Духовная непрерывность

Григорий Луговский
16:16, 10 июля 2020
Добавить в закладкиДобавить в коллекцию
Image

В начале 90-х годов, когда биполярная система приказала долго жить, на волне победного ликования либерального мира американский философ Фрэнсис Фукуяма написал книгу «Конец истории». Здесь он описал увиденные им ростки конца периода, который называют историей в узком смысле слова (в духе Гегеля и Маркса) — эпохи классовых обществ, эпохи неравенства, несправедливости и неоднородности. И хотя позже Фукуяма пересмотрел свои оптимистические прогнозы, я бы хотел со своей стороны рассмотреть признаки приближающегося конца истории. Естественно, речь не о каком-то апокалипсисе, конце света, а именно о конце эпохи развития человечества через катастрофы.

Историю следует воспринимать прежде всего как цепь катастроф. Конечно, всегда что-то происходит, но не каждое событие видится как историческое, эпохальное, важное для развития общества. Обычно историческое событие — нечто выпадающее из циклической картины мира: война, смена династий, радикальная реформа, голод, землетрясение. Все то, что сотрясает устои, ломая хребет общественных систем. В этом смысле история есть череда потрясений и бедствий, а отсутствие истории — признак устойчивого социального бытия.

Говоря об истории, следует отметить присущие этой эпохе черты социальных отношений. История характеризуется существованием пирамидальных, вертикально ориентированных структур. Чем более замкнуты, враждебны по отношению ко всему внешнему эти структуры, тем более они соответствуют историческому бытию. Всякое государство — не просто продукт истории, но и ее питательная среда, двигатель. Чем выше роль государства, отбирающего полномочия у общества и личности, тем больше истории. Чем больше экономической, политической, культурной неоднородности, тем больше истории. Соответственно, доисторическое и постисторическое бытие характеризуется противоположными тенденциями: вместо вертикальных структур -горизонтальные, вместо пирамидальных — сетевые, вместо неоднородности — амальгамоподобное общество, вместо границ — непрерывность.

Несколько слов о доистории. Нам не так много известно о том, как в действительности жили люди в палеолите, или неолите. Тут чаще опираются на опыт изучения современных нам «диких» обществ. Но, исходя из того, что известно, можно говорить о тенденциях, которые сближают доисторическое состояние с тем, которое уже мелькает на горизонте — постисторическим. Об этих признаках и пойдет речь.

ЯЗЫК. Популярные споры на тему «на каком языке говорили наши предки», или «какой язык и народ древнее», абсурдны. Где нет истории, там нет и народов, а есть племена, общины, роды. Не было никакого «древнеславянского» или «древнеарийского» языка. Их можно искусственно смоделировать, но никогда никто на таких языках не говорил. Потому что языковая ситуация в бесписьменных обществах характеризовалась состоянием лингвистической непрерывности. Этот термин не очень популярен, но я считаю его очень точным и плодотворным. Боле того, идея непрерывности характеризует не только языковую ситуацию в архаических обществах.

Представим себе, что на некотором расстоянии друг от друга имеются селения А, В и С. Лексика жителей А на 90% совпадает с лексикой обитателей В, а лексика в С на 95% сходна с лексикой в В. Соответственно, язык обитателей А и С совпадает где-то на 80-85%. И так далее — по цепочке, ведь этих селений может быть не один десяток, а то и сотня. Конечно, нужно учитывать, что наличие природных преград, или просто большие физические расстояние между селениями уменьшают совпадение лексики. Кроме того, имелись и определенные культурно-исторические области, более-менее отграниченные и замкнутые, на основе которых со временем развились языковые семьи и группы, а позже — народы с отдельными языками. Довершило формирование языков появление письменности. Тут уж не до непрерывности: как написано, так и правильно. Вместе с письмом возникли языковое и духовное неравенство, культура «высокая» и «низкая», письменная и устная, элитарная и народная. И тут, понятное дело, либо ты знаешь культуру «верхов» — и делаешь карьеру, погружаясь в историческое бытие, либо прозябаешь в навозе со своей народностью. Новый виток — появление наций, когда элитарная культура начинает активно наполняться народной, а народные массы — активно вовлекаться в историческое бытие. Сегодняшнее состояние языка — это его непрерывное обогащение за счет других языков. Знание хотя бы одного иностранного — сегодня не просто признак «престижного потребления», а необходимость. Особенно для тех, чей родной язык не относится к слишком распространенным. Конечно, пока еще рано говорить о полном исчезновении национальных языков, их слиянии в некую общечеловеческую амальгаму, но имеющиеся сегодня тенденции приведут к этому. Подчеркну: если эти тенденции сохранятся, то есть не случится какого-то глобального поворота назад — к историческим, пирамидально-вертикальным структурам.

ЭКОНОМИКА. Обычно, характеризуя хозяйство доисторического общества, его называют присваивающим. Человек просто брал из природы то, что мог взять — охотился, ловил рыбу, собирал плоды. Потом возникло более прогрессивное, производящее хозяйство. Человек научился ставить природные процессы под контроль: разводить скот, сеять растения, использовать ирригацию для полива, открыл металлы и т.п. Но в последние век-два человеческие технологии стали приобретать все более присваивающий характер. Мы все больше зависим от энергоресурсов, которые приводят в движение миллиарды механизмов, делающих жизнь комфортной и беззаботной. С одной стороны, в этом видится опасность, подобная той, что случилось с человечеством, когда вымерли мамонты — огромные туши мяса, добыча которых заметно упрощала жизнь (это ж не мышей ловить!). И это заставляет нас обращаться к так называемым неисчерпаемым источникам энергии — воде, ветру, солнцу. Использование этих источников энергии не только откладывает перспективу регресса на очень отдаленное время, но и стимулирует новый тип обживания пространства, очень напоминающий первобытный. Сегодня биение сердца человечества пока еще наиболее ощутимо в мегаполисах — этих гигантских людских муравейниках, характеризующих вершину пирамидально-исторической конструкции социума. Но развитие «зеленой энергетики» плюс интернетизация социальных взаимодействий делают мегаполис бессмысленной и несовременной формой сосуществования. Теперь уместно непрерывное и равномерное расселение по всей территории, т.к. территория = энергия. А общаться и работать можно через интернет. Эко-энергетика разрушает энергетические монополии, подрывая основы вертикальных, эксплуататорских экономических систем, одновременно снимая остроту проблемы загрязнения среды, связанную с сжиганием углеводородов. Кроме того, вряд ли можно говорить о полноценном развитии человека, лишенного личного пространства, обитающего в условиях чрезвычайной скученности. Поэтому «исход» из мегаполисов будет предопределен не только экономикой, но и всем ходом развития общества, в котором поощряется свобода.

Отдельно нужно сказать и о торговле. Сетевой маркетинг в его интернет-ипостаси способен полностью ликвидировать традиционную систему магазинов, а значит и оптовую торговлю, вертикальные посреднические структуры, паразитирующие на системе свободного рыночного обмена. Сегодня уже не потребитель идет к продавцу, а наоборот. Более того, производитель и потребитель могут вовсе обойтись без посредника-продавца, если правильно использовать систему интернет-маркетинга. Вероятно, мы придем к ситуации, когда всякий пользователь сети сможет просто «выкладывать» все свои потребности и предложения и автоматически получать оптимальные ответные запросы. Параллельно исчезнет необходимость в такой паразитической сфере деятельности как рекламе, поскольку в своем выборе потребитель будет ориентироваться на общественное сетевое мнение, которое трудно фальсифицировать, т.к. подкупить всех невозможно. Главные проводники рекламы — масс-медиа –трансформируются в общественные проекты, которые в конечном итоге похоронят вертикальные бизнес-структуры, «накрывающие» миллионы людей. Уже сегодня каждый может иметь собственное медиа в виде аккаунта, или сообщества с социальных сетях.

Где нет рекламы и вертикальных структур, исчезает питательная почва для престижного потребления. Уже сегодня благодаря интернету дальние часто становится ближе, чем ближние, исчезает среда, питающая «понты», т.к. демонстрировать килограммы украшений на теле, или дорогие часы некому. Все чаще референтная группа, на которую мы ориентируемся, — это люди, которые быстрее оценят нашу манеру выражать мысли, чем то, как мы одеваемся. Сегодня все более престижным становится быть знатоком в какой-то области, чем быть владельцем каких-то вещей. Не «иметь», а «быть» становится важным.

СЕМЬЯ. Основой любого общественного уклада всегда была семья. Сегодня она несомненно буржуазна. Поэтому, собственно, социалистический эксперимент в СССР не удался: как только власть прекратила давление на семью (точнее, это давление стало формальным), потребительские настроения захлестнули общество.

Чтобы говорить о том, какой может стать семья постисторического общества, нужно присмотреться к семье доисторической. Это одна из самых сложных и темных тем, поскольку в первобытных обществах не было каких-то устойчивых форм семьи. На каком-то очень далеком этапе существовал промискуитет — что-то вроде коллективного брака. Далее он трансформировался в брачный обмен между родами. Тут начинает действовать модель, которую можно назвать «брачной непрерывностью». Например, в селении А принято брать жен из ближнего селения В, но процентов 20% браков приходится на более дальнее С. А жители В, любят вступать в брак с обитателями А одинаково, как с обитателями С и еще 10% приходится на D.Таким образом происходит циркуляция генов внутри культурно-исторической области. Наиболее архаический счет родства — материнский. Предполагается, что это отзвук времен, когда имя отца было сложно установить. Приходилось встречать и такое мнение: основу родов составляли женщины, т.к. существовали бродячие мобильные группы охотников-мужчин, которые могли временно проживать то в одном, то в другом родовом селении, таким образом, разнося свои гены на обширные территории.

Теперь давайте присмотримся к современной семье. Формально мы видим преобладание буржуазной семьи. Но процессы, протекающие в стенах жилищ, как правило, редко выносятся из избы. А когда выносятся, то остается лишь за голову хвататься. Сегодня все более нормальным становится духовно жить с одним партнером (часто благодаря интернету), физически — с другим, а экономически — с третьим. Невозможно не видеть тенденции, когда женщины рождают ребенка от одного мужчины (как правило, на волне романтической любви), а воспитывают его с другим. Роль мужчин в воспитании детей все менее значительна, как и мужская роль в социуме вообще. На смену четко очерченным гендерным ролям приходит унисекс — как в одежде и поведении, так и собственно в самом сексе. Все меньше правил, все больше свободы. Все меньше границ и вертикальных конструкций (кто главный, а кто подчинен), и все больше непрерывности. Гомосексуальность и бисексуальность для продвинутых обществ перестают быть отклонением. Понятно, что к этому можно относиться с возмущением и отвращением, но это ничего не изменит — речь идет о тенденциях, и всякое им противодействие будет попыткой перекрыть плотиной поток социального прогресса.

Сегодня пока еще главной цементирующей семью силой остаются экономические интересы и воспитание совместных детей. Но прогресс не стоит на месте, он обязательно придет на выручку, решая тягостные для миллионов людей проблемы. Цивилизованный мир (а он всегда стоит на шаг впереди, а значит — ближе к постистории) рождает все меньше детей. Значит, растет ценность ребенка, внимание к нему. Вероятнее всего дети будущего не будут слишком обременять родителей и воспитание не станет отягощающей обязанностью. А учитывая конец эры мегаполисов, проблема нехватки пространства будет сниматься, открывая новые горизонты для гармоничного развития подрастающего поколения.

Если буржуа 19 века хотел походить на аристократа, то сегодня стереотипы аристократического образа жизни становятся определенным мерилом для всех. Вероятнее всего, образование и воспитание будущего будут ближе к домашнему образованию аристократов, чем к общеобразовательным школам-гигантам, где ученика могут не опрашивать неделями. С другой стороны, семейные отношения уже сегодня все реже выглядят как договор между семьями, или родами. Это договор исключительно двоих. В постисторическом будущем не будет места не только престижному потреблению, но и свадебным обрядам, несущим на себе слишком глубокую печать коллективного брака. Как все престижное, принадлежащее исторической, вертикально-ориентированной эпохе, свадьба будет рассматриваться как глубоко отсталое и дикое явление.

СОЗНАНИЕ. Наличие свободы предполагает стремительное развитие главного человеческого качества — сознания. Каждый волен вести себя как ему угодно, но результаты этого выбора часто проявляются лишь в потомках. Поэтому грядущая постисторическая раса будет формироваться на основе постоянной возможности свободного выбора, а не копирования поведения родителей. Каждое новое поколение сможет переоценивать ценности и выбирать разумно, а не на основе навязанных стереотипов. И способствовать этому будет общедоступность всех знаний человечества, которую уже теперь предоставляет интернет. Сегодня уже никто не может сказать: я не знал этого, потому что не имел доступа к литературе. Сегодня «не могу» означает только «не хочу».

В середине 90-х годов, занимаясь издательской деятельностью, я открыл совершенно парадоксальный массовый интерес читателей к кроссвордам. Гораздо больше людей готово решать кроссворды, чем что-то читать вообще! Кроссворды по своей популярности затыкают за пояс даже кулинарные рецепты и способы лечения народными средствами. Казалось бы, почему? Возможно, человеку хочется чувствовать себя умнее, чем он есть на самом деле? Но разве это так плохо? Ведь это лишь признак того, что ум считается высшей ценностью в обществе. Я в этом увидел еще одно предзнаменование: эволюция ускоренными темпами готовит нового человека с более развитым мозгом. Ведь что есть ум, если не знание многих слов и их значений? И кратчайший путь к развитию такого непрактичного, но «накачанного словами» ума — решение кроссвордов. Странно, что христиане не разглядели в кроссвордомании предапокалиптического знака. Ведь «распятое на кресте слово» — это же почти распятый бог, учитывая, что «вначале было Слово и слово было бог».

КУЛЬТУРА. Существует условное деление культур на «горячие» и «холодные». Если для «холодного» общества традиция незыблема, а все новое воспринимается с тревогой, то «горячее» общество ориентируется на поощрение творчества и всего нового. Естественно, западное общество всегда было более горячим, чем восточное. Поэтому запад успешно заимствовал и порох у индусов, и бумагу у китайцев, и алгебру у арабов, а далее и вовсе завоевал их всех. Сегодня благодаря интернету общество не просто горячее, оно раскалено. И на этой сковороде жарится совершенно немыслимое ранее блюдо, нафаршированное всем прошлым опытом человечества.

Западный мир берет начало в античности. Уже древние греки были «горячими», с детским любопытством смотревшими на опыт и персов, и скифов, и египтян. Эпоха Возрождения воскресила античный дух открытости миру. Европа последовательно открывала для себя арабскую, индийскую, китайскую культуры, цивилизации Америки. В 19 веке европейская наука стала интересоваться племенами на задворках мира, а в 20-м этнология уже уверенно смогла заявить, что первобытные культуры — такие же полноценные элементы общечеловеческого духовного опыта, как и «зрелые» цивилизации. Открывание многообразного мира человеческого духа по сути завершено, создавая предпосылки для его переосмысления и творческого слияния. Что и ознаменовала эпоха постмодерна. Нас уже не удивляет соседство не только людей разных рас, религий и культур, но и процесс их слияния в некую амальгаму. Сегодня на одной лестничной площадке вполне мирно могут уживаться буддист-нумизмат, агностик-строитель и гот-спиритуалист. Еврей-антисемит, или русский-русофоб — одни из самых причудливых плодов на древе идей, ищущих слияния в общечеловечности.

Кстати, о древе. Первобытное состояние человечества можно охарактеризовать как духовную непрерывность, очень похожую на ту, что зарождается сейчас. Например, идея мирового дерева распространена в мифологии практически всех народов на всех континентах. Имеется целый ряд мифологических сюжетов, являющихся универсальными. Вся первобытная духовная система строилась на том же принципе, что и язык, и семейные отношения. Например, если шаман селения А знал 100 духов, то шаман из селения В признавал только 80 из них, зато имел еще десяток своих, особенных. И так далее. И язык, и религия — лишь элементы единой духовной системы. Обмен словами, обмен культурными инновациями и обмен генами (брачные отношения) составляли суть единой духовной деятельности в первобытную эпоху. Не существовало собственно религии, искусства, политики или педагогики — все они были слиты в одной духовной сфере. Конечно, информация в первобытных сетях передавалась гораздо медленнее, чем в интернете, но открытость этих отношений была такая же. Иначе мы бы не удивлялись сходству пещерного искусства палеолитических Пиренеев и Урала, микроскульптуре Чехии и Прибайкалья. Главным роком для первобытного человечества было пространство и ландшафт. Сегодня человек, благодаря новым технологиям обмена информацией, преодолевает давление пространства, как в свое время письменность бросила вызов времени, преодолевая ограниченность людской памяти.

Если говорить о признаках некой грядущей постисторической религии, то наиболее близким аналогом будет первобытный шаманизм. Если нет никаких вертикально навязываемых идей, во главу угла становится фигура эксперта-авторитета. Там, где мы не можем выработать своего мнения, мы опираемся на мнение человека, которого считаем сведущим в вопросе. Только в первобытности в каждом селении был свой шаман, сегодня же новые племена формируются вокруг сообществ в соцсетях, т.к. физическое пространство более не имеет над нами власти. А поскольку масс-медиа тоже будут трансформироваться в сторону большей дробности и интерактивности (от массовости — ближе к каждому, от вертикально-пирамидальных к горизонтально-сетевым), то возможности вертикального навязывания авторитетов будут падать. Главная суть всех этих эпохальных изменений сводится к победе над роковой для нашего духа ролью времени и пространства. Теперь, чтобы быть даосом, не обязательно ехать в Китай, а чтобы ощущать себя античным греком нет необходимости в машине времени.

Конечно, можно было бы отдельно остановиться на проблемах, возникающих перед человечеством в процессе движения к такой духовной непрерывности. Неизбежны вспышки реакции, сопротивления со стороны исторически мыслящих групп людей. Где-то процесс этого движения будет проходить медленнее, а где-то быстрее. Но по итогам этого слияния не будет «ни грека, ни иудея», и даже монголоида и негра — одно сплошное человечество, хотя и достаточно разнообразное. Но это разнообразие не будет резать глаз, а скорее напомнит узоры в калейдоскопе, или элементы единого паззла.


2013

Подпишитесь на наш канал в Telegram, чтобы читать лучшие материалы платформы и быть в курсе всего, что происходит на сигме.
Добавить в закладки