того, как принимаются решения, чтобы гарантировать всем жителям города возможность участия в этом процессе». 


Александр Василюха — экс-консультант в КБ Стрелка

«Профессиональное сообщество ничего не замечает. Я состою в чате образовательной програмы Архитекторы.рф — это один из фронтиров российской урбанистики. В нем участвуют 500 выпускников и организаторы образовательной программы. Происходит мятеж Пригожина, а в чате люди обсуждают, кто где заказывает плитку или покупает мебель для своего парка». 


Петр Иванов — соучредитель лаборатории городских инициатив, исследований и консалтинга в сфере урбанистики «Гражданская инженерия», автор и редактор телеграм-канала «Урбанизм как смысл жизни», основатель и профессор Школы урбанистики и городских исследований «Города»

«Я бы описывал вещи, происходящие в России, в категориях неолиберальной урбанистики. Российская урбанистика тесно связана с конкуренцией за ресурсы. Структура налогообложения не меняется, не меняется тесный союз крупного бизнеса и федеральной власти, но создаются условия, при которых малые города конкурируют за кусочки и так полагавшегося им в связи с налоговой базой ресурса. 

Появляются конкурс малых городов и мастер-планы, которые направлены на то, чтобы показать город на федеральном масштабе, чтобы он отстоял свое право развиваться. Раньше подобного рода инструментов не существовало. Можно было попасть под раздачу федеральной благотворительности или какого-либо мегапроекта, но не было возможности получить серьезные деньги с понятным протоколом получения этого финансирования. 

Мастер-планы и Всероссийский конкурс лучших проектов создания комфортной городской среды — билет на федеральный рынок. Такая схема заметно повышает субъектность городов, которая была нарушена эпохой свободного рынка. Крупное финансирование может получить город, который бесперспективен с точки зрения чистого монетаристского подхода. 

Источник: ГТРК «Славия»
Источник: ГТРК «Славия»

Мы работали в городе Алзамай Иркутской области. Он не нужен ни федерации, ни Иркутской области: никому, кроме его жителей и администрации. В нынешней ситуации у горожан появляется возможность донести мысль: мы здесь живем, мы хотим, чтобы у нас было что-то красивое и благоустроенное. Они получают финансирование на парк, например. В городе делают парк, получается отлично, и это становится источником вдохновения для жителей. 

Есть отвратительное кино про Териберку — «Левиафан». Местные жители его ненавидят, потому что из-за этого фильма у них дурная слава по всему земному шару. А в реальности это отлично развивающееся место. В истории про Левиафана специально показано, что у нас мерзкая власть, которая может что угодно снести и поставить на этом месте церковь или какую-нибудь еще хрень. Но единственное место, где это происходит в реальности — Москва. 

В Москве есть все инструменты, чтобы сносить что угодно и на месте этого делать что угодно. Москва — чудовищное круговращение капитала, в котором местного жителя просто нет. Там даже депутата нет — ни муниципального, ни Мосгордумы. Это все пустое место в логике московского стройкомплекса. Поэтому, например, никакое соучастие в Москве не работает. Попытки внедрения партиципаторных практик накладываются на понятное раздражение жителей. Те, кто пытаются их проводить, от этого отказываются и думают: «Тут люди неконструктивные». А будешь конструктивным, когда на момент 2016 года в каждом районе Москвы существовал как минимум один дошедший до митинга градостроительный конфликт — 150 столкновений. И все эти протесты сопровождались грубым подавлением горожан. 

В городе меньшего масштаба заметно меньше интереса к капиталу, и заметно больше политический интерес. И в этой ситуации оказывается, что хорошим, логичным поведением будет соблюдение закона, уважение к жителям. Все вещи, которые характерны для демократии, оказываются тем востребованнее, чем меньше масштаб города». 


Костя Бударин — урбанист, архитектурный критик

«Перелом произошел, когда в урбанистику пришел федеральный заказ. Рынок урбанистики начинался в Москве. У города были реальные задачи и не было собственных решений. Кто-то должен был предложить, что делать с улицами, парками, транспортом — миллионом вещей. Вокруг этой работы формировалось рынок. Со временем федеральные власти перехватили инициативу. «Урбанисты» занялись производством бесконечных альбомов с мастер-планами, стратегиями развития туризма и проч. Быстро стало понятно, что эта работа не про продуктивный конформизм, а про конъюнктуру. Смысл стратегий не в том, что ими кто-то собирается пользоваться, а в любви начальства к парадным альбомам». 


Денис Прокуронов —  бывший депутат района Филевский парк (2017-2022), со-ведущий подкаста Это базис, автор курса введение в левую урбанистику

«Сегодняшнюю российскую урбанистику можно назвать урбанистикой авторитарной эпохи. При этом она остается предельно рыночной и неолиберальной. Это просто брутальная версия тех процессов, которые достигают своих точек экстремума при авторитарной модели принятия решений. 

Урбанизм слишком громко называть авторитарным, потому что на самом деле он не имел никакой позиции. Эстетика, отношение к человеку как к пользователю городского пространства, деполитизация, скукоженный мир урбанистических тем и проектов, концентрация вокруг лавочек, пространства для инклюзии, интеграции бездомных — как это было в 2010 году, так это осталось и сейчас. И это не потому, что люди настаивали: мы должны совершать урбанистику авторитарными способами. Наблюдается просто рыночное освоение пространства. 

Программа Комплексного развития территорий, например, в Москве выглядит так: мэрия берет неэффективно используемое пространство и начинает застраивать его. Но если бы она это делала исключительно декретами, через постановление правительства Москвы и развивала бы что-то, не связанное с прибылью, можно было бы говорить, что это авторитарный урбанизм — это другое основание для изменения городской формы. Сейчас происходит то же самое, что было и 5 лет назад, когда капитал осваивается через землю наиболее понятным и простым способом. 

У молодых ребят, которые только заинтересовались урбанистикой, и сейчас учатся на первых курсах бакалавриата в РАНХИГС или в Высшей школе урбанистики, сильная энергия и заряд делать по-другому. Почти у всех, с кем я общаюсь, сильное неприятие всего этого: Архитекторы.рф, «Стрелка», хипстерский урбанизм, государственный урбанистический рынок, зацикленность на комфортной городской среде, велодорожках, эстетике. 

Пока нет новых практических форм. Нет «Стрелки», Контрстрелки сейчас не появится. Но если бы все закончилось на ситуации 2017–2018 года, то альтернативой до было бы более полное соучастие, более глубокие формы соучаствующего проектирования. А чем жестче и мрачнее все развивается сейчас, тем быстрее мы дойдем до настоящей альтернативы. Нам уже не подсунуть новую методическую рекомендацию, переиздание книжки Саноффа или документ стратегического развития Берлин-Бранденбург». 

Author

petr
Quinchenzzo Delmoro
Muhammad Azzahaby
Comment
Share

Building solidarity beyond borders. Everybody can contribute

Syg.ma is a community-run multilingual media platform and translocal archive.
Since 2014, researchers, artists, collectives, and cultural institutions have been publishing their work here

About