The Best P’ART: Франсис Алюс

Eugen Bolshakov
16:57, 22 августа 20161954
Добавить в закладкиДобавить в коллекцию

Франсис Алюс (Francis Alÿs, род. 1959) — художник с мировым именем. Родившись в благополучной Бельгии, получив архитектурное образование в Турине и Венеции, он уехал в свое более чем двадцатилетнее путешествие в Мексику, с ее серьезными социальными и политическими проблемами, в то время переживавшую последствия крупного землетрясения. Именно там и началась его карьера художника.

Francis Alÿs

Francis Alÿs

Проекты Алюса эфемерны, поэтичны и одновременно реальны. Критики считают его блестящим и тонким политическим художником, обнаруживают в его творчестве традиции флюксуса и ситуационизма, при этом он сам считает себя исследователем действительности: абсурдной, жестокой и неприкрашенной. В своих проектах Алюс создает ситуации, самым нетривиальным, порой ироничным или, напротив, драматичным, образом вскрывающие спектакулярность политической реальности.

В одном из перформансов под названием «Парадокс практики. Иногда делание чего-либо, не приводит ни к чему», он вытащил на улицу большой кусок льда и двигал его по улицам города до тех пор, пока тот не растаял, а в акции «Когда вера сдвигает горы» 500 перуанцев недалеко от Лимы, вооруженные лопатами, по его проекту переместили огромную песчаную дюну.

Итак, художник, запустивший в Портретную галерею Лондона живую лицу, расхаживавший по центральным районам Мехико с пистолетом в вытянутой руке, целый день гулявший по Венеции с половиной огромной тубы, в ожидании случайной встречи с обладателем второй ее половины, чтобы в итоге сыграть всего одну ноту

размышляет

о себе: я вошел в поле искусства случайно: совпадение географических, личных и юридических причин в результате вылилось в неопределенные каникулы, которые, через комбинацию скуки, любознательности и тщеславия привели к моей нынешней профессии;

о разнообразии средств и стратегий в собственном творчестве: довольно смешанные практики это следствие необразованности: не будучи опытным в любом из специфических средств, я мог претендовать на все из них. Мой единственный навык мог быть в поиске правильного соавтора для каждого проекта, каждого средства, кого-нибудь кто перевел бы, адаптировал и в лучшем случае оспорил мой замысел;

о сотрудничестве: не все мои работы реализуются с кем-либо еще, но большинство из них делаются в перспективе возможного сотрудничества…

О необходимости наблюдений: наблюдение это очень большая часть моей работы. Все работы, которые я сделал, представляют собой результат наблюдения. Чаще всего они не воссоздают обнаруженные ситуации, но ингредиенты происходят из очень специфических, наблюдавшихся сцен;

об идеях: не все идеи стоит превращать в продукт, лучшие из них тяготеют к тому, чтобы стать историями, без необходимости преобразования в продукт;

о времени, его восприятии и контроле: я чрезвычайно заинтересован в понимании времени, это что-то, что очаровывает меня в принятой мной культуре Мексики, потому что я чувствую, что ощущение времени здесь иное, вне клише mañana (завтра — прим. ред). Я говорю о социальном феномене, который я ощущаю здесь. С точки зрения исторической перспективы, время воспринимается по-разному и переживается по-разному, и я бы даже сказал, необходимость контролировать время различается;

о стилистическом разнообразии своих картин: они могут быть любого стиля, пока они сохраняют суть игры;

о «концептуальной традиции»: «концептуальная традиция»… почему это звучит слегка парадоксально? Как кто-либо может говорить о традиции в области, которая еще развивается?

О поэзии и словах: я люблю поэзию, но я абсолютно не способен ее писать. Всякий раз, как я ухитрюсь сложить три или четыре фразы, это больше походит на колыбельную, чем на поэзию, хотя она содержит структуру и стихи… Я рассматриваю ее (поэзию — прим. ред) как невероятное достижение и идеальную конденсацию идеи. Писатели справляются с этим в эссе, книге, тогда как визуальное искусство очень массивно в сравнении с текстом. К тому же текст, очень дешевый товар. Он доступен множеству людей за маленькие деньги. Поэзия не мое средство. Тем не менее, я, вероятно, одержимо пытаюсь прийти, вернуться к ней, и уплотнить (сжать) любую возможную ситуацию в нескольких словах. Вы можете взять случай со льдом в качестве примера. Это такое простое действие, которое может быть повторено словами и передано без необходимости видеть изображение. Вы рассказываете о человеке, который толкает кусок льда до тех пор, пока он не растает и не превратится в ничто. <…> Использование слов в моих работах — и это ключевой элемент, что вещи могут быть с какой-то точки зрения артикулированы в очень простой фразе — вероятно также связано с тем фактом, что я работаю с другими людьми, мне необходимо артикулировать мысли с определенной позиции. А если я не буду понятен в своих предложениях, слова не смогут передать идею;

о реди-мейдах: «Искусство как Ready made» звучит хорошо, но это не то, что происходит со мной;

о жизни и смерти искусства: бывает люди спрашивают меня: «искусство мертво, искусство живо?». Искусство живет до тех пор, пока есть причина использовать краску вместо слова или вместо двигающегося изображения. Это просто иное доступное средство. И если живопись, к примеру, это лучший способ, чтобы выразить вашу идею, отлично, рисуйте;

Составление и перевод (по материалам интервью Франсиса Алюса разных лет): esbolshakow. Впервые опубликовано в 2009 (www.tif.by)

В оформлении статьи использованы фотографии проектов Франсиса Алюса.

Добавить в закладки

Автор

File