radio.syg.ma


radio.syg.ma is a community platform for mixes, podcasts, live recordings and releases by independent musicians, sound artists and collectives
Create post
Society and Politics

Феминизм для всех. От редакции журнала «Гендерные исследования»

Данил Плеснявый 🔥

Новый выпуск журнала «Гендерные исследования» посвящен современной феминистской теории. Редакция, включающая Ирину и Сергея Жеребкиных, Светлану Баранник, Викторию Ларченко, а также Анастасию Кальк, Галину Рымбу и Германа Преображенского, собрала самые актуальные высказывания о том, куда движется феминизм и что ждет его в будущем. На обложке номера — рисунок активистки Юлии Цветковой, на которую завели несколько административных дел за публикацию вульв в паблике ВК (узнать подробности и подписать петицию можно по ссылке).

Мы публикуем обращение редакции журнала, в котором дается ответ на популярный вопрос: «Что такое феминизм?».

Прочитать 24-й выпуск журнала «Гендерные исследования» полностью можно на сайте Харьковского центра гендерных исследований по ссылке.

Что такое феминизм?

Ответить на этот вопрос сегодня сможет — даже без помощи google — каждый школьник. Но феминизм — это не только теория и политическое движение, продвигающие и защищающие права женщин и гендерное равенство от мизогинии, сексизма, домашнего насилия и т.п., это также мгновенный и безошибочный проверочный тест, идентифицирующий личность и позиции каждого, не оставляющий равнодушным никого и немедленно делящий любое человеческое сообщество на два сражающихся лагеря, охваченных аффектами гнева и любви, ненависти и восхищения, отвращения и восторга, сравнимыми по интенсивности, наверное, только с аффектами, вызываемыми идеей коммунизма.

Действительно, феминизм, так же как и коммунизм, — это не внутреннее дело определенного класса или пола, отстаивающих свои личные или групповые меркантильные выгоды и интересы. Это проект преобразования всего общества и эмансипации самых различных групп дискриминированных и угнетенных. «Феминизм, — как формулирует Полли Тойнби, — всегда был революционным, требуя, чтобы мир был перевернут с ног на голову. Он ставит под сомнение каждую ценность, он бьет в сердце каждого». [1] Феминизм спешит проявить солидарность со всеми видами борьбы за справедливость и не боится давать ответ на все самые жестокие и горькие вызовы современности.

Сегодня, когда человечество переживает кризис, может быть, самый болезненный и трагический за последние 100 лет, задевающий и ставящий всех нас лицом к лицу с потрясениями и бедами нашего времени, каждому из нас неизбежно приходится осуществлять выборы и принимать решения в ситуации нестабильности и неразрешимости, когда прежние ответы, казавшиеся удовлетворительными еще вчера, сегодня уже не годятся в принципе, а все прежние знания, умения и заслуги обнуляются и оказываются бесполезными.

Справится ли с этими новыми вызовами феминизм, сможет ли он сохранить верность своим идеалам и принципам в новых исторических условиях?

Не станем спешить с ответом на этот вопрос. У международного феминизма были выдающиеся достижения и победы. Но были и обидные поражения, и незамеченные ловушки — последствия обманутого доверия к либеральной демократии и капиталистической свободе как на Западе, где феминистские политики не раз становились инструментом секьюритарной мобилизации и дискриминации по критерию расы, гендера и сексуальности (иммигрантов, этнических и религиозных меньшинств, трансгендеров и т.д.), так и в странах бывшего Восточного блока, где феминизм, солидаризируясь с национализмом и милитаризмом и празднуя занятие женщинами правительственных должностей, не раз объединялся с неолиберализмом, дистанцируясь от социалистических и левых политик.

Механизмы функционирования этих ловушек и способы их избежать не раз анализировались и обсуждались в феминистской теории. Такие современные феминистские теоретики как Зилла Айзенстайн, Линда Зерилли, Рози Брайдотти, Венди Браун, Джудит Батлер, Нэнси Фрейзер и их коллеги, показали, что эти ловушки власти организованы как стратегии соблазна, задействующие обещания безопасности, социальной защиты, эмансипации (вспомним, например, что империалистическая агрессия США не раз представлялась как защита и эмансипация исламских женщин, геев и т.п.), чтобы не дать заманить себя в которые феминисткам важно не отказываться от самих себя, от своих основополагающих принципов и способностей.

Как показывает интернациональный опыт феминистской теории и практики, феминизм, способный противостоять ловушкам/соблазнам неолиберального патриархатного капитализма, должен соединять в себе 3 важнейших способности: 1) способность быть политическим, действовать как политическая практика; 2) способность выполнять функции критической теории и 3) способность проявлять себя как страсть, как аффект.

Что важно знать и делать для реализации этих способностей?

Во-первых, важно помнить, что феминизм — это по определению политическая практика, понимаемая предельно широко как включающая не только сферу публичного, но и приватного, личного, определяемого как политическое, которое пронизывает все формы и сферы женской жизнедеятельности. Но не становится ли в результате такого расширения граница политического и неполитического нефиксируемой, неразличимой, так что возникает сомнение — не оборачиваются ли процессы политизации деполитизацией, обнаруживающейся под маской политического? Феминистский политический теоретик Венди Браун называет в качестве причины современной деполитизации политики капиталистическую финансиализацию, противопоставляя ей эмансипаторную ориентацию политического проекта марксизма. Важно помнить, что политический проект — это всегда эмансипаторный проект, в котором, в отличие от деполитизирующего экономизма, никогда не признается первичность экономического интереса, выгоды по отношению к эмансипации и требованиям равенства и справедливости.

Во-вторых, важно помнить, что самая эффективная критика отношений господства, включая патриархатное господство, — это критика не извне, осуществляющаяся как внешняя интервенция, а критика изнутри, поворачивающая силы господства против самих себя и интериоризующая их насилие. Поэтому такими политически эффективными, не смотря на сомнения и возражения многих феминисток, являются миметические и пародийные стратегии феминистской критики патриархатной культуры, осуществляющиеся в форме 1) пародийного перформативного повторения (Джудит Батлер), 2) эксцессивного мимесиса (Люс Иригарей), 3) интимного восстания (Юлия Кристева) и др., целью которых — также как и интеллектуальных стратегий самых неугомонных критических философов (или антифилософов), таких как Жижек и Бадью — является отказ от объективизма и «ползучего», по выражению Ленина, эмпиризма, в том числе в гендерных исследованиях, и создание не новых позитивистских теорий, а таких, которые готовят к тому, чтобы безбоязненно встречать дизьюнкцию, безосновность, неразрешимость, с которыми мы всё чаще и чаще встречаемся сегодня.

И, в-третьих, важно не забывать, что феминизм — это всегда страсть, аффект, постулирующий безусловную ценность и приоритет аффективного измерения политики над телеологическим, постулирующим ценность прагматической и позитивной цели, и предположительно универсальной политической воли, необходимой для её достижения. Аффект ценен для феминизма тем, что он устраняет из политического мышления фаллогоцентристскую оппозицию «разум — чувство», «дух — тело», «ведущий — ведомый», формулируемую, в том числе, как противопоставление «продуктивной», «полезной» чувственности и чувственности «бесполезной», «деструктивной», отказаться от которой женщинам и всем другим группам угнетенных элиты рекомендуют на протяжении всей человеческой истории. Поэтому стоит хорошо подумать, прежде чем безоговорочно довериться тем товарищам, которые предлагают феминисткам ограничить, рационализировать/реструктурировать их аффект, страсть в их же интересах. Подумать и, возможно, ответить словами Бадью: «вы говорите мне, что если я дам волю своей страсти, она может оказаться слишком опасной? Значит, я так и сделаю. Вы говорите мне, что если я не откажусь от рационализации своего аффекта, это может помешать моей карьере и личной жизни? Зна-чит, я так и сделаю. Вы говорите мне, что если я не предам свою страсть, меня ожидает болезнь, одиночество, депрессия? Значит, я так и сделаю».

Теперь, в этом контексте, зададим вопрос о постсоветском феминизме первой четверти 21 века: обладает ли он этими 3-мя базисными способностями? Является ли он опасным, представляющим реальную угрозу для авторитарной власти и ее институций?

На первый взгляд, ответ на этот вопрос должен быть положительным: «Да, сегодня постсоветский феминизм заставляет власть прислушиваться к своим требованиям, таким как «Свободу сестрам Хачатурян!», «Нет — абьюзу и харассменту в академии!» и др.» С другой стороны, разве не возникает у нас настораживающее впечатление, что представители власти и деятели культуры стали как-то слишком часто проявлять толерантность и понимание в отношении к феминизму и гендерным исследованиям? Конечно, постсоветские консерваторы по-прежнему против феминизма и гендера, как и консерваторы и сексисты во всем мире. Но прогрессив-ные отечественные журналы и издательства сегодня любезно переводят и издают литературу по феминизму и гендерным исследованиям, которую охотно продают прогрессивные книгопродавцы, выделяя для феминизма специальные книжные полки в своих магазинах. Феминизм и гендерные исследования также поддерживают передовые академические институции, и среди ведущих постсоветских учёных растет понимание того, что внедрение феминизма и гендерных исследований в локальные науки повышает их конкурентноспособность и возможность экспорта себя и своего продукта на Запад. Всё это резко контрастирует с ситуацией в 90-е, когда, как хорошо помнят ветеранши и ветераны постсоветского феминистского движения, феминизм и гендер встречал отчаянное сопротивление не только власти, но и академических сообществ и институций: ученые советы отчаянно сопротивлялись защитам диссертаций «по гендеру», прогрессивные издатели отказывались издавать феминистские книги, а книготорговцы — продавать то, что феминисткам удавалось опубликовать.

Но как только феминизм начинает казаться опасным, что происходит всегда, когда он выступает как соединение политической практики, критической теории и аффекта, его сразу стремятся нейтрализовать, умиротворить или, если не получается, устранить и подвергнуть репрессии. Это хорошо понимали и понимают функционеры авторитарной власти, осуществившие в 00-е и 10-е знаковые репрессии феминистских теоретиков в России — Анны Альчук за выставку «Осторожно религия» в 2003 году и феминистской панк-рок-группы Pussy Riot, инициированной философом-феминисткой Надеждой Толоконниковой, за акцию в храме Христа Спасителя в 2012. Сегодня — это показательная репрессия ЛГБТ активистки Юлии Цветковой, которой грозит тюремное заключение по абсурдному обвинению в распространении «порнографии» в социальных сетях.

Таким образом, сегодня феминизм в странах посткоммунизма стоит перед решающим выбором: оставаться опасным и непредсказуемым для власти, или выбрать стабильность и безопасность для себя и для власти, действующей как виртуоз соблазна, подкупа и секьюритарной мобилизации, успех которой означает, что её порядку больше ничего не угрожает, и она может длиться вечно как президенство Путина или «миротворческая» война на Донбассе.

Какие выборы осуществляет новое поколение феминизма в бывшем СССР сегодня? Какие решения оно предлагает в текущей ситуации неразрешимости? Этим выборам и решениям посвящен этот номер журнала, выходящий в ситуации, с одной стороны, растущей нестабильности и отчаяния, а, с другой, — новых надежд и ожиданий нового начала.

Задача этого номера — дать слово и голос постсоветским феминисткам начала 21 века, чтобы они сами смогли ответить на эти вопросы.

На наш взгляд, сегодня мы видим 4 направления феминистских усилий, направленных на то, чтобы Событие феминизма в странах бывшего СССР состоялось, которые совпадают с 4 родами человеческой деятельности, в которых, по убеждению Бадью, События и Идеи возможны. Это Искусство, Политика, Наука и Любовь. Такая и структура этого номера: Искусство/Поэзию представляет поэтесса Галина Рымбу, инициатор проекта Ф-Письмо; Политику — дебаты о политической чувствительности, организованные факультетом социологии и философии в Европейском университете Санкт-Петербурга представляет Анастасия Кальк; Науку — как постгуманистический проект нового материализма (или объект дезориентированной онтологии, как его определяет Аленка Зупанчич) представляют Герман Преображенский и Алла Митрофанова. Любовь (или её отсутствие) в контексте актуальных дебатов о харасcменте и о сексуальном рабстве/свободе представляют Людмила Бредихина и Диниил Жайворонок.

Прежде чем опубликовать материалы теоретической дискуссии о современном сексуальном рабстве/свободе и карцеральном/тюремном феминизме, мы решили, следуя традициям «Группы информации о тюрьмах», сформированной на волне событий Красного мая 68 года Мишелем Фуко и Даниэлем Дефером, дать слово самим секс-работницам, чтобы услышать непосредственно от них, что такое сексуальная работа и жизнь секс-работников изнутри, и как представляют свою ситуацию, насилие и свои эмансипаторные перспективы сами секс-работники, не боящиеся идентифицировать себя как проститутки, т.е. принимающие свою принадлежность к тому иллегальному и анонимному, без которого событие не возможно.

Как вы, наши дорогие читатели, возможно, заметили, уже много лет наш журнал публикует тексты очень разных авторов — опытных и начинающих, известных и дебютантов, теоретиков и активистов, представляющих самые разные научные дисциплины и исследовательские направления, придерживающихся самых разных теоретических взглядов и методологий и является открытой творческой платформой, в которой могут участвовать ВСЕ, размышляющие о феминизме и гендерных вопросах, а не только те, кто поддерживает концепцию редакции. Конечно, мы понимаем, что такой проект не может не вызывать несогласие и вряд ли понравится тем, кто рассматривает издательскую политику как важный инструмент академической карьеры, получения признания и влияния на академическое сообщество. Но феминизм же никогда и не старался никому понравиться, привлечь к себе внимание, чтобы завоевать больше новых сторонников и подписчиков. Для феминизма важнее всего всегда было, говоря словами Батлер, не делить жизни людей на жизни, которые стоят того, чтобы их проживать и те, которые этого не стоят — на жизни лидеров и жизни массы, на жизни «достойных» и на жизни «недостойных», на жизни «метров» и на жизни «чайников». Феминизм для всех — это феминизм для всех, кто действительно хочет изменить этот мир в сторону более эгалитарного, справедливого и непредсказуемого будущего, а не просто удачно приспособиться к его правилам ради успеха и выживания любой ценой.

Примечания

[1] Тойнби Полли. Миф о женском освобождении // Центр политического анализа, 04.06.2020


Подпишитесь на наш канал в Telegram, чтобы читать лучшие материалы платформы и быть в курсе всего, что происходит на сигме.

Author