Donate
Prose

кто мешает бензин? Евгения Захарчук

FEMINIST ORGY MAFIA04/04/24 13:56201
Иллюстрация Маргариты Гиль
Иллюстрация Маргариты Гиль

я приезжала помогать смешивать бензин на нефтеперерабатывающие заводы России и Украины, Беларуси и Казахстана, Германии, Франции, Швейцарии… карманы моего рюкзака забиты пропусками на все эти заводы и берушами, которые мне периодически выдают на случай, если придется пройти мимо шумно работающих насосов.

по ночам заводы светятся и похожи на маленькие города, с ректификационными колоннами вместо многоэтажек и трубопроводами вместо детских площадок. у каждого завода есть своя карта с размеченными на ней установками и зданиями. если завод маленький, между ними можно передвигаться пешком или ездить на велосипеде. на заводах побольше по территории разрешают ездить на автомобилях и даже вводят линии бесплатных автобусов.

введите в поиск по картинкам «сотрудник завода». на стоковых фотографиях вы увидите несколько типажей.

типаж первый. мужчина лет сорока, в грязноватой форме, в каске и защитных очках, его кожа покрыта черной сажей, и он отважно орудует каким-нибудь массивным инструментом, окруженный индустриальным пейзажем. это рабочий. входной порог в профессию: быть мужчиной, быть готовым к тяжелым физическим нагрузкам, пройти небольшое обучение.

типаж второй. мужчина лет тридцати, сидит за рабочим столом, перед ним — десятки мониторов, показывающих загадочные графики, схемы и цифры. это — оператор. оператор управляет оборудованием с помощью программного обеспечения, которым его научили пользоваться. оператор работает в бункере — изолированном на случай взрывов здании с плотными стенами и толстой тяжелой дверью, находящемся посреди завода. чтобы дойти от проходной до бункера, оператору тоже нужно будет надеть и форму, и каску с очками, но как только он зайдет в помещение, можно будет их снять. операторы работают посменно, завод работает без перерывов, двадцать четыре часа в сутки кто-то должен следить за мониторами и отдавать команды насосам и клапанам. чтобы стать оператором, нужно получить средне-специальное образование. или можно поработать оператором первые несколько лет после получения высшего. про такое говорят: «набраться производственного опыта».

чтобы познакомиться с верхушкой этой иерархии, поисковой запрос придется изменить, ввести банальное «офисный сотрудник»: и вот они сразу в костюмчиках, рубашечках. и вы заметили? общество мужчин начинает разбавляться женщинами. офисные здания находятся чуть-чуть за производственной территорией, чтобы не приходилось переодеваться в рабочее. белые воротнички, про них презрительно говорят: «настоящие» заводчане. даже нефть не нюхали. хотя чего уж там, запах и сюда доносится. белые воротнички — это высококвалифицированные специалисты. магистры чего-то там очень технического. физический труд подразумевается только в том случае, если придется заменить баклажку воды в кулере. в пять часов вечера они встают, желают всем хорошего вечера и уходят домой., но сюда еще надо прорваться.

в моем университете на кафедре химической технологии гендерный баланс поделился строго пятьдесят на пятьдесят. не специально, просто так получилось., но с самого начала мы знали, что девочкам искать работу будет сложнее.

мальчики, даже не самые способные, получив свой диплом, всегда смогут пойти работать на завод операторами, начать карьеру сразу с неплохой зарплаты и через пару лет пойти на повышение. уже скоро они переберутся из бункера в офис и сменят синий воротничок на белый.

девочкам, даже самым способным, этот путь недоступен. их могут взять работать в лабораторию, где они будут монотонно повторять одно и то же действие день за днем, получая за это сравнительно мало денег. или посадить делать документацию: это работа для девочек, ведь девочки усидчивые и аккуратные. девочкам, в отличие от мальчиков, это не скучно. моего мужа на такую работу брать не хотели, говорили, ты же мужчина, а вы такие амбициозные. уже через полгода сбежишь или попросишься в начальники. это только девочки готовы такими скучными вещами всю жизнь заниматься, мы лучше их возьмем.

в России, когда я была студенткой, я спрашивала, почему женщины не могут быть операторами. ведь я же видела: вот операторы сидят, смотрят в монитор. пользуются руками для нажатия кнопок на компьютерной мышке.

мне сказали, что я вижу не всё. что иногда операторам приходится покидать свое рабочее место и идти на улицу, открывать ручные задвижки. здесь нужна физическая сила. и я представляла огромную тяжелую и заржавевшую банку корнишонов, которую может открыть только сильный мужчина.

звучало убедительно.

еще мне рассказали, что вообще-то среди операторов на этом заводе есть одна женщина. и ее оберегают. всем мужским коллективом. не отправляют работать в поле. сдувают с нее пылинки. это что же будет, если женщин здесь станет больше? всех оберегать?

тут мне совсем стало стыдно. за то, что этой женщине разрешили быть оператором, а теперь всем приходится ее оберегать.

моя подруга старательно прорывалась в этот мир. хочу производственный опыт, сказала она. и устроилась на практику на завод. вскоре она заметила, что ее коллегу, молодого парня, начали привлекать к реальной работе в поле, а ей всё никак не могли найти занятие. она спрашивала, что с ней не так, чем она не подходит. начальник объяснял, что местные мужики очень много матерятся, а при ней материться им будет неловко. проще было морякам, можно было просто сказать, что женщина на корабле — к беде. когда она впервые выходила в аппаратное помещение, мужчины крестили ее вслед.

позже я расспрашивала ее, ну как она думает, может ли женщина быть оператором? что же там за магическая задвижка, подвластная только мужчинам. она ответила, что задвижку может открыть любой человек, даже усилий прикладывать особо не надо., но однажды ее отправили открыть задвижку, с которой она не справилась. оказалось, чтобы открыть ее, нужно было пять человек, ни один мужчина не справился бы в одиночку, коллеги просто хотели над ней подшутить.

когда я переехала в Германию, я заметила, что, говоря об операторах в третьем лице, мои европейские коллеги неизменно употребляют местоимения he/she.

где же эта she, предвкушала я, отправляясь в первую командировку на завод в Германии. я рассматривала вакансии на сайтах. все компании утверждали, что готовы рассматривать кандидатов абсолютно любого гендера, некоторые даже предлагали присылать им анонимные резюме без указания пола и фото. ворота найма были открыты для всех.

я зашла в операторскую и оказалась в окружении мужчин.

на заводе в Швейцарии я нашла одну женщину, начальницу смены операторов. на заводе во Франции я насчитала пять операторок. целых пять! но на сотни мужчин.

что-то не работало и здесь. я докапывалась до своих коллег-мужчин. где женщины среди операторов?

это тяжелая работа, говорили мне мужчины на заводе во Франции. работать приходится сменами. по ночам. неудобно, если у тебя есть дети.

могла ли я перенести этот аргумент в Россию? едва ли. я вспоминала женщин с безразличными от усталости лицами, работающих по ночам в круглосуточных супермаркетах, выходящих на дежурства в больницах. в женщинах России я была уверена наверняка: не все из них хотят вертеть задвижки по ночам в рабочей форме., но многие хотят, и у них нет такой возможности.

это тяжелая работа, говорили мне мужчины на заводе во Франции. грязная. физическая. они говорили, а в кабинет заходили уборщицы протереть столы и вымыть полы. уборщиков на заводе не было.

это устоявшееся гендерное распределение ролей, говорили мне мужчины на заводе во Франции. вот так вот оно устоялось в обществе и всё. меняется медленно.

коллега познакомил меня с Селин. Селин была высокой полноватой женщиной сорока пяти лет, мы стояли на улице, и она рассказывала что-то на французском, весело смеясь и размахивая сигаретой, которую курила. когда мы с ней попрощались, коллега рассказал мне о ней подробнее. он сказал, Селин — операторка. причем она предпочитает работать в поле, с оборудованием, а не сидеть в операторской напротив монитора. сама вызывается. они подружились во время французских забастовок против повышения пенсионного возраста, вместе жгли покрышки на протестах. Селин — скорее парень, а не девушка, подытожил мой коллега свой восторженный рассказ о ней.


Евгения Захарчук — инженерка и писательница. Выпускница курсов WLAG «Писать о себе» с Оксаной Васякиной, студентка годового курса «Современные литературные практики» от ШЛП и CWS. Текст написан в качестве финального задания на курсе «Фем письмо» от Еганы Джаббаровой. Ссылка на канал в телеграме — https://t.me/kertello.

Выпускающая редакторка — Аня Кузнецова

Comment
Share

Building solidarity beyond borders. Everybody can contribute

Syg.ma is a community-run multilingual media platform and translocal archive.
Since 2014, researchers, artists, collectives, and cultural institutions have been publishing their work here

About