Последнее свидание в Венеции | Крымов. Филиппенко

Inner Emigrant
14:23, 13 декабря 2017558
Добавить в закладкиДобавить в коллекцию


Что бывает с людьми, которые любят друг друга?

Хемингуэй своим неповторимым «телеграфным стилем», холодной сдержанностью в описаниях трагических и экстремальных ситуаций и предельной конкретностью художественных деталей, как никто умеет предъявить читателю «старость», рисуя объемные и во многом автобиографичные образы героев, находящихся одновременно в любви и в войне. Наиболее отчетливо это сочетание проступает в его романе «За рекой, в тени деревьев».

По сюжету 50-летний полковник Кантуэлл встречается ненадолго с влюбленной в него 19-летней венецианкой Ренатой, чтобы расстаться с ней навсегда. Он умирает и знает об этом. Его тело изранено, но даже не это главное. Главное, что его сердце изношено (и совсем не пресловутыми инфарктами).

Местом последней встречи становится Венеция — город, уходящий под воду, город пропитанный смертью, одним из символов которого навсегда стала пугающая маска «чумного доктора». Три главных героя романа — полковник без будущего, город без перспективы и любовь без надежды.

Сюжет для театральной постановки тяжелый. Плотный, насыщенный, точный и лаконичный язык Хемингуэя деконструкции и пересказу поддается едва ли. Тем интереснее было увидеть как его трансформирует в своем спектакле «Последнее свидание в Венеции» такой режиссер, как Дмитрий Крымов, оперирующий преимущественно образами, а не текстами.

Практически сразу демонстрируется первая находка режиссера — нивелировать образ возлюбленной. Ренату играют одновременно аж три девушки-блондинки в одинаковых ярко красных платьях. Обезличивание героини, к которой приезжает на последнее свидание полковник, превращение ее из «цели» в «предлог», выводит на передний план прощание героя не с возлюбленной (которая для него скорее «дочка»), а именно с самим городом. Зрители, входя в зал, сразу попадают на сконструированную Крымовым заполненную водой венецианскую Пьяццу (площадь) в предрассветный час, где официанты убирают оставшийся от зевак мусор. Наконец прибывает полковник, «официанты» на глазах зрителей конструируют свойственный венецианским площадям помост для зрелищ и предлагают всем рассаживаться. Им предстоит стать очередными зеваками, подглядывающими сквозь огромные окна за интимным прощанием героя с жизнью, любовью и городом.

И тут раскрывается вторая удачная находка режиссера. Большая половина действия происходит в маленькой комнатке, которую зритель видит сквозь окна с увеличительными стеклами. Стекла здесь — настоящие лупы, увеличивающие и искажающие все происходящее внутри, делающие игру исполнителей значительнее, острее и подчеркивающие мельчайшие нюансы. Не говоря уже о том, что стекло по своим свойствам прозрачности и отражательности становится красивым рефреном к венецианской водной глади, представленной в начале. Увеличение стекол используется не только в существовании артистов, но и в драматургии спектакля. Вот полковник 2 минуты молча смотрит на возлюбленную. А вот врач целую минуту также молча выписывает полковнику рецепт. Вязкая, гнетущая атмосфера маленькой комнатушки, гипертрофируясь, передается в зал, чтобы напомнить зрителям, что они — всего лишь вуаеристы.

Возможно это «укрупнение» действия не обладало бы такой магией, если бы не третья (пожалуй самая важная) находка режиссера — в главной роли Полковника выступает Александр Филиппенко. В этом заключается ключевое для спектакля попадание. Как многие знают, Александр Георгиевич давно выступает с монологами из Довлатова, Жванецкого в неком подобии современного стенд-апа (задолго до появление в русском языке этого термина). Его интонация за десятилетия неизбежно обросла фирменной хитринкой, эдаким «если вы понимаете о чем я». И именно эта подача пришлась как нельзя кстати образу «неунывающего» полковника, который, прощаясь с жизнью, стремится лишь к тому, «чтобы не было скучно».

Таким образом обеспечивается интересное слияние: привычный «трагифарс» подачи Филиппенко усиливается «гротеском» Крымова. В результате из спектакля улетучивается комичность. Атмосфера «светлой грусти», которая витает вначале, постепенно сменяется гнетущим, подавляющим трагизмом. Предаваясь рассказам о годах воинской службы, полковник, следуя духу венецианских маскарадов, напяливает клоунский нос и начинает рисовать помадой на стекле карту боевых действий. Вот только вместо отступлений и нападений его интересуют уже лишь камыши, река и плавающие в ней раздутые трупы — их и наши, их и наши. Обращаясь же к воспоминаниям о своей личной жизни, на передний план проступает увеличенное стеклами осознание того, «как трудно неопытной девушке справиться с памятью о другой женщине».

Совершенно невероятный эффект. С одной стороны по используемым средствам ты понимаешь, что перед тобой спектакль Крымова, но по воздействию он категорически не походит ни на одну из его прежних работ. Он стоит абсолютно обособленно. В нем из уважения к гению Хемингуэя предъявляются огромные пласты авторского текста. А учитывая, что Филиппенко в своей подаче сильно диссонирует существованию, свойственному артистам из Лаборатории Дмитрия Крымова​, они все здесь играют не столько своих персонажей, сколько полковника, обеспечивают его убедительность — будь то его «возлюбленная» в трех лицах, или «официант», мгновенно трансформирующийся в «лечащего врача». Филиппенко же в образе полковника отнюдь не упивается бенефисом, а становится проводником, каждую минуту напоминая, что главные герои здесь все же — город без будущего, любовь без перспективы, человек в любви и в войне.

Спектакль, как и стремился полковник, получается совсем нескучный, но с особым тягучим, неспешным, внимательным к мелочам повествованием. И вот хотя бы ради того, чтобы ощутить Крымова настолько не похожего на Крымова, его уже стоит увидеть. Беда лишь одна: в афише Школы Драматического Искусства (ШДИ) он — редкий гость. Но если вдруг появится, времени на раздумья будет немного, билеты обычно улетают стремительно.

А что бывает с людьми, которые любят друг друга?

«У них, наверное, что-то есть — что бы оно ни было, — и они счастливее других людей.

А потом одному из них навек суждена пустота».

___________

Источник материала, фото, видео и комментарии: https://www.facebook.com/inner.emigrant/posts/366672133781696

Самые свежие обзоры и обсуждения всегда первыми в Facebook: https://www.facebook.com/inner.emigrant

Добавить в закладки

Автор

File