Create post
cinema

Дважды Анна. «Ида» П. Павликовского и «Спасение» И. Вырыпаева

Юлия Степ 🔥comments1

Первый показ киноленты «Спасение» Ивана Вырыпаева состоялся в июне на «Кинотавре-2015», и уже тогда заговорили о мотивах, перекликающихся с оскароносным фильмом «Ида» Павла Павликовского. Сходство неоспоримо: две Анны, католички из Польши, ступают за порог монастыря и практически в тишине проходят новый путь, утратив привычные стены и рамки. Оба фильма скрывают формулу предназначения, доказывать и применять которую приходится уже не героиням-двойникам, а зрителю, чье зрение ищет свою границу между светом и отсутствием света. «Спасение» и «Ида» — повествования не о религии, но о неторопливом поиске смысла, в котором, чтобы дать определение самому себе, нужно на время избавиться от функции, с которой себя отождествляешь.

«Ида», П. Павликовский

«Ида», П. Павликовский

Обе Анны (напомним, в фильме Павликовского Ида — имя в миру, о котором девушка узнает только в восемнадцать лет) воспринимали себя как служительниц Бога, вся их внутренняя сила, пусть и сконцентрированная, не выходила за пределы, и вместо кругозора они получали только точку зрения, равную аксиоме. Не столь, может быть, важно, что они выбирают быть монахинями — будь они, к примеру, фанатичными приверженцами медицинских халатов, это бы мало что поменяло, первостепенно, что служение определяет и заменяет всё. Ида отправляется к тёте Ванде, которая рассказывает об убитой семье и Холокосте, не по собственной воле, а потому что так положено. У Анны и вовсе миссия — передать святыню. Сколько ни жонглируй сакральными символами, а обе девушки просто-напросто выходят из зоны комфорта и получают новый опыт, чтобы суметь по-настоящему дать оценку своей жизни.

«Спасение», И. Вырыпаев

«Спасение», И. Вырыпаев

«Ида», П. Павликовский

«Ида», П. Павликовский

Даже в духовном поиске и в обретенном предназначенье необходимо однажды перестать видеть себя как нечто, равное делу. Удачна в этом смысле метафора героини Каролины Грушки в «Спасении» — быть человеком, как быть пылесосом. Выйти из–под тотального контроля предназначения — это не осознавать себя как «пылесос», то есть не только не всасывать дерьмо, чтобы потом избавляться от него, но и перестать считать себя прежде всего носителем этой функции. Увидеть другую сторону — это следовать совету Ванды: «Стоит попробовать, иначе твой обет не будет жертвой».

«Ида», П. Павликовский

«Ида», П. Павликовский

Примечательно, как временная отмена функции выражается — меняется оболочка. Монахиням положено определенное облачение, снять его — уже значит мимикрировать под мирскую суету, отклеить этикетку, по которой все судят. Молчание и созерцательность — основа обеих кинолент, именно потому каждый диалог, каждый неожиданный мимический фокус — подарок сосредоточенному зрителю. Вот Анна слушает песню Чарли в его номере, и её лицо меняется, таким мы его не видели и уже не увидим после, — смотрите-ка, она улыбается иначе. Ида, словно зверек, украдкой бросает взгляды на сцену в кабаке, когда слышит, как играет саксофонист Лис, а после возвращения в монастырь вовсе позволяет себе дерзость захихикать на ужине, когда все следуют принципу глухоты и немоты. К слову, музыка и в «Иде», и в «Спасении» — самое вероломное нарушение святой тишины, в которой допускаются только песнопения, органная музыка и более всего — молитвы. Преобразование начинается, когда появляется то самое «Я хочу послушать твою музыку», как просто говорит Анна, и здесь существует не только возможность, но и готовность услышать другой голос.

«Спасение», И. Вырыпаев

«Спасение», И. Вырыпаев

Однако из светской жизни восемнадцатилетняя героиня Павликовского всё-таки уходит добровольно, похоронив себя как Иду вместе с останками своей погибшей семьи. Увидев «другую сторону», она, тем не менее, удаляется в келью, удаляется осознанно. Этот уход — уверенное решение, в отличие от ухода тети Ванды, которая не обрела никакого покоя — ее «выход за» стал отчаянным прыжком из окна многоэтажного дома.

Карусель из чувств, потрясений и неизвестной кровавой правды о страшной смерти семьи не включает ни свет, ни цвет — всё остается серым, лишь на краткое время сделав Иду абсолютной Идой. Но итог неожиданный: и всё-таки Анна.

Анна из фильма Вырыпаева — умиротворенная, иногда даже забавная, как ребенок. В своем хождении они встречает трех путников: ровесницу, рассуждающую о людях и пылесосах, музыканта, осознающего, что он не мечтает играть в U2, и фотографа из России, интересующегося итогами ее путешествия. Такой коммуникации достаточно, чтобы получить ответы на вопросы, которые она, кажется, даже не задавала. Впервые задуматься о том, ктó есть она без своего дела; впервые не говорить о том, кто она; впервые самостоятельно прийти к выводу «Бог существует» — он во всём. Нет мира внутреннего и мира внешнего, иерархия, привычная религиозному и социальному контекстам, обманчива, граница между светом и тьмой отсутствует — мир всеохватен и един, и коммуникативное пространство, которому не нужна многословность, это доказывает. Найти место в нем не значит найти конкретную точку на карте, это скорее утратить до боли знакомые черты и снова обрести, осознав их ценность. Спасение — это уйти, чтобы вернуться.

«Спасение», И. Вырыпаев

«Спасение», И. Вырыпаев

P. S.

На самом деле не о религии и не о богоискательстве. В XX и XXI веке вопрос о «функциональности» женщины актуализировался вопиюще. На деле он сводится не к модному теперь «Как?» (как самовыразиться, как сказать, как доказать), а к первичному «Кто?», где функция не теряет значимости, но отходит на второй план. Действительно, не так важно — невеста бога, распутница, жена, прокурор, мать или странница. Сохрани имя своё.

Subscribe to our channel in Telegram to read the best materials of the platform and be aware of everything that happens on syg.ma

Author