С закрытыми глазами лучше видно свет.

Зрачки не слепит, а сквозь веки чую

Приветливый и ласковый рассвет,

Лучи которого так сильно полюблю я.

Сменяются тона на полутоны,

Рассвет становится прожектором допроса,

С соседней комнаты я слышу только стоны

И повторение единого вопроса.

Потом опять меняется вся тема,

Проваливается пол, меняются цвета,

Случайно бьюсь своим виском о стену,

Из ранки льёт бордовая вода.

Я падаю, теперь я на лугу высоком,

Смотрю я в небо, синее, как кит,

Смотрю я долго, и не понимаю толком

От чего так сильно у виска болит?

И падаю я в яму, снова повторение,

Перетекает плавно весь пейзаж,

Я понял, это сон, и правда, всё видение,

И вот моя квартира, мой этаж,

Но дома всё не то, и вещи не мои все,

Всё снова будто путается, падает из рук,

И с кухни слышится незнамый смех мне,

И у часов какой-то непривычный стук…

Я сел на стул. Теперь сижу в театре.

Смотрю я сразу оперу, трагедию, балет.

Сижу я молча, глядя на спектакль,

Совсем не зная, что не купил билет.

И вот проснусь я. Томное, в постели,

Объятый негой свет сверлит окно.

Я отмечаю каждый день недели,

Солнце по средам утром—колдовство.

И я встаю, я раскрываю шторы,

И замираю снова я на миг.

Там, где прозрачное стекло крепИтся к арматуре,

Моё лицо, к которому привык.