Предисловие

1

Мои записи — не пересказ услышанных истин, не запечатление вычитанной в древних книгах мудрости. Это моя облеченная в письмена песня — песня ярости и крови, слабости и силы, ненависти и любви, веры и безверия, смеха и слез.

И пусть голос мой хрипл, слова нестройны, а песня не нова. Но это — мой голос, мои слова, и моя песня. Я захотел ее спеть, и я ее спел.

Что же до ее новизны — нет ничего нового под солнцем.

Наивно было бы предполагать, что спетая мною песня прозвучала впервые…

2

Путь к Невозможному — невозможен. Это есть путь, который не существует. Поэтому его нельзя найти.

Но по нему можно следовать.

3

Я ничего не знаю о пути к Невозможному других людей. Я не знаю, каким образом они следуют по нему. Я не знаю, куда они приходят, следуя по нему, и приходят ли они куда-нибудь.

Можно ли утверждать, что этот путь един для всех?

Ведь даже если и кажется, что люди идут по одному пути к одной цели, всегда ли это так на самом деле?

Не является ли эта общность лишь видимостью, создаваемой словесным сотрясением воздуха (flatus vocis)? Видимостью мнимого единства, скрывающей действительную разность людских целей и дорог к ним?

Я знаю только свой путь.

Книга первая

Круг меча

Часть первая

Может ли барс переменить пятна свои?

И мечом своим ты будешь жить

(Бытие, гл. 27, ст. 40)

Вступление

Летний вечер твоего дня.

Обжигающе-слепящий солнечный блеск начинает приглушать свою неистовую яркость. Удушающая жара развеивается ласковым прохладным ветерком.

Ты выходишь из искусственного холода наглухо запечатанного дома, чтобы с головой погрузиться в живой мир летнего вечера, в запах травы, в свет солнца, начавшего свой неспешный путь за край земли.

Ты разводишь костер, завариваешь на огне крепкий чай. Вьется-выплясывает пламя. Искры взлетают до небес живыми светляками. Они поют о том, что пришло время исхода.

И, внимая им, ты отбрасываешь всякую осторожность и позволяешь прошлому ворваться в тебя острыми огненными, обжигающими языками казалось бы напрочь позабытых образов и переживаний…

“Как я его, а?!”, или наука побеждать

(Мини-пьеса в двух мини-сценах)

Действующие лица

Й: худощавый подросток обманчиво интеллигентного вида.

А: быковатый арс¹, сразу видно, что не брезгует горькой каплей² и не дурак подраться.

Ш: эпично-напыщенный приятель Й, перемолотый в деньгах³ молодчик, из элитного района.

Х1, Х2, Х3: кореша А.

Занавес открывается

Сцена 1

А (пронзительно свистнув через выбитый зуб проходящему мимо Й): Эй, ханон⁴. Сюда подошел! (Й подходит)

А: Деньги есть? (Й молчит, спокойно и внимательно смотрит на А). А ну-ка одолжи дяде соточку.

Й: Пошел на х*й (разворачивается и неторопливо уходит).

(А с отвисшей челюстью смотрит ему вслед, несколько секунд приходит в себя, а затем начинает изрыгать угрозы вперемешку с ругательствами и божбой, рассказывая всему району, что он сделает с Й при следующей встрече).

Сцена 2

А (столкнувшись с Й через какое-то время): слышь, ханончик, я говорил, что если еще раз тебя тут встречу — поломаю?

Й (уточняюще переспрашивает): точно говорил?

А (набрав в легкие побольше воздуха и срываясь на визг): Точно го…

Й молниеносно, как дикий кот, подпрыгивает к быкующему А, крутнувшись, резко, без замаха, глубоко всаживает ему в живот кулак чуть ниже мечевидного отростка, и так же молниеносно разрывает дистанцию.

А, широко раззявив рот и выпучив глаза складывается вдвое, удобно подставляя лицо для удара ногой. Й смачно бьет, опрокидывает А в пыль и начинает обрабатывать точными ударами, лишая его возможности агрессировать.

Проходящий мимо Ш, произнеся что-то похожее на “а я тебе говорил, тише будь”, картинно прикладывает пару раз поверженного А ногой по почкам.

Закончив экзекуцию, Й неторопливо уходит.

А (кое-как прокашлявшись, продышавшись, и пытаясь утвердиться на четырех костях): эй-стоять-куда-пошел! Стоять-я-сказал!!! чё, зассл, да?! Ну точно, зассл. Ссык*о, в следующий раз встречу, урою, не успеешь убежать! И дружка твоего тоже!

(обращаясь к появляющимся из-за угла корешам Х1, Х2 и Х3): как я его, а?

Занавес закрывается.

***

¹ Громила, гопник.

² Любитель выпить.

³ Очень богатый.

⁴ Ботан, задрот.

Инициация

1

…"Поражения неизбежны" — так говоришь ты себе, и медленно поднимаешься с земли, выплевывая грязь и кровь, и острые обломки зубов впиваются и царапают тебе язык, но ты не замечаешь этого.

"Не терпит поражения только тот, кто никогда не вступает в битву" — утешаешь ты сам себя, пытаясь остановить или хотя бы замедлить кружащийся вокруг тебя мир.

Ну что? Это все? Или еще нет? Продолжить безнадежное сопротивление или признать поражение? Ты не можешь решить. Но у тебя еще есть два-три мгновения, чтобы сделать выбор, пока ты медленно поднимаешься с земли, чувствуя на себе снисходительно-пренебрежительные взгляды.

2

…Стоп. Нажмем здесь на паузу. Остановим, зафиксируем этот момент подъема, чтобы всмотреться повнимательнее в застывшую, немного размытую, схваченную и остановленную в своем движении картинку, проявившуюся на внутреннем экране твоей памяти.

Этот момент является очень важным, очень тонким моментом в твоей личной истории. Можно сказать, что это момент “осознания и просветления". Момент принятия открывшейся тебе истины. Момент, когда ты стоишь перед чертой, и через миг либо переступишь через нее, либо отступишь. Момент определения себя, момент получения ответа на вопрос, каков твой modus vivendi, а говоря попросту, кто ты по жизни.

3

Итак, ты прекрасно понимаешь, что сопротивление бесполезно; что поводы и смыслы продолжать бросаться с "катаной на танк" отсутствуют целиком и полностью; что на вопросы “да зачем вообще" и "стоит ли оно того" честные ответы — "да низачем" и "не стоит".

И в общем-то ты, осознавая, что причин упираться дальше нет, что что-то доказывать некому, да и нечего, понимаешь, что наиболее оптимальным, наиболее правильным решением будет остановить бой. Сдаться.

Но. Прекрасно все это понимая, ты так же прекрасно понимаешь и кое-что еще: почему-то даже при ясном осознании полного отсутствия каких бы то ни было "причин" и "смыслов" ты не желаешь останавливаться. Ты не желаешь сдаваться. Ты не желаешь прекращать бессмысленное сопротивление. Может быть и должен, но не хочешь. Не хочешь, и точка, несмотря на то, что это глупо, и весьма рискованно как минимум для твоего драгоценного здоровья, а может быть и для твоей еще более драгоценной жизни. Не хочешь, несмотря ни на что и вопреки всему.

И ты с удивлением понимаешь, что, оказывается, на самом деле ты — это не логически-умный холод мысленных, безупречно выстроенных причинно-следственных связей. Ты — яростный барс, который бросается поперек всех этих отстраненно-трезвых расчетов и вразрез со всеми этими связями, что пытаются стреножить тебя. Ты — воплощение ощеренной в усмешке дерзости, горячий, неугомонно-волевой пожар вызова. И этот пожар-вызов рвется вперед…

4

Тебе становится легко и радостно от этого понимания. Твои три мгновения прошли, и ты все еще не знаешь, как поступишь сейчас. Но теперь это перестало быть важным. Потому что ты знаешь, как желаешь поступить. Ты понял, кто ты такой; и выбор — быть (и жить) собой уже сделан…