Цифровые технологии оказали воздействие не только на гуманитарные науки, но и на сферу религии, а также на способы её осмысления. Для анализа феноменов религиозной жизни, разворачивающихся в цифровой среде, сформировалась особая область знания, известная как Digital Religion. 

Сам термин Digital Religion был предложен в 2013 году исследовательницей Хайди Кэмпбелл. С его помощью она стремилась охарактеризовать многогранный характер взаимодействия религиозных структур с цифровыми медиа, подчеркнув, что в этом контексте разделение на офлайн- и онлайн-практики постепенно утрачивает свою чёткость. 

Хотя терминологическое оформление дисциплины произошло лишь в 2013 году, исследовательский интерес к цифровым аспектам религиозности возник гораздо раньше — ещё в 1990-е годы, когда цифровые медиа начали активно внедряться в повседневность. 

Значимым рубежом для развития Digital Religion стал период пандемии CoVid-19. Всемирные карантинные ограничения спровоцировали стремительный рост и диверсификацию религиозного присутствия в интернет-пространстве. Даже наиболее традиционные и консервативные конфессии были вынуждены осваивать цифровые инструменты. Например, Русская Православная Церковь разрешила участие в онлайн-богослужениях (исключая причастие), а митрополит Иларион допустил практику таинства исповеди через видеосвязь. 

В центре внимания большинства исследований в рамках Digital Religion находятся три ключевых аспекта: — способы самопрезентации религиозных институтов через цифровые каналы; — проблемы и трудности, с которыми эти институты сталкиваются при использовании цифровых медиа; — процессы приспособления религиозных традиций к условиям цифровой среды. 

Как уже упоминалось, первые работы в этой области относятся к 1990-м годам. На начальном этапе они в основном носили описательный характер и фиксировали присутствие религиозных групп в Сети. Показательным примером служит исследование О’Лири (1996), посвящённое формированию викканской (неоязыческой) практики в рамках онлайн-дискуссий. 

По мере накопления эмпирического материала исследователи перешли к разработке концептуального аппарата. Так, Кристофер Хелланд предложил две базовые категории — Religion online и Online Religion, которые позволили структурировать понимание религиозной активности в цифровом пространстве. 

В рамках модели Religion online традиционные офлайн-формы богослужебной жизни просто транслируются в интернет-среду. Примером служат информирование прихожан о расписании служб через веб-сайты, доступ к электронным версиям сакральных текстов и т. п. Подобное взаимодействие, при котором информация передаётся по вертикали — от управляющего ресурсом к пользователю — соответствует логике WEB 1.0. Именно поэтому Religion online чаще всего воплощается в форматах, характерных для раннего интернета: сайты-визитки, электронные библиотеки и т. д. В WEB 1.0 отношения между ресурсом и пользователем выстроены иерархически, где пользователь полностью подконтролен. Эта модель проецируется и на отношения духовенства с паствой в случае Religion online. 

Напротив, Online Religion предполагает активное межличностное взаимодействие верующих. Они совместно конструируют цифровую среду, в которой реализуются религиозные практики, причём эти практики не являются простым продолжением нецифровых ритуалов, а воспринимаются участниками как самостоятельные и полноценные в сакральном смысле. Данный тип активности, основанный на горизонтальных связях, характерен для WEB 2.0, поэтому Online Religion процветает в социальных сетях, на форумах, видеоплатформах и других интерактивных площадках. 

В случае Online Religion динамика между клиром и мирянами становится более сложной и демократичной. Духовенство утрачивает возможность тотального контроля над паствой: обратная связь приобретает значительный вес и способна влиять на решения священнослужителей. 

Если проводить широкие обобщения, Religion online воспроизводит властную модель дисциплинарного общества, где подчинение достигается через жёсткую одностороннюю классификацию элементов системы на «допустимые» и «недопустимые». Вероятно, поэтому консервативные религиозные институты, такие как католическая и православная церкви, сформировавшие свой нынешний облик в дисциплинарную эпоху и отличающиеся высокой инерционностью, тяготеют к формату Religion online. 

Online Religion, в свою очередь, соответствует модели власти общества контроля, для которой характерны незаметные для объекта точечные корректировки со стороны властных структур, осуществляемые через «перекодировку». Цифровые медиа как основной инструмент такой «перекодировки» нередко вызывают настороженность у традиционных конфессий. Именно поэтому к Online Religion чаще прибегают маргинальные или периферийные религиозные движения, а также течения с менее строгой догматикой и большей открытостью к переменам — например, различные протестантские деноминации. 

Очевидно, что Digital Religion как научная дисциплина прошла заметную эволюцию: от сбора и первичного описания эмпирических фактов до создания категориального аппарата и теоретических обобщений. Эта эволюция вписывается в классификацию подходов, предложенную Х. Кэмпбелл и Б. Альтенхофеном: 

Описательный — фиксация и систематизация явлений религиозной жизни в цифровой среде (статистика, опросы, сбор эмпирических данных). Этому посвящено множество социологических исследований.

Категориальный — формирование отдельных понятий для упорядочивания и разграничения собранного материала (примером служат категории Online Religion и Religion online).

Теоретический — построение комплексных объяснительных моделей на основе установленных категорий и взаимосвязей между ними (например, классификация Хелланда, выстроенная на двух указанных категориях).

Конвергентный — синтез предшествующих подходов в углублённых междисциплинарных изысканиях. 

На двух последних этапах исследуется широкий круг проблем, включая воздействие цифровых медиа на религиозную идентичность, общинные связи и природу религиозного авторитета. При этом важно подчеркнуть, что большинство работ в области Digital Religion исходят из предпосылки о постмодернистском и секулярном характере современного социума. Это означает отсутствие жёстких метанарративов, обязательных для всех членов общества. В таких условиях границы между традиционными конфессиями размываются, переход из одной традиции в другую становится более лёгким и естественным, религия приобретает ярко выраженный персонализированный характер, а взаимодействие между верующим и сакральным делается более интенсивным. Всё больший акцент смещается на коммуникацию, тогда как телесное присутствие отходит на второй план. Подобную форму некоторые исследователи обозначают как «живая» религия. 

У «живой» религии в цифровую эпоху есть как сильные, так и слабые стороны. К несомненным плюсам относятся повышение доступности сакральных текстов, расширение масштабов и эффективности миссионерской деятельности, а также укрепление внутриобщинных связей без привязки к времени и географии. 

Однако цифровизация несёт и серьёзные риски. Верующие в религиозных онлайн-сообществах чаще, чем среднестатистические пользователи, делятся конфиденциальной информацией, что создаёт угрозу её утечки. Консервативные религиозные круги критикуют цифровые платформы за демократизацию богословских дискуссий, что, по их мнению, ведёт к снижению теологического уровня, десакрализации вероучения и падению авторитета церковных институтов. С другой стороны, оборотной стороной этого процесса становится высокая степень личной автономии верующих, или, по выражению Хатчинса, «сетевой индивидуализм». Межконфессиональные барьеры практически исчезли: современный человек волен выбирать из множества религиозных предложений то, что созвучно его внутренним запросам, а не стремиться вписаться в господствующую в его культуре традицию, как это было прежде. В результате наблюдается рост профанности и поверхностной осведомлённости, а также коммерциализация религиозного пространства. Верующие нередко воспринимают религиозные институты по потребительской модели, что вынуждает эти институты вступать в жёсткую конкурентную борьбу. Как следствие, религии подстраиваются под запросы «рынка»: усиливаются харизматические формы богослужений, активно развивается пасторский блогинг и прочие адаптивные форматы.