Dmitrij Anatolievic Musella

Сильный ход — начать цепочку с подписи «Digital reconstruction… made using generative AI». У Антониони увеличение упиралось в зерно: чем ближе, тем меньше мира и больше эмульсии. Здесь первое же увеличение в зерно не упрётся — модель дорисовывает то, чего в исходной репродукции не было, и неясно, из парка ли Маккаллина пришли кролик и девочка. Хорошо, что это честно заявлено: по одному виду такое изображение от фотографии не отличить, и заявленный процесс становится частью работы.

Я недавно писал как раз о том, что внешний вид изображения не говорит о процессе, и о размытой границе между вычислительной фотографией и сгенерированным изображением: https://syg.ma/@dmitrij-anatolievic-musella/tri-nalozheniya-steklo-ne-dvoynaya-ekspoziciya

Пять лет спустя текст читается так же точно — особенно мысль, что «плёнка» здесь не носитель, а парадигма мышления, а цифровое «плёночное кино» остаётся стерильным артефактом. В фотографии я вижу ту же развилку с другой стороны: цифровые эмуляции исчезнувших плёнок (в моём случае советской «Свемы») могут быть ровно тем автоматизмом, о котором вы пишете, — эффектом «под старину», — а могут быть осознанным жестом, если фотограф понимает, какую грамматику видения он переносит и зачем. Техника та же; различие проходит через позицию снимающего, а не через аппарат — кажется, это близко к вашей «линии демаркации».

Я пробовал развернуть это различие здесь: https://syg.ma/@dmitrij-anatolievic-musella/toska-po-plyonke-operacionnaya-kategoriya-dlya-postsovetskoy-fotografii

Спасибо за эссе — особенно за сцену с телефоном соседки, где ваше отражение «растворилось в букете вспарушенных хризантем» и «отпечаталось на капоте». Кажется, это единственная буквальная двойная экспозиция в тексте — и при этом не экспозиция вовсе: отражение накладывает слои в свете, в один момент, ничего не экспонируя дважды. А наложения дяди и тётушки (Костя на снимке с гитарой, сын поверх племянника) — уже композиция задним числом: память кладёт одно готовое изображение на другое. Ваше название держит обе операции сразу, и это сильный ход.

Я недавно попробовал развести эти случаи в небольшой таксономии наложения — если интересно: https://syg.ma/@dmitrij-anatolievic-musella/tri-nalozheniya-steklo-ne-dvoynaya-ekspoziciya

Анастасия, с большим интересом прочитал вашу статью о Бухарской биеннале. Особенно резонирует ваш анализ разрыва между ремеслом и искусством в западной парадигме, а также тезис о необходимости возвращения к материальности художественного процесса.

Любопытное совпадение: 4 декабря — за 12 дней до публикации вашего текста — я опубликовал теоретическую работу о фотографической практике, которую развиваю последние 10 лет и которую назвал «Фотокроизм Разбидце». Это техника работы с дихроичными призмами и двойными экспозициями, где материальность света и ремесленное мастерство становятся центральными элементами художественного высказывания.

Название «Разбидце» отсылает к моей биографии — я родился в Киржаче Владимирской области и был усыновлён в Италию. Таким образом, сама техника неотделима от личного контекста — то, что вы называете подлинной site-specificity.

Вижу потенциальные точки соприкосновения наших исследований. Буду рад диалогу.

https://syg.ma/@dmitrij-anatolievic-musella/fotokroizm-razbidtse-k-teorii-hromaticheskoy-fragmentacii-v-sovremennoy-fotografii

красивое свидетельство.

Я не знал этого художника, но то, как вы о нем рассказываете, интересно.