Donate

И Н Т Е Р Т И Т Р Ы. Алина Петрова

FEMINIST ORGY MAFIA14/04/24 19:03155
Иллюстрация Alice*
Иллюстрация Alice*

У тебя можно остаться?

Соня еле стоит на ногах и невнятно благодарит за такси. Я прошу её быть потише и пытаюсь стянуть свитер. До этого мы никогда не виделись. Она не могла ни поехать к друзьям, ни вернуться домой. Свитер не снимается, Соня не замолкает.

Мы ложимся спать. Я не чувствую запаха алкоголя. Или чувствую. Не помню. Нужно перечитать переписку с подругой, наверняка я это упоминала. Соня пытается поцеловать меня и во сне обнимает за талию, я каждый раз убираю руку. Её волосы пахнут шампунем. До этого я ни с кем не засыпала в обнимку. 

На утро Соня ничего не помнила и сказала, что поедет в ПНД. Я показала отправленное её маме «спокойной ночи» — сообщение, как она и просила, без скачущих букв. Соня боялась выйти из комнаты и столкнуться с кем-то из моих родных. Мы разговаривали о её семье, о бывшем парне, на похороны которого её не пустили, и о Юле. 

Я никогда не знала Юлю. Знала только, что она работала в вагончике с кофе недалеко от автовокзала и снимала дом с перезрелыми подсолнухами в одной из комнат. У неё была белая кожа и смоляные волосы. То, что профиль Юли напоминал Вирджинию Вулф, я поняла только через несколько лет. Мы так и не встретились. Она перестала заходить в сеть, я знала — что-то случилось. 

Юлины родители были Свидетелями Иеговы, в шестнадцать та сбежала из дома и переехала в Тулу. Она отгоняла собак палкой, прыгала босиком на плотине, носила цветные штаны и умерла от передоза героином в двадцать лет. 

У Сони остались её личный дневник и одежда. Родители послали к ней какого-то парня, чтобы тот забрал только те вещи, что они могли носить. 

Это было невозможно слушать. Я сказала, что однажды нарисовала Юлю и хочу, чтобы Соня забрала портрет. Он никогда по-настоящему мне не принадлежал.

 В первый раз Юля кололась в кисть и говорила, что следа не осталось. Во второй раз это произошло в квартире её московских друзей. Когда случился передоз, никто ничего не сделал. «Они подарили ей героин на двадцатилетие. Я купила набор для волос». Сначала тело лежало в квартире, которую долго не могли отыскать, затем неделю в морге. Экспертиза была сделана только спустя четырнадцать дней после смерти. Юля умерла в ноябре от открывшегося внутреннего кровотечения. 




Я не вижу мир так, как ты

Ты очень красивая

Ты меня дразнишь?

Покружись

Что ты хочешь набить?

Тату ангела, как у моей бывшей?

 Да я пошутил

Покружись

У тебя красивый прищур

Почему ты на меня не смотришь?

Ты не хочешь на меня смотреть?

Покружись

Мне с тобой очень хорошо


Покружись

Покружись 

Покружись 


 

месяцы, когда я стала словами.


Вот ваше направление


УЛЬТРАЗВУКОВОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ МОЛОЧНЫХ ЖЕЛЁЗ

Молочные железы имеют смешанное строение с преобладанием железистой ткани. Жировая ткань распределена равномерно. Связки Купера соответствуют возрасту. Железистая ткань распределена равномерно, повышенной эхогенности, единым комплексом до 16 мм, неоднородная.
Терминальные и междольковые протоки не расширены.
Очаговые образования справа: не определяются.
Очаговые образования слева: на 13-14 часах лоцируется эхогенное образование с волнистым контуром, однородное, с кровотоком, в капсуле, размерами 23*16*16 мм, с симметричными боковыми тенями и с некоторым усилением УЗ.
Регионарные лимфатические узлы: подмышечные не визуализируются, надключичные не визуализируются, подключичные не визуализируются, парастернальные не визуализируются.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Локальное образование левой молочной железы, эхографические признаки фиброаденомы.

Ну, фиброаденома это не рак. Хуже кисты, но не рак. Лучше бы была киста, конечно. У мамы тоже нашли фиброаденому в моём возрасте. Её прооперировали, и сейчас шрама совсем не видно. У меня так не получится, но терпеть боли в груди становится всё труднее. «Алин, мы дети Чернобыля. Это, наверное, из-за радиации». А у меня из-за чего? 

Исследование: раньше я часто сама стригла волосы, мама всегда говорила — ты срезаешь своё счастье. В пять лет мне вырезали кисту в десне. В пятнадцать удалили аппендикс, поселив на животе четыре шрама. В девятнадцать пришлось вырвать зуб. Это тело стало минным полем. Может быть, мне так больно, потому что я легко разбираюсь на части.

Рекомендована консультация маммолога, пункция.

я люблю стеклышки вот стекло с моей биопсией я не буду на него смотреть вряд ли оно зеленое и блестящее какой-то номер и инициалы будут портить все впечатление вот ваше направление


10 июня 2023 г.


Сохраните результат ультразвукового исследования. Предъявите его при повторном исследовании для контроля. Данное заключение не является диагнозом и не должно быть интерпретировано в соответствии с клинической картиной лечащим врачом.



Там все вперемешку

В сентябре я нашла в кожанке крёстной несколько белых таблеток и капсулу. Когда-то она забыла принять их и так и не достала из кармана. Я чужая для этой баклажановой куртки, случайная хозяйка просроченных таблеток. Седьмое января двадцать второго года: мама плачет дома, я ухожу в парк гулять по льду. День смерти крёстной почти стёрся из памяти. На похоронах я не узнала её: нос был впалым, лицо иссушилось из-за химии. Алеся родилась в Беларуси и, кажется, пережила свою мать всего на несколько лет. Крёстная была красивой женщиной, всегда носила каблуки и называла меня оленёнком. Её хоронили в платье, которое выбрала моя мама. Что-то длинное и не приталенное — противоречие тому, что Алеся предпочитала надевать в жизни. Химия не помогла и по всему телу пошли метастазы. За несколько недель до смерти она попросила сына заказать в больницу её любимую пиццу. Кто-то из родственников рассказал маме, что во время кремации сжигают несколько тел. «Так что отдадут не только её прах…» Несколько белых и капсула. «Там все вперемешку». 


Алина Петрова — писательница, поэтесса. Родилась в Туле. Студентка Литературного института им. А. М. Горького, мастерская прозы. Публиковалась в журналах «Таволга» и «ROAR». Живет в Москве.

Выпускающая редакторка — Alice*


Comment
Share

Building solidarity beyond borders. Everybody can contribute

Syg.ma is a community-run multilingual media platform and translocal archive.
Since 2014, researchers, artists, collectives, and cultural institutions have been publishing their work here

About