Примитив и творчество. Народный дадаизм ЖЭК-арта

Concepture Club
09:05, 27 мая 2019🔥
Добавить в закладкиДобавить в коллекцию

Декор и благоустройство пространств — важная часть эстетики города. Однако же в России наряду с привычными формами украшения существует такое странное явление, как ЖЭК-арт. Это ироничное название объединяет в себе уникальные творческие решения и трэш-поделки из мусора, почти ничем не от него отличающиеся. Все это сформировало особый медийный образ данного явления. Об эстетике и смысле ЖЭК-арта в — материале Ивана Кудряшова для Concepture.

Image

Не улица, а двор

Стрит-арт до сих пор понимают как некий обобщенный образ, состоящий в основном из стереотипов. Например, кто такой уличный рисовальщик? Возможно, в уме обывателя это больше не вандал с баллоном краски, но тогда это неизменно Художник — человек, близкий к таким понятиям, как красота, вдохновение, мастерство. Это творческий одиночка или небольшая команда, но уж точно не мужчина с залысинами и в свитере или же бабушка в платке. Да и интернет формирует привычку: под «уличным искусством» вы скорее представите монументальную роспись на всю стену, чем нечто небольшое и малозаметное.

Однако за стереотипами не увидеть многогранность уличного творчества, в котором порой интересна и полная противоположность ожидаемому. Одна из таких вещей — то, что получило ироничное название «ЖЭК-арт». Хотя в большинстве случаев его стоило бы назвать ТСЖ-арт, ТОС-арт или, если проще, дворовый декор. Но я все–таки остановлюсь на понятии ЖЭК-арт, т. к. оно уже устоялось в отечественном дискурсе. В целом под ЖЭК-артом я понимаю всё множество творческих попыток облагоустроить городское пространство, сделанных самовольно обычными гражданами или работниками жилищно-коммунальных служб.

Image

В каком-то смысле стрит-арт и двор-арт — две противоположности. В одном случае — это молодежь, осваивающая первым делом краску, мел, царапины; в другом — пожилые люди, привыкшие что-то делать руками (отсюда главное направление: декор и малая архитектурная форма).

В стрит-арте — полная анонимность, часто нелегальность и ярко выраженный смысловой план. Напротив, украшающие двор — хорошо известны местным жителям и обычно уважаемы, работают они в рамках установленных правил и с первого взгляда ориентированы скорее на внешнюю сторону вещей. Там, где стрит-райтер борется скорее с пустотой коммуникации, народный декоратор — с серостью и однообразием среды. В то же время между ними нет строгой границы: например, художники «уличной волны», особенно работающие с уличной скульптурой, часто черпают вдохновение в ЖЭК-арте.

Двор — это не улица, потому что в него крепко вплетена логика «свое-чужое» вместо нейтральной публичности улиц. Двор — вообще очень интересное понятие, говорящее о специфике отечественной урбанизации. В современной России это своеобразная (интуитивно понятная) семиотическая единица для смысловой разметки пространства, регулирующая многие аспекты поведения.

Image

Во многих городах, особенно небольших, тема «с какого ты двора?» до сих пор актуальна, и вполне реально нарваться на проблемы, если не сумеешь объяснить «чё тут забыл?». Эта тема характерна для подростков, но и у взрослых, по сути, те же приколы — беспричинная вражда между старушками разных домов, навязчивое стремление к огораживанию или неявная конкуренция по части благоустройства двора с соседями.

Зачем люди делают ЖЭК-арт? Кто-то — потому что это его работа (сказали красить — значит, красить), кто-то — из жажды самореализации и применения своих талантов в резьбе по мусору, однако чаще всего это слабо отрефлексированное побуждение что-то поменять к лучшему в месте проживания. Общение с подобными людьми показывает, что так или иначе речь идет о желании приручить и очеловечить ближайшее пространство. В еще большей степени это касается тех, кто живет в «частном доме» на земле с примыкающей к нему небольшой огороженной территорией.

Подобный мотив в какой-то момент становится еще более ощутимым в силу всем понятных факторов. Во-первых, заедает однообразие и серость типовой архитектуры (в советский период экономили на декоре зданий, да и в 90-е часто строили дешево и уродливо), которые особо досаждают людям, переехавшим из деревни. Во-вторых, бездействие властей в вопросе благоустройства районов провоцирует некоторых сделать хоть что-то самостоятельно.

Иногда потребность в благоустройстве родного двора провоцирует зависть, если в соседнем проведены ремонт и украшение территории. Другой фактор — внешне спровоцированная конкуренция. Например, муниципальные конкурсы на лучшее оформление придомовой зоны, сулящие что-то стоящее. В конце концов, решение что-то изменить могут вызывать и небольшие руководства в изданиях для садоводов, предлагающих попробовать украсить территорию своими силами. Так в итоге и появляется импровизированная клумба, рисунок на своем гараже или лебедь, вырезанный из покрышки. А затем что-то еще, и что-то еще, и что-то еще.

Image

Иногда человек оказывается настолько увлечен этим, что несет свое творчество за пределы двора, провоцируя и других на изменения. Например, в Барнауле по всему городу с маниакальной настойчивостью орудовал мужчина, превращавший обрубки и спилы деревьев в простенькие скульптуры животных. А в Новосибирске в разных частях города можно встреть «трансформеров» — скульптуры роботов, созданные умельцем при использовании металлолома.

В целом ряде случаев ЖЭК-арт — это смешанное творчество, в котором участвуют жители и дворники/делающие ремонт (например, роспись трансформаторных будок и подстанций). Другой пример — когда местное творение, сделанное жителем, становится привычным и неявно переходит под защиту местной управляющей компании — теперь его чистят/подкрашивают/ремонтируют как часть среды.


Специфика родной хтони

Однако у ЖЭК-арта уже сложился своеобразный имидж, особенно в Рунете. Упоминая его, люди обычно делают акцент на адской трэшанине. Почему так?

Отечественный ЖЭК-арт действительно очень узнаваем и совершенно не похож ни на западный китч (например, те же садовые гномы), ни на изделия DIY-культуры (какой-нибудь пэчворк). Впрочем, если мы внимательно посмотрим на более бедные страны, особенно те, в которых еще сильны отголоски традиционного общества, то увидим нечто схожее: в Азии и Африке из пластиковых бутылок делают обувь, лампочки, плафоны, плоты, а в качестве украшения стен и бижутерии могут использоваться добытые на электронные платы, бампер автомобиля, бутылочное стекло, металлические крышки и т. п. В целом родное творчество отличают две его особенности, тесно переплетенные друг с другом.

В первую очередь — выбор материалов. Отечественное «сделай сам» отличается простотой и предельной экономией материалов: почти буквально «сделано из спичек и желудей» (ну или современный аналог этого советского мема). Если быть точным, то это прежде всего автошины, пластиковые бутылки разных форм и размеров, старые игрушки и манекены, обломки кирпича и обрезки труб, пни или стволы деревьев, металлические емкости (ведра, тазы, бочки, ванны и т. п.), толь и линолеум.

Отдельно стоит выделить такой материал, как старые разрушающиеся скульптуры с детских площадок или публичных пространств вроде парков, аллей и т. д. Но по большому счету, материалом может стать всё что угодно, если этого материала вдоволь и он дешев, или если это остатки, которые жалко выкинуть. Подобная экономия, безусловно, связана с особенностями советского быта, который влияет не только на тех, кто его застал, но также тех, кто воспитывался теми, кто его застал.

Image

Во вторую очередь, в том числе в силу экономии, сама эстетика этих произведений весьма неказиста, если вообще её там можно разглядеть. Хотя есть и исключения. Создают их обычно любители, а иногда и совсем неготовые к этому люди (работники ЖЭУ).

Кроме того, не стоит забывать, что в России суровый климат (да и жители), что тоже оставляет свой след, особенно на некачественных материалах. В итоге некоторые «произведения» настолько плохи с точки зрения приятности глазу, что скорее напоминают об инфернальных образах, эстетике распада, театре абсурда или мрачной достоевщине, чем об украшении. Некоторые ансамбли могут ввергнуть в когнитивные диссонанс, а некоторые выглядят словно филиал ада.

Собственно, это и стало одной из причин популяризации и обсуждения феномена ЖЭК-арта. Это тот самый случай, когда настолько плохо, что уже хорошо. Впрочем, не стоит возводить всё в правило, т. к. иногда данная деятельность открывает настоящих самородков, способных из любых подручных средств создать нечто удивительное. В конечном счете, предъявлять народному творчеству какие-то эстетические претензии всё же по меньше мере странно. Как гласит восточная мудрость, из кувшина нальешь только то, что в нем было (хотя здесь, пожалуй, более уместна русская поговорка «чем удобряли, то и выросло»), и, стало быть, непрофессионализм и мусорный материал не могли привести к другому исходу. Или могли?


Переделать или приспособить?

Стоит заметить, что многие подобные объекты существуют не только для украшения, но также продуманы с функциональной стороны. Например, серия вкопанных в землю шин вдоль забора, изображающая то ли змею, то ли червячка, очевидно, пригодна в качестве сидений. Самый же частый пример — это создание ограды/частокола из подручного хлама (от все тех же пластиковых бутылок до водородных баллонов). Не нуждается в пояснении функция таких объектов как кормушки для птиц, почтовые ящики, плафоны для уличных ламп и защита для дверного звонка, ну и конечно самодельные имитации разных транспортных средств для детской площадки.

Image

Один из занятных примеров народного дизайна, который мне встречался — группа небольших камней, раскрашенных под божьих коровок. На деле это не только украшение, но и внутри-дворовая подставка для мангала и других горячих предметов. ЖЭК-арт используется и в качестве разметки пространства: яркая раскраска труб, водяных баков/колонок, препятствий на дороге (в т. ч. чтобы не наехать на них) или отметки на деревьях возле лесных тропинок (чтобы сориентироваться и не заблудиться).

В этом плане ЖЭК-арт пересекается с практикой партизанинга. Однако стоит отметить, что последний — преимущественно несанкционированная деятельность небольшой группы (например, развешивание собственных знаков и табличек для ориентирования в городе), тогда как ЖЭК-арт, напротив, происходит в рамках правил или не нуждается в разрешении. Более того, партизанинг с самого начала нацелен на дизайн, декор его не интересует (разве что эргономичность). В силу этого «городские партизаны» — это часто противники устаревшего, обветшавшего, потерявшего функцию. А вот среди симпатизирующих ЖЭК-арту и создающих его в отношении дворовых скульптур преобладает стремление сохранить и приукрасить (порой даже то, что уже отслужило). Это хорошо заметно в попытках реставрации разрушающихся старых фигур с детских площадок.

Image

Впрочем, и ЖЭК-арт, и партизанинг — это классическая «инициатива снизу» (или grassroots, как модно нынче говорить). Их актуальность будет возрастать даже на фоне того, что современные городские власти и местные депутаты намного более отзывчивы к этой теме, чем еще лет 10 назад. Причина в самой устаревшей и полной стереотипов урбан-политике. Горожанин понимается только как потребитель городских удобств, но при этом его запросы практически не изучаются.

То есть существует базовая установка: нужен доступный транспорт, рекреационные зоны и детские площадки. Однако разным районам и территориям нужно разное и по-разному. Плюс, как заметил Антон Мэйк, возможность на легальном уровне видоизменить жизненные пространства вне своей квартиры отсутствует как таковая: люди не могут «решать какая именно здесь нужна площадка (спортивная, подростковая, деревянная или пластиковая, а нужна ли она тут, или нужна беседка для алкоголиков и место для барбекю?)».

Как бы ни выглядел народный ЖЭК-арт, для его понимания также стоит вспомнить о различии между дизайном и декором. Декор — это прежде всего работа с объектом, цель которой улучшение общего вида. Или еще проще: декор — это украшение вещи или украшение чего-либо вещью. В то время как дизайн — работа по организации пространства, попытка создать место/фон, в котором элементы будут выглядеть иначе (например, передавать сообщение, что особенно характерно для айдентики).

Image

Замечу, что широкое развитие декора в интерьерах в Европе произошло в эпоху Возрождения и Нового времени, для объяснения этого даже был придуман термин — «страх голых стен». Любопытно, что в нашей стране определенное неудобство обывателю приносят не только голые стены (не даром по ковру на стене легко узнать среднюю российскую квартиру), но также пустые дворы и подворья.

В целом несложно заметить, что главная проблема ЖЭК-арта, который иногда называют фолк-дизайн (народный дизайн), — это то, что он так и остается локальным декором, почти никогда не выходя на уровень дизайна среды. Именно поэтому он так часто оставляет впечатление одновременно наивное и подкупающее (и даже сентиментальное, подобно китчу), и вместе с тем это нечто аляповатое, неуместное, не вписывающееся в общий контекст. В любом случае это очень интересное и живое явление, в котором можно попробовать прочитать какие-то значимые элементы современной российской культуры.


Социология пространства

Возможно, одна из причин того, что на ЖЭК-арт обратили внимание — это ощутимая разница в его оценке разными поколениями. Молодые представители условного среднего класса зачастую не жалуют не только мусорных уродцев, но и привычные клумбы, кормушки и прочий «сделай сам». Им более симпатичны минималистичный газон и/или современный функциональный хай-тек декор (детские площадки, освещение, автоматические ворота и т. п.).

Социологический аспект особенно заметен в конфликтных ситуациях между жителями новостроек. В новом доме зачастую появляется самостийный доброхот-благоустроитель, создающий клумбу или иную композицию, но вдруг выясняется, что другие жители против. Вместо уважения человек получает критику, насмешки или даже настойчивое требование убрать безобразие; и почти всегда это будут представители разных социальных групп по возрасту и доходу. Кроме пожилого возраста и скромного дохода, сторонника или создателя дворового декора также часто отличают еще две черты: проживание на нижних этажах и/или наличие гаража (реже — доступ к мастерской).

Image

Здесь не стоит торопиться с выводами. Причина не только в том, что младшие поколения слишком оторвались от своих крестьянских корней. Конечно, в России не так много горожан во втором-третьем поколении, как может показаться, и все–таки полностью ЖЭК-арт к сельскому образу освоения пространства сводить не стоит. Попытка связать дворовые избушки и истуканы на детской площадке с архетипическим язычеством в крови, а клумбы, фигурки грибов и зверей — с подобием деревни/леса за окном — это в лучшем случае забавная интеллектуальная провокация, но никак не объяснение.

Более серьезный подход связан с тем, как на протяжении полувека в стране выстраивались социальные практики «апроприации пространств», или по-простому: кто что делал, и кто за что отвечал в связи с публичным пространством. У нас нет традиции явного индивидуализма — скорее напротив, за предыдущие десятилетия люди привыкли, что за всё отвечает государство/муниципалитет (именно высший орган, а не местный). С провалом этой функции в 80-90-е постсоветский город принял вид довольно эклектичный и местами сильно потрепанный. Иногда именно ощутимый намек на запустение становится поводом либо для действий самих жителей, либо для их требований в адрес своих жилконтор.

Важно отметить, что индивидуалисты присваивают себе пространство в форме явного нарушения как минимум негласных конвенций — от граффити и до самостроя (расширение балконов, погреба, пристройки и т. д.). Коллективистский человек в своей апроприации нуждается в алиби: таковым чаще всего становятся дети, борьба с хулиганами/наркоманами, иногда забота о природе и животных (например, дорожка, палисадник, голубятня, кошачий домик и т. п.). Кроме того, именно коллективистский человек склонен договариваться — правда, скорее с ЖЭУ (чтобы они признали объект законной частью среды), чем с жителями (которых, как мы уже отметили выше, не всегда радует подобная инициатива).

В то же время, несмотря на всю эту социологию, по всей стране есть примеры ЖЭК-арта — как в мегаполисах и областных центрах, так и в моногородах и поселках городского типа, не говоря уж о деревнях и дачах. При этом подобная распространенность мало способствует серьезному исследованию феномена — таких работ пока раз-два и обчелся (например, небольшая работа Антона Мэйка, сделанная в рамках исследовательского семинара в РГГУ).


Тематика примитива

Первое, что бросается в глаза при анализе произведений ЖЭК-арта, — повторяемость тем, техник и образов. Самый частый пример в любом городе — группа объектов недалеко от входа в подъезд или в ограду, повторяющая по смыслу украшение официальных учреждений. Только вместо чугунных или каменных львов — лебеди из шин или имитация растений/животных (а иногда и «стражи-истуканы»), а вместо разбитого цветника — простенькие клумбы из покрышек или других емкостей.

"Сделай сам".

"Сделай сам".

Комбинируя всего два материала (автошины и пластиковые бутылки), люди создают десятки разных фигур: слонов, крокодилов, лягушек, черепах и неопределенных существ с улыбающимися лицами, а также пальмы, цветы и другие объекты. Причем по форме и способу создания объекты почти одинаковы для разных городов (Москва, Новосибирск, Барнаул и др.).

Создается впечатление, что всё это дело рук одного «субъекта», что вызывает желание поспекулировать на тему коллективного бессознательного или менталитета. Однако причины сходства более тривиальны: выбор материала и, вероятно, общий источник технологии — например, руководства в интернете или издания для садоводов. Если есть здесь какая-то черта менталитета, то только та, что мешает большинству людей раскошелиться на нормальные материалы и участие профессионального декоратора.

Иногда встречаются любопытные композиции или целые ансамбли: например, клумбы в форме телеги или автомобиля (небольшие клумбы-тележки популярны и в Европе). Другой частый пример композиции — мягкие игрушки, помещенные на деревья, заборы или импровизированные домики посреди клумбы. В малых архитектурных формах, композициях, а также росписях гаражей/стен домов по тематике доминируют природа, дети/мультгерои и патриотическая символика (в т. ч. тема Великой Отечественной войны). В целом такие рисунки очень близки муралс, подобно тем, что существуют в Латинской Америке, Северной Ирландии или Палестине.

Отдельную группу составляют снежные скульптуры ЖЭК-арта, которые в наших широтах украшают территорию едва ли не половину года. Тематически они почти всегда связаны с Новым годом (елка, снеговик, Дед Мороз, животное нового года). От снежных построек детворы их отличает обилие дополнительных элементов: покраска фигуры, детали (пуговицы, головной убор, метла), мишура и т. п. А от обычной снежной скульптуры ЖЭК-арт отличает сама технология создания, при которой снег не утрамбовывается и затем режется инструментом, а просто лепится из скатанных шаров или при помощи формы.

Image

Еще одна любопытная тематическая группа, пересекающаяся с клумбами и «стражами», — то, что можно назвать идолами. Антон Польский (Мэйк) в своем исследовании ЖЭК-арта Москвы и Московской области назвал эту группу «храмы души», вероятно, имея в виду квази-религиозность подобных объектов. Здесь действительно уместно понятие «тотем». Откуда же возникает у современного человека эта странная попытка создавать импровизированные «тотемы», «капища», «часовенки» и т. п.?

По своему характеру ЖЭК-арт близок детской психологии, хотя его делают взрослые и отнюдь не всегда специально для детей. Базовый прием освоения окружающего мира, известный и ЖЭК-арту, особенно хорошо это показывает. Прием сей прост — нарисовать лицо, улыбающуюся рожицу на каком-либо предмете. Кроме того, психология детей (да и многих взрослых) сохраняет в себе много элементов магического мышления, например, в форме суеверий и личных примет (многие из которых связаны с местом). Так что очеловечивание и заполнение среды — в общем-то аналог заговаривания неизвестного/непонятного. В этом заключаются и корни того неудобства от пустоты, о котором говорилось выше.

Определенный бытовой анимизм присущ и отечественному краеведению (все эти рассказы про места, камни, деревья, пропитанные историей), поэтому не удивительна буквализация идеи ценности «своей» территории в псевдосакральных объектах. В конечном счете, ЖЭК-арт выполняет главным образом две функции: украшение и воплощение в объектах определенных индивидуальных или коллективных чувств, одним из которых является привязанность к месту — от двора или «малой Родины» до региона или страны.

Важно понимать, что объекты привязанности и заботы в нашем сознании всегда нуждаются в определенной защите, что особенно актуально в России из–за того, что многие решения по оформлению и планировке городов принимаются только «сверху». Всё это в итоге и оформляется в немного наивную попытку сакрализации места, в т. ч. посредством квазирелигиозных или просто красивых объектов (что психологически понятно: разрушить чужой труд не всегда легко, особенно если он очевиден).


Спонтанный дадаизм

Ключевым моментом для понимания ЖЭК-арта остается вопрос о том, почему стремление к украшению и самовыражению именно здесь оказывается не просто неказистым, а буквально антиэстетическим? Или, как говорят в народе: «Пошто так всрато?».

На мой взгляд — и чем больше я смотрю на ЖЭК-арт, тем сильнее в этом убеждаюсь — подобная перформативная неудача не случайность и не следствие только того, что делают его люди без навыков. Вероятно, одна из причин в том, что желание сделать самому здесь оказывается более сильным и отчетливым для сознания, чем желание сделать красиво. Иными словами, определяющим становится именно детский, примитивный импульс — тот самый, что заставляет детей рисовать даже если они не умеют.

Image

Собственно, пример с детьми очень хорош: некоторые дети способны к самообучению (они в итоге смогут рисовать не только реалистично, но и интересно), другие — не особо (именно они бросят рисовать в период средней-старшей школы). Творцы дворового декора точно такие же: лишь немногие учатся и улучшают навыки, прочие — либо, сделав пару поделок, бросают, либо многократно повторяют свое «и так сойдет».

И здесь стоит сказать, что наивное, примитивное творчество, часто без всяких навыков — тоже имеет свою ценность. Например, как раз тем фактом, что оно более рельефно показывает сам импульс к творчеству, желание рисовать за рамками общественных условностей и академической монополии на искусство. Первым таким направлением, показавшим позитивную сторону примитива, был дадаизм. Благодаря ему и еще нескольким энтузиастам современное искусство заинтересовалось маргиналиями — наивным искусством (а-ля Анри Руссо и Пиросмани), творчеством душевнобольных, примитивным искусством экзотических культур (например, африканская статуэтка) и, собственно, антиискусством как таковым (от коллажей и реди-мейдов до перфомансов и концептуализма).

В этом плане человек, сам осваивающий пространство, получает столь сильную дозу онтологической радости от обретения бытия и смысла, что неосознанно становится дадаистом — как в жесте, так и в произведении. Тот, кто способен быть, зачастую плевать хотел на всё, что заставляет казаться — на общественные ожидания и конвенции вкуса. Поэтому уродливое и примитивное уличное творчество доставляет неудобство всем остальным, но не их творцам — в конце концов, все остальные не могут столь запросто освободиться от устоявшихся рамок эстетической оценки.

пример уличной скульптуры, инспирированной жэк-артом

пример уличной скульптуры, инспирированной жэк-артом

Красивость китча и бидермейера связана с их буржуазностью, и выход за эти рамки так или иначе окажется дадаистски беспочвенным и нигилистичным. Единственным и, пожалуй, ключевым отличием между Дада и ЖЭК-артом будет то, что сами дадаисты были людьми рефлексивными, поэтому они способны к иронии и последовательной стратегии. ЖЭК-арт ничего не предусматривает (поэтому и никак не может выйти на уровень повыше, чтобы спроектировать среду, стать дизайном), зато он живет и творит, пусть и по принципу «как получится».

Конечно, подобная свобода в реальности всё время чем-то ограничивается — то меркантильной скаредностью, желающей сэкономить или применить оставшийся материал, то внешними требованиями управляющей компании, которой по договору вменяется забота о буржуазненьком приличии подведомственных территорий. И все–таки в ЖЭК-арте стоит увидеть этот прорыв к вещам мира через личное мифотворчество, заговаривание реальности и демиургический акт. Пусть и акт, идущий рука об руку с помойкой.


Оригинал статьи на сайте

Concepture в Telegram и на Facebook

Подпишитесь на нашу страницу в VK, чтобы читать лучшие материалы платформы и быть в курсе событий, которые мы проводим.
Добавить в закладки

Автор

File