1. В подъезде пахнет стариной, и лампочка мигает на прощанье. Я выпью за тебя, товарищ мой, за наше долгое молчанье. Ты теперь живёшь в США, я слышал, там неплохо, только скучно очень. А здесь моя прогнившая душа скулит, что век наш краткосрочен. И я хотел уехать, как и ты, я даже собирался, помнишь, летом. Но что-то сорвалось в тартарары — то ли билет, то ли мечта об этом. Я долго мялся, не спешил, возможно, не хотелось заморочки. И вот стою, как будто бы дожил до титров, до конца, до точки. Часы идут, а время — не идёт, оно ползёт куда-то косо. И кажется, что кто-то, ну вот-вот, с небес подаст ответы на вопросы. Мы думали, что смерть — она потом, за горизонтом, где-то после пенсии. А смерть давно сидит напротив, за столом, пьёт сладкий чай, страдает от депрессии. Я помню тот день, на Тверской, когда ты говорил, мол, надо ехать. А я стоял, кивая головой, — не отвечал, а вторил, словно эхо. Теперь ты там. А я — всё так же здесь. И разница во времени — как бездна. И в этой жизни, братец, только спесь осталась мне. Ведь честность бесполезна. А помнишь, как на гаражах Серёга притащил вина в пакете? Мы говорили о больших вещах, как будто что-то значили на свете. Потом он умер — глупо, по весне, от сердца, говорят — какое, к чёрту, сердце. И я теперь всё чаще в тишине сижу один, и некуда мне деться. 2. Ты скинул фотку: дом, машина, сад. Я рад за тебя — правда рад, не вру. А здесь всё тот же пасмурный закат, и те же алкаши с утра в дыру спускаются, как в ад, в ларёк за сигами. И я спускался так же, чёрт возьми. Мы думали, что станем все владыками — а стали просто взрослыми людьми. А взрослый — это тот, кто понял вдруг, что счастье — не победа, а привычка. Что самый верный враг — твой лучший друг. И жизнь — не книга, даже не страничка. Мы думали, что главное — успеть. Куда успеть — не знали, но спешили. А оказалось, можем лишь — стареть и помнить тех, кого похоронили. И вся мораль — она в одном глотке, в молчании, которое дороже. Ты там, а я — на этом островке. И где-то в нас ещё живёт Серёжа. Налей себе. Я тоже пригублю. За тех, кто жил, живёт и будет жить. Я эту жизнь по-прежнему люблю — хотя, казалось бы, за что любить.