Написать текст

История одного фотографа

Irina Konopatskaia

inspired me by real story 3 years ago

sinagogue from the future — love from the past

Я сидел за своим ноутбуком у себя в маленькой квартире, было солнечно, за окном текла жизнь. Я смотрел в свой монитор, в свой маленький мир, смотрел фотографии моих друзей, коллег, смотрел на комментарии на лайки, и временами, хотя ладно, всегда сравнивал рейтинг их работ с рейтингом своих. Затем делал перерыв на чашку кофе с печеньем, а после или во время принимался искать вдохновение в работах Хельмута Ньютона, Питера Линдерберга, Брюса Вебера.

Вчера была съемка. На съемке было три модели, мы со стилистом решили взять за основу одну из старых съемок Питера Линдерберга. Была большая команда, а это всегда здорово, особенно когда съемка для эдиториолов, хотя если честно, я очень люблю работать с моделью один на один, так забавно, мне кажется, большинство мужчин становятся фотографами, лишь бы остаться с красивой женщиной один на один, а не потому, что фотография их призвание по жизни. Может быть в эпоху ренессанса, я почти уверен, были такие среди художников, скульпторов. А может быть это просто самообман, и я ничем не отличаюсь от остальных, разве что чуть большим возможным талантом?

Вдруг кто-то постучался в дверь. Это, наверное, моя девушка и мой помощник, мой главный критик, моя любовь, как в такие минуты забвения мне хочется, чтобы она была рядом.

Я открыл дверь и увидел перед собой эту улыбку, та, что берет тебя за самое сердце, та от которой хочется петь и совершать что-то прекрасное. Я обнял ее, она вошла с довольным видом.

— Ну дорогой, не поверишь! — сказала она — сегодня меня познакомили с девушкой, ассистенткой одного фотографа из Нью-Йорка, но это не важно, важно то, что она очень хороший друг с арт-редактором французского Numero! Я показала ей твои работы! Ей они понравились! И пообещала показать их редакции! — Она прыгнула ко мне в объятия как прыгают дети, увидев после дальней поездки отца. Я обнял ее и расцеловал. Боже, если бы не она, кем бы я был?

Такая яркая новость осветила весь темный коридор квартиры, я и французский Numero! Подумать только!

Через пару недель пришло письмо. Редакция решила рискнуть и взять русского фотографа, чтобы снять два разворота. В письме была пометка:

«Made this shoot like real good Russian fashion photographer. We are give you freedom.»

Они дали мне полную свободу, и проспонсировали на определенную сумму. Это большая ответственность! Просто огромная! Да еще перед французским Numero!

Первым делом я нашел в печатном и в электронном виде все возможные съемки прошлых номеров, начиная с самых первых. Я смотрел, впитывал все. Я нашел много альбомов в книжных магазинах с архивными фотографиями, таких изданий как Life magazine. Но эта фраза из письма не выходила у меня из головы, и я не мог понять, почему?…

Я решил вернуться к своему любимому альбому работ Хельмута Ньютона, и понял что это не то. Нужно было вернуться к русским корням, и я направился в русский музей. А когда ехал в метро читал стихи Пушкина.

В русском музее идеи потоки идей взрывались с громкими хлопами, озаряя внутри все яркой краской. Я начал планировать съемку, набросал идею, рассказал любимой, она поддержала, затем набрал команду. Мы сняли быстро легко на полном творческом энергетическом топливе.

Я решил не ждать и сразу после съемки обработать фотографии. У меня была довольно тяжелая сумка, камера ноутбук, я шел в сторону дома один.

И вдруг, возьмись из–за угла мимо меня пробегают два парня, один швыряет меня на асфальт, второй берет мою сумку. Я подаю на плечо, боль адская не могу встать, мои работы моя камера! Все убежало. Я начинаю плакать, слезы сами текут, не понимаю что со мной…

Ко мне подбежали люди, помогли встать, спросили, нужна ли скорая, я сказал нет, не нужна просто вывих, но скорую мне все равно вызвали.

Что сказать о начале этого дня? Он был омрачен, я был подавлен. Все мои творения, все работы, моя камера, нечего больше нет. Все забрали, все украли, я беден, украли не деньги, не еду, украли часть меня самого…

Мне не хотелось возвращаться домой или с кем-нибудь говорить, врачи сказали вывих, наложили бинты и отпустили. Все деньги и телефон остались у меня в кармане. Зачем им понадобилась моя сумка? За что мне такое наказание? Как я теперь скажу всем? Как я напишу в Numero? Я неудачник, что может быть хуже… Ужасно. Все ужасно.

Не помню когда в последний раз что-то ел. На улице не далеко от травмпункта была небольшая пекарня, я взял свой любимый сэндвич с красной рыбой и круасан с повидлом. Я все съел так быстро, что не заметил, как тарелка стала пустой.

Куда теперь идти? Что делать? Я беззащитен, я брошен, я потерян. Я начал брести по улочкам города, не задумываясь, куда они ведут. Я шел и был поглощён во все свои страхи, проблемы, вышел на красный светофор, машины сигналили, водители кричали. Но мне было все равно.

Я шел и шел, пока вдруг, мое внимание не привлек не высокий пухловатый мужчина впереди меня. Он был одет в черную одежду, а на голове красовалась большая черная шляпа. Я видел только его спину, но меня странно тянуло к этому человеку, я стал идти за ним, следую в десяти шагах от него. Он шел медленным спокойным шагом, мне пришлось постараться идти не заметно. Через некоторое время он свернул к синагоге, и я понял, кто это был, когда увидел его профиль, это был раввин.

Он быстро зашел внутрь и убежал, я решил не идти за ним дальше, но решил зайти внутрь и подняться на последний этаж, где можно было видеть весь главный зал.

Да чего красивое место. Людей почти не было, светло тихо. Я присел в уголке и смотрел вниз.

Я не заметил как возле меня сел маленький толстый еврей в круглых очках, держа в руках книгу на иврите. Он некоторое время читал, затем закрыл книгу и обратился ко мне.

— Шалом — сказал он мне

— Шалом — ответил ему я

— Вам может помочь чем-нибудь?- спросил он меня

— Нет, спасибо, я просто зашел посмотреть…-

— Что посмотреть?-

— Я даже не знаю, судьба сама привела-

— Вы еврей?-

— Нет, не еврей-

Он вглядывался в меня

— Что с рукой?-

После этих слов, я сам не понял, как рассказал ему все, все свои переживания, о краже, о съемке, обо всем на свете. Он слушал меня внимательно, временами кивал и говорил, продолжай, а я говорил и говорил, пока мой рассказ не подошел к концу. Я раскрылся ему так, как не раскрывался никому другому, мне стало не по себе, что этот человек теперь столько знает обо мне, а я о нем ничего. Где-то в глубине даже начал его ненавидеть.

— И теперь я тут сижу с вами, я не знаю что делать…- с такими словами закончил я свой рассказ.

Он немного помолчал, глубоко вдохнул и сказал:

— Знаешь, как говорят — начал он — Ведь когда вор крадет, он тоже просит у Бога помощи, чтобы кража прошла успешно. -

— Не понимаю, к чему это вы?-

— А ты как думаешь, к чему я это сказал?-

— Не знаю, право не знаю, хотите сказать, чем я лучше тех гадов, что украли мою камеру и ноутбук? -

— Ты женат? — вдруг он спросил меня

— Нет, не женат-

Он ухмыльнулся

— В любом случае ты цел, невредим, ты можешь говорить, дышать, еще не все так плохо, все к лучшему, я в этом уверен.

Да что он понимает? Зачем я вообще сижу и слушаю его советы?

— Спасибо, до свидания — сказал ему я и не направился к выходу

— Удачи! — сказал он мне в след с теплой улыбкой, нет, все–таки славным малым он был!

Я вышел глубоко вздохнул, и почувствовал странное внутреннее облегчение, словно что-то тяжелое с меня сняли. Что же он все–таки хотел сказать фразой: «Ведь когда вор крадет, он тоже просит у Бога помощи, чтобы кража прошла успешно».

Я огляделся. Люди идут, дети смеются, женщина бежит за автобусом, группа молодых парней идет и смотрит на девушку через дорогу, старик ест мороженное, собака смотрит на хозяина.

Не знаю, что на меня нашло, но я засунул руку в карман куртке и достал телефон. Я уже говорил, что люблю снимать модель один на один, а моя любимая модель, была моя девушка, она была прекрасна, плевать на все эти глупые модельные параметры.

Я позвонил ей и сказал, что нужно срочно встретиться. Камеры у меня не было, только телефон. Мы встретились с ней на набережной Невы. И я просто стал снимать ее на телефон. Я снимал ее, стараясь передать в каждом кадре все, что со мной случилось, все, что значит, для меня эта девушка … Я просто был собой, не думал, снимал ее в той одежде, которой она пришла, с растрепанными волосами.

После съемки мы присели с ней в ресторане перекусить, и когда она спросила, как прошла съемка, я рассказал ей всю эту сумасшедшую историю.

Ее это ошарашило, она огорчилась тем фактом, что вся техника и большая часть моих работ теперь неизвестно где. Она взяла на себя всю ответственность, начала думать, как найти вернуть работы, она так переживала, будто все это случилось с ней, а не со мной, я даже сам не понял, как полюбил ее еще больше и сказал:

— Выйдешь за меня?-

Она сказала да.

В этот же вечер, не сказав никому, я отправил съемку, снятую на телефон в редакцию Numero с ноутбука своей будущей жены. Затем закрыл крышку ноутбука и поставил его на пол рядом с кроватью. Лег рядом с ней и крепко заснул.

Что же будет со мной завтра? Даже не знаю, что будет, то будет. Но этот день я, пожалуй, запомню надолго.

Конец


Подпишитесь на наш канал в Telegram, чтобы читать лучшие материалы платформы и быть в курсе всего, что происходит на сигме.

Автор

Irina Konopatskaia
Irina Konopatskaia
Подписаться