Вместо пролога.

Слышали ли вы про Дейр-Ясин?

Ну что же вы, не пугайтесь так… Это же я просто для привлечения внимания! Так слышали или нет?

Это была арабская деревня близ Иерусалима, ставшая символом зверств, совершённых еврейскими боевиками в процессе рождения государства Израиль — часть того первородного греха, который абсолютному большинству израильтян всё ещё предстоить осознать, отрефлексировать и как-то переосмыслить. Когда эта рефлексия случится и случится ли она «добровольно» или «по принуждению» — эти вопросы остаются открытыми.

Деревня находилась в той зоне, которая, согласно Резолюции ООН № 181 о разделе Палестины, должна была перейти под международный контроль (вместе с Иерусалимом).

Несмотря на договор о ненападении, который мухтары деревни заключили с еврейским командованием, последнее приняло решение зачистить деревню. В результате, еврейские боевики ИРГУН и ЛЕХИ устроили в деревне резню, буквально обходя дом за домом и убивая всех, включая женщин и детей. А ХАГАНА — основное еврейское военное образование и прародитель Армии Израиля — помогала им боеприпасами, а по некоторым данным, в итоге подключилась к резне напрямую, поскольку ИРГУН и ЛЕХИ долго не справлялись. Да, безусловно, как и во многих деревнях, в Дейр-Ясин было какое-то оружие для защиты, и мужчины даже дали ощутимый отпор нападавшим, убив четверых (или пятерых) еврейских боевиков и ранив ещё несколько десятков. Но в итоге деревня была полностью зачищена: жители либо бежали, либо были убиты. И то ли будучи озлобленными за оказанное сопротивление, а то ли по изначальному плану (об этом ниже), еврейские боевики даже взяли нескольких пленных, чтобы устроить с ними парадный заезд по Иерусалиму, после чего вернули их в деревню и расстреляли. Всего в деревне было убито то ли около 250 человек, то ли чуть больше 100 — цифры были пересмотрены разными историками.

Важно отметить, что архивы по резне в Дейр-Ясин так и не были рассекречены. Существует большое количество самых разнообразных свидетельств, и от палестинцев, и от евреев, и от британцев. Существуют свидетельства об изнасилованиях, о младенцах в печах, да и просто о жуткой резне гражданского населения (и как минимум последнее не оспаривает, кажется, никто). Сам факт сокрытия архивов, как бы, тоже намекает, что нам ещё предстоит почитать много интересного про тот день. А пока можно почитать материалы вот здесь или даже на английской Википедии. Хотя, конечно, такие вещи лучше читать в академической литературе, где много сносок и цитат.

Дейр-Ясин, конечно же, был всего лишь одним из множества населённых пунктов, захваченных еврейскими солдатами и зачищенных от населения в процессе рождения государства Израиль (ноябрь 1947 — июль 1949). Около 400-500 арабских населённых пунктов было уничтожено. Около 750,000 палестинцев были выселены из своих домов навсегда. Кто-то — насильно, кто-то — в результате эвакуации, но большинство просто бежали от войны. И уже никогда не смогли вернуться. Да и возвращаться было некуда.

Эти события вошли в историю под именем Накба (т.е. “Катастрофа”) и привели к образованию проблемы палестинских беженцев, которая так и не была решена. И по сей день она является ключевой проблемой палестино-израильского конфликта, сколько бы ни пытались прилежные адвокаты Израиля перевести тему разговора на глубины арабского менталитета или метаморфозы исламского самосознания.

Конечно, далеко не все захваты деревень сопровождались резнёй гражданского населения. Иногда деревни брали без единого выстрела — люди просто бежали. Сегодня мы знаем о нескольких десятках задокументированных случаев резни. Израильский историк Бенни Моррис, автор очень подробных книг по этому периоду, пишет:

После войны израильтяне были склонны превозносить «безгрешность оружия» [purity of arms] своих ополченцев и солдат и противопоставлять её арабскому варварству, которое порой выражалось в расчленении трупов захваченных евреев. Это укрепляло позитивный образ израильтян и помогало им «продавать» новое государство за рубежом; это также демонизировало врага. Однако на самом деле евреи совершили гораздо больше зверств, чем арабы, и убили гораздо больше мирных жителей и военнопленных в ходе преднамеренных актов жестокости в течение 1948 года¹.

Да, Дейр-Ясин не был уникален.

Но он стал своего рода символом Накбы. Многие историки сходятся во мнении, что резня в Дейр-Ясин заметно ускорила темпы бегства палестинцев. Они просто были в ужасе, что Дейр-Ясин случится и с их деревнями (напомню, что атака была неспровоцированной, и не помог даже договор с евреями о ненападении). Многие даже пишут, что случай Дейр-Ясин был «раздут» обеими сторонами: палестинцы надеялись таким образом призвать арабские страны на свою защиту, а евреи — собственно, вызвать массовое бегство палестинцев и моральный подъём у еврейских жителей (к тому и «парадный заезд» в Иерусалиме).

Но тут я хотел бы отметить ещё одну очень важную деталь про резню в Дейр-Ясин, а именно её дату:

• Зачистка деревни произошла 9 апреля 1948 г.
• Любой патриот Израиля в курсе, что государство Израиль было провозглашено 14 мая 1948 г., одновременно с окончанием британского мандата.
• И каждый израильский младенец расскажет вам, что уже на следующий день арабские страны напали на Израиль.

И вот так внезапно Дейр-Ясин развенчивает один из самых укоренившихся мифов израильского нарратива. А именно, миф о том, что изгнание палестинцев произошло в результате войны, развязанной арабскими странами против молодого Израиля.

«Евреи согласились на раздел Палестины, но арабские страны дружно напали на них в ответ — и в результате этой войны палестинцы стали беженцами».

Как это часто бывает, в этом мифе нарушена хронология. На момент вторжения арабских армий, Накба уже шла в полном разгаре.

После принятия 181-й Резолюции о разделе Палестины в ноябре 1947 г., конфликт между евреями и палестинцами заметно эскалировался. А с апреля 1948 г., ХАГАНА уже перешла к активным этническим чисткам палестинского населения, в рамках небезызвестного ныне Плана Далет (Plan D). В первую очередь чистки проходили на территории, выделенной для еврейского государства (палестинцы плохо вписывались в сионистский проект). Не только деревни, но и Хайфа, Тверия и так далее… Но еврейской частью история не ограничилась.

На момент вторжения арабских армий в Палестину, будущий Израиль уже нарушил 181-ю Резолюцию, неоднократно атакуя территории за пределами границ еврейского государства. Дейр-Ясин — лишь один из таких примеров (в международной зоне). ХАГАНА провела также несколько операций на территории, выделенной под арабское государство, включая, например, важный арабский город Яффо. Повторюсь, всё это ещё до 14 мая 1948 г. (Яффо пал аккурат к этой дате).

В результате, на момент вторжения арабских армий в Палестину, около 300,000 палестинцев были уже изгнаны из своих домов.

Итак, Накба шла полным ходом, а Резолюция о разделе была уже нарушена будущим Израилем.

И поэтому не удивительно, что Арабская Лига сообщила ООН о вводе войск в Палестину, цитирую, «…с целью восстановление закона и порядка и предотвращения дальнейшего кровопролития в Палестине».

В числе прочих, в документе упоминается… да, вы угадали, Дейр-Ясин.

Нет сомнения в том, что арабские страны не хотели создания отдельного еврейского государства Израиль. Даже в том самом документе они злорадно отмечают, что «они же ведь предупреждали» ООН, что принятие резолюции о разделе Палестины не закончится ничем хорошим и лишь приведёт к эскалации кровопролития между евреями и палестинцами. Ну и вот, дескать, что теперь остаётся…

Но что же в итоге получается? Что Накба стала не результатом нападения арабских армий, а его причиной?

Такая интерпретация имеет место быть. Хотя лично я бы предложил несколько более нюансированный вариант. Но если уж писать о тех событиях, то придётся написать и о том, как мы к ним пришли. Короче говоря, я знаю, что это покажется вам удивительным и необычным, и редко кто так нынче делает, но мне придётся начать своё повествование… с начала².

Глава Первая. Начало.

Сионизм (а точнее политический сионизм) — это продукт двух европейских трендов 19 века: концепции национальных государств и антисемитизма. Идея проста как рецепт мацы: хватит притворяться, что евреи могут стать частью каких-то европейских наций, евреи — это отдельный народ, и стало быть, должны стать отдельной нацией. А нации полагается её отдельное национальное государство. И так как для строительства нации необходим прочный фундамент в виде национального мифа, то логично было немного заправить этот салат религиозным соусом (поскольку никакого другого в наличии не было), получив известную формулу:

В Бога мы вообще-то не верим, но Бог обещал нам вон ту землю.

Итак, сионизм стал проектом создания национального еврейского государства на территории, известной как Палестина (на тот момент являющейся частью Османской империи). Как гласит ещё одна известная формула:

Land without people — for people without land.

Правда, с этой формулой была небольшая проблема. Если people и был without land, то вот land был не то чтобы without people. К счастью, в европейских трендах того времени была также и колонизация земель третьего мира, поэтому это не считалось серьёзной преградой для реализации сионистского проекта. Позднее такую форму колонизации стали называть поселенческим колониализмом (settler-colonialism). То есть это не как англичане в Индии, а как европейцы в Америке.

Таким образом, сионизм стал проектом создания национального еврейского государства на территории, где более 90% населения на тот момент не были евреями. Казалось бы, что могло пойти не так?

Не вдаваясь слишком сильно в детали, можно сказать, что конфронтация между двумя группами — евреями-сионистами и арабами-палестинцами — нарастала постепенно, по мере того, как сионисты укоренялись в Палестине. И особенно после того, как «в чат вошла» западная супердержава Великобритания и в 1917 г. опубликовала свою знаменитую Бальфурскую Декларацию, палестинским элитам стало более-менее очевидно, что, выражаясь словами историка Ави Шлаима, «у них тихонько берут Палестину и передают её сионистам».

Поскольку целью сионистов являлось именно создание отдельного еврейского государства (а не, например, интеграция в местную общину), то весьма закономерно было заключить, что в случае успеха сионистского проекта, палестинцев ждёт либо массовое выселение, либо жизнь под политическим правлением евреев. Разные историки ведут оживлённые и увлекательные дискуссии о том, какой из этих вариантов рисовал в своём воображении тот или иной сионистский лидер, но зачастую упускается тривиальная мысль о том, что ни та, ни другая перспектива не вызывала восторга у палестинцев. Глядя на то, как их соседи после падения Османской империи реализуют своё право на самоопределение и потихоньку образовывают свои государства (насколько они суверенные — это другой вопрос), палестинские элиты не были рады идее остаться народом под управлением чужой нации. И даже немного иронично это отмечать, учитывая, что сам сионизм образовался ровно из этих же соображений.

Таким образом, палестинский национализм рос и укреплялся в противовес еврейскому национализму. Соответственно, в последующие годы росла и конфронтация между арабами-палестинцами с одной стороны и евреями и британцами с другой. Она включала как попытки дипломатического сопротивления (Палестинский Арабский Конгресс собирался начиная с 1919 г.), так и вооружённые столкновения (периодические атаки одних на других, в ответ за прошлые нападения вторых на первых, при участии третьих, и так далее по кругу; иногда с весьма кровавым исходом).

Ситуация накалилась в 1930-х, в связи со всплеском еврейской иммиграции из фашистской Европы. Крупномасштабная арабская забастовка переросла в целое Арабское Восстание (1936-1939), которое британцы в итоге подавили, убив и изгнав изрядное количество палестинских повстанцев и потенциальных лидеров.

И подавить-то они его подавили, но повторения не желали. Поэтому резко изменили свою политику, выпустив т. н. Белую Книгу (которая вообще-то не была книгой, просто кто-то видимо плохо перевёл с английского). И этот документ не просто ограничивал иммиграцию евреев, но также обещал создать «общее» палестинское государство, внутри которого будет национальный еврейский очаг! И всё это ну очень не вовремя (вряд ли нужно напоминать, что происходило с евреями в Европе в конце 1930х — начале 1940х).

И вот, расклад меняется. Теперь у нас уже конфронтация между евреями с одной стороны и арабами и британцами с другой. Иными словами, британцам предстояло узнать, что вооружённое сопротивление бывает не только со стороны арабов.

Короче говоря, весь свой подмандатный («британский») период Палестина провела в конфронтации трёх сторон, переменной степени интенсивности. И во второй половине 1940-х, когда британцы сильно расстроили не только арабов, но и евреев, погода в тех краях стояла уже откровенно жаркая. Настолько жаркая, что термин «гражданская война» как будто бы подходит лучше, чем какая-то там «конфронтация».

И вот в таком виде конфликт в Палестине достиг ноября 1947 года, когда британцы сказали: «Ну всё, мы домой!» и передали вопрос Палестины на рассмотрение молодой и зелёной организации ООН. Так сказать, решить тут небольшую проблемку в качестве разогрева…

Глава Вторая. Раздел.

Ещё в 1919 г. лорд Бальфур писал своему преемнику лорду Кёрзону, что «вековые традиции, насущные потребности и грядущие надежды» сионистов имеют куда более важное значение, чем всякие там «хотелки и предрассудки» сотен тысяч арабов. И если вы придерживаетесь такого же мнения, то вам наверняка очень сложно понять, с чего это вдруг палестинские элиты были против плана раздела Палестины, предложенного ООН в 1947 г., согласно которому 55% её территории должны были перейти сионистам (составляющим на тот момент около трети населения и выкупившим за всё это время лишь 6-7% земель) для создания еврейского государства. Уверен, вы и сами готовы были бы предоставить кусочек территории своей страны для реализации грядущих надежд сионистов, если бы только они не были настолько зациклены на своей Палестине. Но, парадоксальным образом, палестинцы были против. Не исключено даже, что кто-то из них испытывал какие-то «насущные потребности» и — чем чёрт не шутит? — «грядущие надежды», подсмотрев этот механизм у сионистов.

И вновь мы можем наблюдать увлекательнейшие споры о том, кто получил лучший кусок земли («да, сионисты получили самый плодородный кусок вдоль моря, но ведь они же получили ещё и огромный кусок бесполезной пустыни, не говоря уже о 40% арабов внутри своих границ!»), но упускается тривиальная мысль о том, что сама идея раздела, навязанная западным мандатом, не воспринималась палестинцами как сколько-нибудь справедливая, а создание отдельного государства на Ближнем Востоке для понаехавших европейцев рассматривалось ими как принуждение коровы к седлу. Их целью было единое, независимое палестинское государство (в котором еврейские иммигранты смогли бы остаться).

Рассуждая чуть более прагматично, можно предположить, что учитывая сложившийся баланс сил и реалистично оценивая свои возможности (и особенно ущерб после подавления Арабского Восстания 1936-1939), палестинцам следовало бы согласиться на раздел, а может быть и отказаться от идеи независимости, предпочтя на данном этапе укрыться под крылом одной из соседних арабских стран. В частности, Абдалла, первый король Трансиордании, предлагал палестинцам защиту, если те согласятся стать частью его королевства (об этом предложении пишет историк Рашид Халиди, наследник одной из палестинских знатных семей).

Но это теоретическая дискуссия в сослагательном наклонении. Как бы сложились события для простых жителей, особенно для тех ~400,000 арабов, которые, согласно резолюции, должны были остаться внутри еврейского государства (те самые ~40% на момент раздела, т. е. даже больше, чем доля самих евреев во всей Палестине!) — этого мы знать не можем.

Зафиксируем просто, что палестинские элиты план раздела отвергли.

При этом важно провести черту между палестинцами и соседними арабскими странами, непосредственными членами ООН, составляющими Арабскую Лигу.

Арабская Лига была также против раздела Палестины, но отнюдь не потому, что арабские страны желали видеть там независимое палестинское государство. Они просто не желали делиться Палестиной с чуждыми им сионистами. Разные арабские лидеры в разные годы рисовали в своём воображении то Большой Египет, то Большую Сирию, а конкретно в обсуждаемые годы все дружно подозревали, что у короля Абдаллы были особенно ярко выраженные амбиции по поводу Большой Трансиордании. И как показывает историк Ави Шлаим, эти подозрения были оправданы. Абдалла с самого начала вёл секретные переговоры с сионистами и британцами, договариваясь о передаче Западного Берега реки Иордан своему королевству в случае раздела. Теперь его предложение защитить палестинцев, пересказанное Рашидом Халиди, звучит логичнее!

В любом случае, зафиксируем, что арабские страны также отвергли план раздела.

Что касается сионистов, то здесь мы как раз наблюдаем победу прагматики. Нет никаких сомнений, что в идеале целью сионистов было создание отдельного еврейского государства на как можно большей территории и с как можно меньшим количеством арабов. В разные годы это формулировали самые разные сионистские лидеры, порой даже выходя за границы Палестины. И некоторые из них предлагали на этом основании официально отвергнуть идею раздела. Но сионистский «мейнстрим», во главе с Давидом Бен-Гурионом, всё же настоял на принятии раздела, по принципу «пока дают, надо брать — а там посмотрим как пойдёт».

Таким образом, очень важно разделять амбиции и «хотелки» с одной стороны и тактическую готовность принять что-то меньшее и далее действовать по ситуации — с другой. Ещё в 1937 г., обсуждая предыдущий план о разделе (план комиссии Пиля), Бен-Гурион объяснил эту разницу весьма красноречиво:

Никто не в праве требовать от человека отказаться от своего видения, своих амбиций [vision]. Мы примем государство в границах, установленных сегодня, но границы сионистских стремлений — дело лишь самого еврейского народа, и никакая внешняя сила не в силах их ограничить!

Этим же прагматичным подходом он руководствовался и призывая принять раздел 1947 г. В начале декабря он написал в своём дневнике:

Каждый школьник знает, что в истории не существует такого понятия, как окончательное соглашение — ни в отношении режима, ни в отношении границ, ни в отношении международных договорённостей.

Вместе с тем, я не считаю верным использовать эти цитаты как доказательство того, что сионисты непременно нарушили бы резолюцию. Повторюсь: «хотелки» — отдельно, ситуация — отдельно.

Так или иначе, зафиксируем, что сионисты приняли план раздела.

Не стану углубляться в детали позиции западных стран и СССР, а сразу перейду к главному:

29 ноября 1947 г. Резолюция ООН № 181 о разделе Палестины была принята большинством голосов.

И давайте ещё раз проговорим то, что почему-то очень часто смешивается в единую кашу в дискуссиях:

• В голосовании приняли участие 56 стран-членов ООН, и абсолютным большинством голосов (33) резолюция была принята. С этого момента конкретный голос каждой голосовавшей страны больше не имеет значения.
• Отдельно можно обсуждать заявления разных сторон — принимавших или не принимавших участие в голосовании — по поводу этого плана. Как мы сказали выше, сионисты поддержали раздел, в то время как палестинцы и арабские страны не поддержали его. Это никак не меняет того факта, что резолюция была принята.
• Главный вопрос теперь заключался в том, будет ли эта резолюция выполнена и приведёт ли это наконец к окончанию конфликта в Палестине.

К сожалению, тут вряд ли удастся избежать спойлеров и сохранить саспенс: уже спустя несколько месяцев станет очевидно, что резолюция не выполнена ни одной из сторон. А конфликт в Палестине обернётся катастрофой для палестинцев, а затем перейдёт в свою хроническую стадию.

Глава Третья. Война.

Первую «полноценную» войну нашего конфликта часто называют одним из главных последствий принятия 181-й Резолюции ООН о разделе Палестины. И это утверждение, пожалуй, справедливо. Но вот что интересно: не все согласны, когда и как эта война началась.

По самой простой версии, война началась 15 мая 1948 г., сразу после провозглашения государства Израиль. Это та самая версия прилежного адвоката Израиля: «евреи согласились на раздел и объявили о создании своего государства, а арабы на следующий же день напали на него». В самом начале нашего повествования я показал, что эта версия не выдерживает критики.

Более серьёзные историки как минимум согласны, что у войны было два этапа:

• Первый — до 14 мая 1948 г., ещё до создания государства Израиль и до формального окончания британского мандата. Гражданская война между евреями-сионистами и арабами-палестинцами.
• Второй — с 15 мая 1948 г., после вторжения регулярных армий арабских стран.

Началом первого этапа войны принято считать как раз эскалацию после принятия резолюции о разделе 29 ноября 1947 г. Впрочем, искать конкретную точку начала гражданской войны — это всегда дело весьма неблагодарное, если не сказать бессмысленное. Мы уже обсуждали в предыдущих главах, что ситуация в Палестине сильно накалилась ещё до всяких резолюций. Накалилась настолько, что британцы даже решили, что «пора валить». То есть столкновения между евреями и арабами не просто начались ещё до резолюции, а наоборот, сама эта резолюция была, в каком-то смысле, результатом этих столкновений! Так что это вопрос семантики, что считать началом какой-то новой войны, а что — просто продолжением старой.

Те, кто настойчиво желают тыкнуть пальцем сторону, бросившую первый камень конкретно в этой войне, иногда приводят следующую интерпретацию: палестинцы начали эту войну как сопротивление разделу. По сути, это несколько улучшенный вариант первой версии прилежного адвоката Израиля: всё так же «евреи согласились на раздел, а арабы в ответ на них напали», просто теперь имеются в виду не те арабы, которые ввели войска в мае 1948, а местные палестинцы. Такой интерпретации придерживается, например, историк Бенни Моррис. Только вот в его же книгах мы читаем следующую подробную хронику первых столкновений после голосования ООН:

В 8:20 утра 30 ноября 1947 года вооружённая банда из восьми человек из Яффо […] устроила засаду на еврейский автобус […] недалеко от Кфар-Сиркин, убив пятерых и ранив ещё нескольких. Полчаса спустя боевики открыли огонь по второму автобусу, двигавшемуся на юг из Хадеры, убив ещё двоих. […] Это были первые погибшие в войне 1948 года.
[…]
По преобладавшему мнению разведки ХАГАНА, подкреплённому анонимной арабской листовкой, почти сразу же появившейся на стене дома в Яффо, нападавшими двигало прежде всего желание отомстить за налёт ЛЕХИ, совершённый десятью днями ранее на дом недалеко от Раананы. […] Налётчики тогда выбрали пятерых мужчин из семьи Шубаки и казнили их в роще неподалёку. Налётчики полагали (судя по всему, ошибочно), что несколькими днями ранее Шубаки сообщили британским властям о проходящих поблизости учениях ЛЕХИ. Это привело к налёту британцев, в ходе которого были убиты пятеро еврейских юношей³.

Иными словами, первые погибшие в войне, начавшейся после принятия резолюции, скорее всего не имели никакого отношения к этой резолюции. И просто в качестве мысленного эксперимента, представьте, что голосование в ООН прошло бы на десять дней раньше. Тогда бы мы, по той же логике, могли сказать, что войну начали евреи — те самые, которые убили пятерых мужчин из семьи Шубаки. Что, разумеется, также не имело бы никакого отношения к резолюции. И этот весёлый клубок можно разматывать очень долго.

Да, бесспорно и закономерно, что принятие резолюции о разделе привело к новой эскалации. Уже в следующем абзаце Моррис детально описывает, как 1 декабря AHC (основной политический орган арабов-палестинцев) объявил национальную забастовку, а уже 2 декабря большая толпа арабов из Старого города Иерусалима, вооружённая дубинками и ножами, ворвалась в новый торговый центр на улице Мамила, нападая на еврейских прохожих и круша магазины. В ответ небольшие отряды ХАГАНА открыли огонь…

Эти короткие отрывки (из очень подробной хроники) как нельзя лучше передают общую атмосферу тех дней в Палестине. Это реальность гражданской войны, которая нарастала как снежный ком из атак первых на вторых, в ответ на атаки третьих на четвёртых, где между вторыми и третьими зачастую не было ничего общего кроме национальности (по которой распределялись «стороны» в этой войне).

И именно поэтому поиск первого камня, брошенного конкретно на этом этапе столкновений, не имеет большого смысла.

Война 1948 г. (а точнее: «Война 1947–1949 гг.») началась как очередная эскалация уже давно идущего конфликта, первопричинами которого являлись (а) сама цель сионистского проекта создать отдельное еврейское государство в Палестине и (б) палестинское сопротивление реализации этой цели.

На момент начала войны, у евреев уже была, по сути, национальная военная организация, хоть пока и подпольная — ХАГАНА. И за первые месяцы она окончательно превратилась в квази-армию: она была структурирована как армия, в её рядах были настоящие военные (в том числе, обученные британцами), была введена всеобщая воинская повинность (для парней и девушек) и т. д. После провозглашения Израиля, её просто взяли и переименовали в ЦАХАЛ. Кроме ХАГАНы, были также две небольшие, но очень радикальные вооружённые группировки: ИРГУН и (совсем небольшая) ЛЕХИ. В итоге они тоже частично вошли в состав ЦАХАЛ. Всё это вместе насчитывало более 30,000 солдат ещё в начале войны, а к концу личный состав утроился, а то и учетверился. Правда, это включает и все тыловые части, так что цифру стоит делить где-то пополам, но тут интересны не конкретные цифры, а скорее сам бурный рост.

У палестинцев не было ничего подобного. У них были многочисленные вооружённые группировки без центрального командования:

• Некоторые — совсем локальные, по паре десятков человек. Скажем, в конкретной деревне. Если на их деревню не нападали, они могли вообще не участвовать в войне или участвовать в составе какой-то другой группировки.
• Некоторые — районные, по паре сотен человек. Они вели бои в окрестностях своего района.
• Но кроме этого (и вероятно самыми организованными) были боевики в составе эдакого «ЧВК» — добровольческой армии под названием Arab Liberation Army (ALA). Помимо палестинцев, в ней состояли также добровольцы из соседних стран, в основном из Сирии и Ирака, суммарно несколько тысяч бойцов. Отмечу для справки, что на стороне евреев также воевали иностранные добровольцы, просто они были в рядах ХАГАНы.

Деревни часто заключали договоры о ненападении с еврейскими соседями. Поразительно, но большое количество людей хотели просто спокойно жить, и чтобы их не трогали. Часто деревни отказывались впускать к себе вооружённые группировки (районные или ALA), понимая, что «ответка» с еврейской стороны прилетит по жителям деревни.

В целом, первые несколько месяцев всё происходящее было типично для гражданской войны: с обеих сторон все точечно что-то взрывали, устраивали засады, теряли бойцов, в ответ стреляли по гражданским — словом, весело проводили время. И за всем этим со скукой в глазах наблюдали британцы, которые формально всё ещё были ответственны за порядок в Палестине и поэтому периодически вмешивались, чтобы разнять стороны.

Но всё коренным образом изменится в апреле 1948 г., когда ХАГАНА перейдёт в наступление.

Глава Четвёртая. Накба.

Как и с гражданской войной, сложно обозначить тот конкретный момент, когда началась Накба.

Некоторые ведут отсчёт с начала войны (декабрь 1947 г.) Но хотя довольно значительная часть палестинцев покинула свои дома уже в первые месяцы, говорить об этнических чистках тогда всё ещё было рано: ни одна из сторон ещё не захватывала населённых пунктов друг друга, а люди просто бежали от гражданской войны, если им было куда бежать. В основном это были представители среднего класса и выше.

А вот к началу апреля 1948 г. сошлись сразу несколько обстоятельств — и теперь каждый сможет решить для себя, в какой мере каждое из них повлияло на последующие события.

С самого начала войны, у евреев были достаточно веские основания ожидать вторжения арабских армий после ухода британцев. Как мы уже обсуждали, Арабская Лига официально отвергла план о разделе. Многие арабские лидеры намекали или прямо угрожали, что это приведёт к войне. Генеральный секретарь Арабской Лиги Аззам-паша заявил накануне принятия резолюции, что это может быть «война на уничтожение и грандиозная резня», хотя и добавил, что он лично не хотел бы, чтобы евреи его до этого довели. А Бенни Моррис цитирует министра иностранных дел Ирака, который и вовсе послал запрос британцам, поинтересовавшись у них, как бы они отреагировали, если бы арабские страны ввели свои войска в Палестину, ну скажем, сразу после окончания мандата⁴.

В целом, бурной риторики, кажется, было в достатке. И сионистские лидеры даже написали об этом длинный документ, который они ещё 2 февраля 1948 г. отправили в ООН. Там они перечисляют угрозы арабской стороны не выполнять резолюцию и решить проблему военным путём. И обещают сопротивляться. Задним числом, есть основания полагать, что арабские лидеры и сами не желали, чтобы их риторику пришлось реализовывать на практике. Но архивы и военные документы еврейской стороны подтверждают, что те действительно ожидали вторжения.

Таким образом, помимо политических «хотелок» сионистов, война предоставила также и сугубо военную мотивацию: готовясь ко вторжению арабских армий, важно было закрепить контроль над территорией будущего еврейского государства; прежде всего, обезопасить его границы (потенциальные линии вторжения) и взять под контроль основные дороги.

Тем временем, гражданская война шла полным ходом, и конца ей видно не было. Показательно, что к концу марта 1948 г. число жертв с обеих сторон было примерно одинаковым — около 900-1000 погибших с каждой стороны⁵.

Успешнее всего арабские атаки были как раз на дорогах: они атаковали еврейские конвои, как военные, так и продовольственные. Самым ярким примером тут была дорога из Тель-Авива в Иерусалим, которая практически полностью проходила через арабскую территорию. Где-то с начала года еврейский квартал Иерусалима был едва доступен из-за постоянных атак на конвои, и к концу марта 100,000 еврейского населения находились там в блокаде. Похожая ситуация была и в еврейских поселениях на юге (Негев), на северо-западе Галилеи и т. д.

Словом, всё происходящее было не очень похоже на шаги на пути к мирному выполнению Резолюции о разделе Палестины. И что ещё хуже, так начинали думать американцы и британцы. 19 марта 1948 г. представитель США даже заявил в Совбезе ООН, что «может, ну его, этот раздел…»

Вспомним, что сразу после грядущего ухода британцев сионисты вообще-то планировали объявить о создании еврейского государства. Как мы уже обсуждали в прошлых главах, в идеале, их целью было создание государства на как можно большей территории и с как можно меньшим количеством арабов. И в этой связи, новая перспектива не создать его вообще (поскольку изнеженные западные супердержавы подумывают отозвать свою поддержку раздела) совсем не радовала сионистских лидеров. Да и в целом, от размышлений обо всём происходящем, их лица стали грустными…

Но затем они повернули головы и увидели свежеприбывшую партию оружия из Чехословакии.

Дело в том, что с начала войны сионистам удалось собрать круглую сумму денег с различных симпатизирующих им доноров, и основная доля этих денег была потрачена, конечно, на закупку оружия. Первые контрабандные поставки успешно достигли берегов Палестины как раз к началу апреля (напомню, что формально ХАГАНА всё ещё была подпольной организацией). Без этого оружия ХАГАНА вряд ли могла бы позволить себе масштабные военные операции. Но теперь положение радикально изменилось.

И вот, с апреля 1948 г. еврейская сторона переходит в наступление.

Вот только… Что означает «наступление» в гражданской войне? Каковы его цели и где находятся позиции противника? Ответ на этот вопрос нам даёт документ, известный как «План Далет» (Plan D), разработанный чуть ранее. В нём заявлена уже понятная нам цель установить контроль над территориями будущего еврейского государства и защитить его границы. Но он также указывает своей целью, цитирую, «взять под контроль зоны концентрации еврейских поселений за границаии еврейского государства, для защиты от войск, ведущих боевые действия с позиций внутри государства или за его пределами».

А далее план описывает операции против «поселений противника» (также известных как арабские деревни), в том числе с целью их уничтожения и изгнания «противника» (также известного как арабское население). Так деревни не смогут быть использованы в качестве позиций для ведения боевых действий, а еврейской стороне будет проще и безопаснее воевать, когда произойдёт ожидаемое вторжение арабских армий.

Иронично, что впоследствии популярным станет миф о том, что это арабские армии массово приказывали палестинцам уходить, чтобы им было легче воевать с сионистами.

«План Далет» был реализован в виде нескольких наступательных операций, в разных районах Палестины. Историк Валид Халиди (в приведённом выше документе) приводит список из 13 операций, 8 из которых проведены за пределами границ еврейского государства (согласно плану раздела). Всё это — до образования государства Израиль, то есть с апреля по середину мая.

В ходе этих операций, отряды ХАГАНы (а иногда ИРГУН и ЛЕХИ) захватывали арабские деревни одну за другой и изгоняли население, если оно не бежало самостоятельно (большинство населения, судя по всему, бежало — из страха, после захвата соседних деревень, из-за слухов о наступлении и т. д.). Обычно за этим следовало мародёрство, после чего деревня сравнивалась с землёй (без этого вся операция не имела бы смысла, так как люди могли бы вернуться назад). В некоторых случаях (таких как Дейр-Ясин) имела место резня гражданского населения, изнасилования и прочие вещи, которые никогда не делают «наши мальчики» (независимо от того, под чьим они флагом).

Поведение жителей деревень разнилось от случая к случаю, но не имело большого влияния на результат. Некоторые деревни сопротивлялись, другие — нет. Из некоторых ранее совершались атаки на евреев, из других — нет. Некоторые просили принять капитуляцию или подписывали договор о ненападении. Все эти вариации имели мало значения. Деревни становились целью захвата не из-за их непосредственной деятельности или угрозы. А просто потому, что они были — то есть находились там, где еврейские силы желали взять контроль.

В логике этой войны, арабское население было априори потенциально враждебным. А в логике сионизма — нежелательным. Эти два вида логики сошлись воедино и материализовались в полномасштабные этнические чистки.

И не деревнями едиными… Два очень важных городских центра — Хайфа и Яффо — были покинуты арабским населением в ходе боёв в апреле и мае. Хайфа — на еврейской территории, Яффо — на арабской. Также на еврейской территории от арабского населения были очищены Тверия, Цфат и Бейсан (Бейт-Шеан). Последний — просто из-за своей близости к границе.

По состоянию на 14 мая 1948 г., около 300,000 палестинцев вынужденно покинули свои дома. И как оказалось, потеряли их навсегда. Но это был лишь первый этап Накбы.

А 14 мая 1948 г. закончился британский мандат и родилось государство Израиль.

Глава Пятая. Давид и Голиафы.

Уже в ноябре 1947 г. военный комитет Арабской Лиги под командованием иракского генерала Исмаила Сафвата (Ismail Safwat) постановил, что сил палестинских вооружённых группировок никак не хватит для победы над сионистами, и соответственно, арабские страны должны будут вмешаться. Но хотя вопрос интервенции неоднократно поднимался на заседаниях Арабской Лиги и до, и после этих выводов, большого желания вводить войска в Палестину у арабских стран, судя по всему, не было.

Они знали о своей слабости. Арабские страны лишь недавно стали формально независимыми, их армии были образованы западными «опекунами» (британцами и французами), причём только армия Трансиордании представляла собой серьёзную боевую армию, обученную и готовую воевать против внешнего противника. Также они вряд ли горели желанием лишний раз злить британцев, пока их мандат в Палестине всё ещё формально продолжался. Наконец, члены Арабской Лиги не отличались большим доверием друг к другу, и если они и могли хоть в чём-то прийти к согласию, так это в том, что они все вместе не доверяли королю Трансиордании Абдалле. Который, напомню, был единственным из них, у кого была серьёзная боевая армия.

Всё это не очень-то располагало к интервенции, и Арабская Лига предпочла соучредить ALA (уже упомянутую в прошлых главах «ЧВК» из добровольцев) и затем периодически выражать свою обеспокоенность событиями и угрожать сионистам риторически.

Но когда в апреле 1948 г. целые потоки палестинских беженцев хлынули в соседние арабские страны, то ни выражений обеспокоенности, ни даже жёсткой милитаристской риторики уже не хватало. Становилось очевидно, что ХАГАНА вот-вот уничтожит палестинское сопротивление и ALA. А приток беженцев оказывал значительное влияние и на общественные волнения, и на экономические перспективы молодых арабских стран. Иными словами, давление на арабских лидеров росло «снизу» — из-за народной симпатии к соседям-палестинцам и из-за притока беженцев оттуда. С этим нужно было что-то делать. И вот так, в конце апреля 1948 г. было принято решение вводить войска.

Таким образом, если сфокусироваться на секунду только на военной мотивации (и оставить за скобками политическую мотивацию, «встроенную» в саму логику сионизма), то вот вам краткое содержание предыдущих серий:

Сионисты так сильно опасались вторжения арабских стран в Палестину, что укрепляя свои границы, они прибегли к этническим чисткам, которые сделали это вторжение практически неизбежным.

Впрочем, это лишь интерпретация, и вы вольны выбирать себе другую. Мы не можем утверждать достоверно, что было бы, если бы сотни тысяч палестинских жителей не были изгнаны из своих домов в те роковые полтора месяца. Но порядок этих событий бесспорен:

Решение о вторжении было окончательно принято 29-30 апреля на одновременных встречах глав арабских государств в Аммане и начальников штабов в Зарке. Египет по-прежнему воздерживался. Но деваться было уже некуда. И 11–12 мая Египет также присоединился к решению о вторжении⁶.

О своём решении Арабская Лига официально сообщила в ООН. Целью вторжения они объявили, цитирую, «восстановление закона и порядка и предотвращение дальнейшего кровопролития в Палестине».

Они также злорадно отметили, что «мы же ведь предупреждали ООН, что вся эта идея с разделом не приведёт ни к чему хорошему», и повторили свою официальную позицию, согласно которой…

…единственным справедливым решением проблемы Палестины является создание в ней единого государства на основе демократических принципов, которые обеспечат всем жителям равенство перед законом и предоставят всем меньшинствам гарантии, предусмотренные во всех демократических конституционных государствах, обеспечивая им полную защиту и свободный доступ к святым местам.

15 мая 1948 г., через день после окончания британского мандата и провозглашения государства Израиль, арабские армии ввели свои войска в Палестину.

По версии прилежных адвокатов Израиля, сразу семь гигантских и мощных арабских Голиафов напали на одного худенького еврейского Давидку. И хотя сионисты, как мы помним, в Бога особо не верили, но Бог им всё же помог.

Сразу скажем, что у еврейской стороны были все основания бояться этой войны. Во-первых, если такой нарратив сохранился даже почти 80 лет спустя и всё ещё кого-то убеждает, то представьте, как опасались поражения сионисты «в моменте», ещё достоверно не зная, против каких именно армий им предстояло воевать. Во-вторых, хотя война и закончилась уверенной победой Израиля, цену он заплатил высокую: около 6000 погибших, что, заметим, больше, чем суммарные потери арабских армий. Хотя потери палестинцев были ещё выше (впрочем, о точных цифрах до сих пор спорят). Короче говоря, эта война ни для кого не была развлечением.

Тем не менее, реальность несколько отличалась от вышеописанной библейской картины. Во-первых, арабских армий было не семь, а четыре. Во-вторых — не четыре, а от силы две с половиной. А в-третьих, армия Израиля превосходила их все вместе взятые, как по количеству солдат, так и по количеству вооружения.

Давайте по-порядку:

• У Саудовской Аравии и Йемена ещё не было армий, и им нечем было вторгаться.
• Ливан в последний момент передумал и во вторжении также не участвовал.
• Грозная армия Трансиордании на территорию еврейского государства не нападала. Вместо этого, она заняла Западный Берег реки Иордан, предназначенный для арабского государства, который по итогу войны ей и достанется. Историк Ави Шлаим в своей книге подробно разбирает секретные переговоры короля Абдаллы и сионистского руководства, которые привели к этому негласному «взаимопониманию» (если не сказать сговору). И хотя эта интерпретация не всеми принимается, да и воевать с иорданской армией евреям всё же довелось, тем не менее, другой историк красиво описывает евреев и иорданцев как «лучших из врагов».
• Войска Ирака, говорят, планировали захватить еврейскую Нетанию, но не дошли, и основной бой с ними произошёл под арабским Дженином, где эта вся история и закончилась.
• Остаются Сирия и Египет. Эти и были главными врагами Израиля. Судя по всему, обеим пришлось в спешке менять планы в последний момент: Сирия изменила точку нападения после отказа Ливана, а Египет добавил восточное направление, заподозрив сговор евреев с Абдаллой и решив откусить кусок у подозрительного короля.

Помимо пресловутого ближневосточного «балагана» с планированием, тут можно обратить внимание на разницу между «вторжением в Палестину» и «нападением на Израиль» (то есть, на территорию, предназначенную для еврейского государства). Четыре армии ввели войска в Палестину, но только Египет, Сирия и чуть-чуть Ирак напали на Израиль, с точки зрения плана раздела.

В целом, большинство сражений велось на территории, предназначенной для арабского государства. А как так вышло — это уже вопрос не только к арабским армиям.

Впрочем, не стоит уходить во вторую крайность и повторять популярный миф о том, что «арабские армии на Израиль вообще не нападали, а только хотели занять арабскую территорию». Чего и кто хотел — я судить не берусь (возможно, просто отдыха на пляже). Но Египет начал своё вторжение с авиаударов по Тель-Авиву (попутно атакуя еврейские поселения в Негеве), Сирия начала своё путешествие по Палестине в районе озера Кинерет (возможно, план был завоевать Тверию), а Ирак атаковал окрестности Нетании. Всё это — территории, выделенные для еврейского государства. Таким образом, конечно же, они напали на Израиль, и аргумент о том, что арабские армии внезапно решили выполнять резолюцию ООН, просто фактически неверен. Да и логики в нём немного, учитывая, что резолюцию эту они изначально отвергли и повторили свою позицию в письме ООН перед вводом войск (см. выше).

Понимаю, что адвокатам обеих сторон очень больно отпускать 181-ю Резолюцию о разделе Палестины, но боюсь, что на данном этапе она действительно уже никого не интересовала.

Возвращаемся к размерам Давида и нападавших на него Голиафов. Разумеется, по площади своих территорий и по общему количеству населения, арабские страны во много раз превосходили Израиль. И это очень интересный, но также и очень бесполезный факт. Более актуальный факт заключается в том, что по количеству солдат на территории Палестины, армия Израиля с самого начала не уступала, а наоборот, опережала противника. И по ходу войны эта разница только росла в пользу Израиля (я уже упоминал, что личный состав израильской армии за время войны как минимум утроился).

Самый спорный для Израиля период был в первые недели этого этапа войны, когда ему не хватало вооружения. Но когда 29 мая 1948 г. Совбез ООН ввёл эмбарго на поставку оружия всем сторонам конфликта, то вдруг обнаружилось, что контрабандные пути, налаженные во времена романтики и подполья ХАГАНы, не очень-то зависимы от решений ООН. И в то время, как внезапно законопослушные США, Британия и Франция прекратили поставки оружия арабским странам (а это были их главные поставщики в те годы), Израиль продолжил наполнять свои склады посылками из Чехословакии.

С этого момента и до конца войны Израиль имел бесспорное и значительное преимущество, как по количеству солдат, так и по вооружению.

К лету 1949 г. Израиль подписал отдельные договоры о перемирии с каждым из участников.

• По итогам войны, Израиль контролировал уже 78% территории Палестины (вместо 55%, выделенных по плану раздела).
• Трансиордания, теперь переименованная в Иорданию, контролировала Западный Берег, включая Восточный Иерусалим.
• Египет контролировал Сектор Газа.

Линия прекращения огня 1949 г. стала впоследствии известна как «Зелёная черта» (Green Line). На сегодняшний день она является де-юре признанной международной границей Израиля (но произойдёт это признание почти двадцать лет спустя, когда де-факто Израиль будет контролировать уже все 100% Палестины).

А для палестинцев всё это время продолжалась Накба.

Десятки тысяч палестинцев, изгнанных из Лода и Рамле, десятки и сотни тысяч изгнанных и бежавших из Верхней Галилеи и Негева — всё это добавилось в ходе операций израильский армии на втором этапе войны.

Когда дым рассеялся, около 150,000 палестинских арабов всё ещё оставались на территории государства Израиль (теперь увеличенного до «Зелёной черты»). Им было выдано гражданство, хотя часто упускается тот факт, что большинство из них оставались под военным управлением вплоть до 1966 г. (это включало ограничение свободы передвижения, комендантские часы, закрытые зоны, районы-гетто и прочие меры, знакомые вам из фильмов-антиутопий).

Но главное: около 750,000 палестинских арабов стали беженцами.

Возможно, сам факт образования беженцев во время войны и не выглядит столь уж удивительным. С кем не бывает… Иногда люди бегут от войны, чтобы потом вернуться домой. В более трагичных случаях, меньшинства изгоняются или бегут оттуда, где им больше не рады, и их затем принимают «свои» национальные государства (так судетские немцы были изгнаны из Чехословакии в «свою» Германию, сербы были вычищены из Хорватии в «свою» Сербию, а евреи из арабских стран массово переехали — или бежали — в «свой» Израиль).

Палестинцы также стали тем меньшинством, которому не рады. Но им не удалось бежать в «своё» государство, ведь оно так и не было создано. На его месте сейчас стоял Израиль, тот, в котором им были не рады…

Глава Шестая. Беженцы.

Был ли «План Далет» политическим планом этнических чисток? Или он был военным планом защиты своей территории? Или изначально он был военным, но политическое руководство очень обрадовалось, когда его результатом неожиданно стали этнические чистки? А может, не так уж и неожиданно? А вот, скажем, тот конкретный командир, чей отряд вычищал вон ту деревню… на сколько он мыслил в рамках военной логики, а на сколько — в рамках мечты о еврейском государстве без арабов? И что же тут первично? Где цель, а где средство? Кто мы и зачем мы? Эти сложные и неоднозначные вопросы безумно волнуют историков и телезрителей!

Как и ещё более удивительный вопрос: «Почему они бежали?» Здесь, честно говоря, доходит до откровенно комичного. Историк Бенни Моррис неоднократно описывает ситуации следующего характера. Скажем, идут бои за город. В течение нескольких дней или недель еврейские силы обстреливают арабские кварталы из винтовок и миномётов. С другой стороны стреляют арабские вооружённые группировки. В городе голод, предприятия закрыты, разруха и страх. Всё это Моррис описывает с присущей ему детальностью, несколько страниц подробного (я бы даже сказал, чрезмерно подробного) текста. И после всего этого в полуразрушенный город приезжает какой-нибудь сионистский лидер и затем пишет в своём дневнике: «Я был поражён… Город опустел… Почему же они бежали?!».

Не берусь комментировать, насколько искренним было недоумение сионистских лидеров и насколько его разделяет сам Моррис — всё это, на мой взгляд, не имеет никакого значения. Но как бы комично это ни звучало, это породило весьма устойчивые нарративы среди прилежных адвокатов Израиля, согласно которым арабы «просто сами бежали» — то ли из-за трусости, а то ли и вовсе по приказу арабских лидеров, чтобы тем было удобнее воевать с сионистами. И никто их никуда не выгонял, а босоногая Гольда Меир даже бежала вслед за ними по средиземноморскому песку и кричала: «Постойте! Ну куда же вы?»

Возвращаясь от фольклора к реальности, напомню, что в предыдущих главах мы уже обсуждали, что захват и очистка арабских деревень и кварталов были главной и отлично задокументированной тактикой еврейских сил, в соответствии с «Планом Далет». Именно еврейская сторона массово очищала территории от арабов, чтобы было удобнее воевать (не говоря уже о политических целях). Поистине:

Every accusation is a confession.

Но отметим, что есть точечные свидетельства самых разных случаев в ходе этой войны. Есть случаи, когда арабские лидеры (местные или соседние) действительно призывали арабов покинуть территорию — в целях эвакуации или чтобы им было удобнее воевать против евреев. Есть также случаи, когда арабские лидеры наоборот призывали арабов остаться. При желании, в разных местах можно найти самые разные примеры чего угодно. Но можно с достаточной уверенностью сказать, что абсолютное большинство арабов действительно бежали просто спасаясь от войны. И не очень понятно, с каких пор такое поведение стало загадочным…

Ну, а тех, кто не бежал, систематически изгоняли еврейские силы. И да, действительно, зачастую им уже не приходилось этого делать. Оставляю вам право самим поразмышлять о том, что было бы, если бы еврейские солдаты, получив приказ захватить и очистить конкретную арабскую деревню, нашли там больше оставшихся арабских семей (право, у меня нет никаких предположений!)

Да, весьма вероятно, что и бежавшие арабы, и сами евреи тогда верили, что этот исход будет лишь временным. И тут мы, наконец, переходим от бессмысленной полемики к тому, что действительно важно.

Это не первый случай в нашем повествовании, когда чем жарче дискуссия, тем меньше значения имеет обсуждаемый вопрос. Ведь за этими увлекательными спорами о том, почему убежал каждый конкретный араб и что было в голове у каждого конкретного еврейского солдата, теряется гораздо более значительный и однозначный аспект:

Проблема не в том, что они бежали.
Проблема в том, что им не позволили вернуться.

Ещё в мае–июне 1948 г., в разгар войны, израильское руководство приняло решение не допустить возвращения палестинских беженцев. Йосеф Вайц, председатель еврейского национального фонда (JNF/KKL) и давний адвокат идеи «трансфера» (этнических чисток), от имени учреждённого им же самим «Комитета по Трансферу» объяснил остальным сионистским лидерам:

Война и массовый исход арабов настолько усилили их враждебность по отношению к нам, что сделали невозможным существование в государстве Израиль сотен тысяч арабов, испытывающих эту ненависть⁷.

Иными словами, из-за враждебности арабов, нам пришлось их выгнать, и за это они нас так ненавидят, что мы не можем впустить их обратно.

Решение реализовывалось через вполне конкретную политику в течение последующих лет:

• Израиль систематически разрушал оставшиеся пустые деревни. На их месте строились новые еврейские поселения (этот процесс назывался «иудизацией» территории).
• Большая доля новых репатриантов заселялась в опустевшие арабские кварталы городов. Небольшие количества оставшихся там арабов концентрировались в районах-гетто под военным контролем, а иногда изгонялись.
• Земли и сельскохозяйственные угодья конфисковывались Израилем и передавались в пользование евреям.

Обсуждать детали того, как именно эти процессы были оформлены юридически, столь же ценно, как обсуждать законотворчество кота, присвоившего себе оставленную в холодильнике сметану. Но если вы настаиваете, то красивый пример такого законотворчества — это закон 1950 г. «Об имуществе отсутствующих», сформулированный на основе предшествующих ему экстренных указов и демократически постановивший, что это самое имущество может быть конфисковано Израилем (включая землю и всё остальное). Особенно креативным был специальный термин «присутствующие отсутствующие» — так называли тех арабов, которые покинули свои дома (то есть «отсутствовали»), но при этом остались где-то на территории Израиля (то есть «присутствовали»). Около трети всех израильских арабов (чуть менее 50,000) находились в этом статусе. Впрочем, красивый термин им мало помогал: хотя они и присутствовали в Израиле, но на своей земле они отсутствовали, и соответственно, их земля и имущество также обычно конфисковывались. Как я и предупреждал, тут всё очень просто и скучно.

Ещё одной группой людей, получившей свой креативный термин, стали «проникающие» (infiltrators). Так называли палестинских беженцев, пытающихся пробраться на территорию Израиля. Кто-то приходил с целью атаки на еврейские поселения — Вайц угадал насчёт некоторой враждебности лишённых всего людей. Но абсолютное большинство «проникало» чтобы вернуться в свои дома (если от них ещё что-то осталось), найти родственников или хотя бы собрать урожай. Поскольку эти проникновения однозначно расценивались как угроза безопасности государству Израиль, армия получила приказ «стрелять по всему, что движется», а популярные пути проникновения минировались. По данным Бенни Морриса, за период 1949-1956 около 5000 беженцев были убиты при попытке «проникновения», абсолютное большинство из них — безоружные.

Неугомонное международное сообщество уже тогда давило на Израиль. Фольке Бернадот, посредник ООН в арабо-израильском конфликте, всё сильнее настаивал на возвращении палестинских беженцев. Пока не был убит группировкой ЛЕХИ в Иерусалиме 17 сентября 1948 г. Впрочем, говорят, что не любили они его не только за это, а вообще.

А 11 декабря 1948 г. была принята Резолюция ООН № 194, закрепляющая право палестинских беженцев на возвращение. Как и со 181-й Резолюцией, мне вряд ли удастся сохранить саспенс: эта резолюция также не была выполнена.

Следите за руками:

• Сперва Израиль решил не признавать право на возвращение до полного урегулирования конфликта.
• Затем Израиль стал отвергать любое предложение об урегулировании, если оно включало в себя право на возвращение.

Ключевая проблема конфликта в Палестине — проблема палестинских беженцев — перешла в свою хроническую стадию.

Вместо послесловия.

События 1947–1949 гг. не были началом конфликта в Палестине. Но они были одной из важнейших его кульминаций, одновременно породившей еврейское государство Израиль и проблему палестинских беженцев. Для одних это стало победой сионистского проекта, для других — катастрофой. И называйте эти события хоть Войной за Независимость, хоть Накбой, но они стали тем первородным грехом Израиля, без осмысления которого невозможно хоть сколько-нибудь адекватное обсуждение последующих событий и путей решения этого конфликта.

Немало копий было сломано (и продолжает ломаться) в полемике о том, насколько порочной была изначальная идея сионизма, имела ли она шанс на успех более мирным и справедливым путём и насколько вообще уместен разговор о справедливости в контексте положения евреев в Европе (в конце 19 в. и тем более в середине 20 в.) В этом повествовании я старался не углубляться в морализаторство свыше того уровня, который был минимально необходим для понимания мотивации обеих сторон. Но как бы вы ни отвечали для себя на вышепоставленные вопросы, очевидно одно:

Решая «еврейский вопрос в Европе» за счёт палестинских арабов, сионисты создали «арабский вопрос в Израиле» и не смогли (или не пожелали) его решить.

Вся последующая история так или иначе уходила своими корнями в этот вопрос. Атаки палестинцев на евреев — с самого начала конфронтации, но особенно после создания государства Израиль — невозможно рассматривать в отрыве от вопроса о том, кто эти палестинцы, откуда они там взялись и почему так возненавидели Израиль.

Показательно, что в ранние годы существования Израиля это было очевидно самым убеждённым сионистским лидерам. Когда 29 апреля 1956 г. в кибуце Нахаль Оз возле Сектора Газа палестинцами был убит начальник охраны Рои Ротберг, на его похоронах главнокомандующий ЦАХАЛ Моше Даян произнёс следующее:

Вчера утром Рои убили. Тишина весеннего утра ослепила его, и он не увидел тех, кто поджидал его в засаде. Но не станем сегодня обвинять его убийц. Что нам с этих обвинений? К чему твердить об их ярой ненависти к нам? Восемь лет они сидят в лагерях беженцев в Газе, пока мы на их глазах превращаем земли, где жили они и их отцы, в свои…

Так же, как Йосеф Вайц, которого я цитировал в одной из глав, Моше Даян и другие сионисты первых поколений прекрасно понимали тогда, откуда взялась эта арабская ненависть. Они отлично знали, как образовался Израиль. И да, они считали это необходимым! Моше Даян продолжил:

Для того, чтобы их надежда уничтожить нас угасла, мы должны быть готовы в любое время суток! Мы — поколение поселенцев, и без прочных касок и пушек мы не сможем сажать деревья и строить дома. Не будет жизни нашим детям, если мы не выроем убежищ, а без колючей проволоки и пулемета мы не сможем ни проложить дорогу, ни пробурить скважину для воды. Миллионы евреев, уничтоженных и лишённых земель, наблюдают за нами из пепла истории и призывают нас заселять и застраивать землю для нашего народа!

Что ж, его можно обвинить в чрезмерном оптимизме — он полагал, что эти тяготы (такие как необходимость подавления арабских «хотелок» не жить в лагерях беженцев) не растянутся дольше, чем на одно поколение. Но как видите, в этой речи нет ни сожаления, ни призыва собирать чемоданы. Он не оспаривал необходимости содеянного! И согласны вы с ним или нет — но в этой речи (как и в цитате Вайца) есть как минимум честность перед самим собой и признание рациональной природы «арабской враждебности».

Однако, для последующих поколений израильтян знания о первородном грехе сменились мифами о непорочном зачатии.

Со временем были выстроены целые этажи из этих мифов, заполненные кривыми зеркалами с наклейками о «безгрешности оружия» (purity of arms), «самой моральной армии», а после очередной кульминации 1967 г. — ещё и «доброкачественной оккупации» (benign occupation). При таком самовосприятии израильтян, связь между «арабской враждебностью» и действиями Израиля была либо перевёрнута с ног на голову, либо утрачена вовсе.

И к тому моменту, когда 7 октября 2023 г. всё в том же кибуце Нахаль Оз палестинцами было убито и похищено уже гораздо большее количество израильтян, ожидать речи, подобной той, что в начале этой спирали произнёс Моше Даян, было уже немыслимо. Ни 75 лет в лагерях беженцев, ни 56 лет в израильской оккупации, ни 17 лет в израильской блокаде уже не объясняли израильтянам природу той загадочной «арабской враждебности», которую продемонстрировали палестинцы в тот кровавый день и которая была так понятна присутствующим в далёком 1956 г.

Ведь сегодня «арабская враждебность» существует уже как данное, как иррациональный феномен, исходя из которого Израиль вынужден строить свою политику. Эта враждебность связана с арабским менталитетом, палестинским национальным самосознанием, мусульманской культурой, внешним влиянием, внутренним влиянием, всемирным антисемитизмом, завистью к высоткам Тель-Авива и с чем угодно ещё, но только не с действиями Израиля — ни с нынешними, ни тем более с прошлыми. Напротив, израильские действия представляются праведными, насколько это вообще возможно: он изо всех сил старается сохранить свою непорочность, в тяжёлых условиях имманентной арабской враждебности.

Между тем, около 70% населения Сектора Газа — это беженцы Накбы и их потомки. Они были изгнаны из других частей Палестины во время событий 1947–1949 гг. и чуть позднее, а с 1967 г. непрерывно находятся под израильским военным контролем — в разных формах оккупации и блокады. Судя по всему, жестокая атака 7 октября была для большинства из них первой вылазкой за границы Сектора.

И на мой взгляд, если быть знакомым с базовыми фактами об этих событиях, то совсем не сложно увидеть в них единую спираль.

Никакое количество лукавства и изворотов не скроет прямой причинно-следственной связи между изгнанием сотен тысяч человек и ростом «арабской враждебности». И достаточно быть минимально честным с самим собой, чтобы признать закономерность того, что эта враждебность продолжила расти, когда проблема палестинских беженцев — «арабский вопрос в Израиле» — усугубилась оккупацией этих беженцев, продолжающейся в течение вот уже почти 60 лет.

Когда причинно-следственная связь переворачивается вверх ногами, когда катализатор болезни предлагается как её лекарство, то результатом становится бесконечная спираль.

И поэтому, первый шаг — это разобраться с фактами. Правильно расставить хронологию. Определить, где причина, а где следствие. Признать рациональность этой причины. Понять мотивацию сторон. И отбросить накопленную за эти годы бессмысленную эзотерику о глубинах арабского сознания.

Иными словами, первый шаг –
это осмыслить первородный грех Израиля.

И не для того, чтобы просто покаяться. А чтобы осознать, что никакая доза самообмана не позволит перевернуть вверх ногами причинно-следственную связь между нерешённой проблемой палестинских беженцев и той вечной проблемой безопасности израильтян, которой оправдываются всё более чудовищные витки спирали этого конфликта.

Помочь кому-то сделать этот первый шаг — вот в чём, пожалуй, и была цель моего не очень короткого повествования.