Donate
Society and Politics

Николай Карпицкий. Война во сне и наяву

Nikolai Karpitsky16/04/23 15:11554

Новые идеи часто приходят мне во сне. Иногда я просто ложусь спасть с намерением во сне получить ответ, и нахожу его в лабиринтах сновидения. Иногда мне снится апокалипсис. Сначала он внушал ужас, но постепенно я научился принимать его стоически. Варианты могли быть разными — ядерная война, вторжение потусторонних существ или нашествие инопланетян. Время от времени я возвращаюсь в одно и то же сновидение. Я иду по улице родного города. Приходят сообщения, что где-то далеко высадились инопланетяне. Ничего не понятно, говорят, уже есть жертвы, но у нас пока все спокойно. Однако в разум просачивается понимание, что будущего больше нет. Пугает неизвестность. Что это за существа, какие у них цели? Быть может, они хотят зачистить Землю от нас как от паразитов, а может быть, оставят нас в живых для каких-то извращенных экспериментов. С чужими невозможно договориться, ибо нет основы для взаимопонимания.

Я думал, в такой ситуации начнется хаос. Раз уж все равно умирать, все начнут бесчинствовать, предаваться запретным удовольствиям. Есть и такие, но их относительно немного. Пытаюсь понять, что чувствуют люди, которые проходят мимо меня. Они такие же, как обычно, и стараются не думать о надвигающемся кошмаре. Или же думают, но скрывают это? Хотя много таких, кто сейчас в панике: говорят, на выезде из города образовались пробки, но на улицах города этого не видно. Остались такие, кто надеется, что если будет делать все, как обычно, то все так и останется как было, как будто и нет нашествия. Вглядываюсь в лица прохожих, но они ничем не выдают свои чувства. Возможно, я бы тоже цеплялся за привычную жизнь, стараясь исполнять свои повседневные обязанности, несмотря на то, что ум все равно ведь понимаешь: все бесполезно, привычной жизни больше нет, и ее не вернуть.

* * *

Однажды все это оказалось не сном. Я не помню, что снилось в ту ночь, но что-то тревожное. После пробуждения по привычке заглянул в интернет. Мессенджер забит сообщениями. Все встревожены, спрашивают, как я там, и что происходит вокруг меня. Я еще сам ничего не могу понять, пытаюсь посмотреть новости, но все медленно загружается. Неужели война? Никто не мог представить, что такое случится на самом деле. Мы жили своей жизнью, у каждого были свои заботы, свои радости. И вдруг без всякого повода соседняя страна, не объясняя, зачем ей это надо, начнет широкомасштабное вторжение. В один момент разрушили жизнь десятков миллионов людей. Но страшнее всего, что в этом нет никакого смысла.

Наконец-то загрузились первые новости. Перед рассветом, пока я спал, началась бомбардировка всей территории страны. Степень разрушения еще не известна. Хочется поверить, что это лишь демонстрация силы, чтобы оказать политическое давление, а не тотальная война на уничтожение. Разум сопротивляется, не хочет принять истину, что случилось самое страшное, и это необратимо. Но впереди только тьма, будущего больше нет. Я посмотрел в окно. Передо мной привычный вид города с высоты небоскреба. Пространство между зданиями заполнил гул сирены. Воображение рисует картину, как сейчас подлетают ракеты. Останется ли этот вид таким же через неделю? Переживут ли войну эти здания? До меня доходит, что многие мои друзья и знакомые скоро умрут.

Все происходило как во сне. Кто-то в страхе перед бомбежками обосновался в метро, собравшись там постоянно ночевать. Идея была плохая, ибо ночью город наполнили вражеские диверсионно-разведывательные группы, расчищая дорогу бронетехнике. Кто-то в панике бежал из города, пытался обосноваться в пригороде или в деревне. Идея оказалась еще хуже. Вокруг столицы высаживались вражеские десанты, которым на помощь прорывались танковые колоны. Когда оккупанты после неудачного штурма начали осаждать столицу, села вокруг нее превратились в арену отчаянных сражений. Из пригородов стали поступать сведения о расстрелах мирных жителей, но тогда, в первые дни, мы и подумать не могли, что их будут уничтожать систематически. Сначала людей пытали и расстреливали согласно какому-то плану, но потом началась волна мародерств и наступил хаос, и тогда людей убивали уже просто так, ради развлечения, очень часто после пыток или изнасилований.

Все последующие дни я старался выполнять свои повседневные обязанности, тем самым создавая для окружающих маленький островок определенности внутри хаоса. В двери души настойчиво стучался страх перед неизвестностью, такой же как и тот, что я испытал во сне перед нашествием инопланетян. Я уже научился в сновидениях сопротивляться ему. Нынешний враг подобен чужим из моих снов, ведь с ним также невозможно достичь компромисса, ибо нет общей основы для взаимопонимания. Как можно договориться с врагом, если не понимаешь его намерений? У меня было много друзей из страны, напавшей на нас. В повседневной жизни это были добрые люди, но сейчас они в один миг превратились в зомби и стали поддерживать действия своей власти. Они так и не смогли объяснить мне, чего хотят от нас, и просто перестали общаться со мной. Думаю, на самом деле они ничего и не хотят, просто перестали обращать внимание на наше существование.

* * *

Однажды я работал над циклом статей о природе сознания. Я размышлял над тем, что в сновидениях время не линейно, а многомерно, поэтому там можно переходить из одной линии событий в другую. Я пришел к выводу, что время — это не река, которая несет только вперед, а многомерная основа сознания.

В то время я снова вернулся в сновидение про нашествие инопланетян. Время сновидений мнимо по отношению к времени жизни наяву, поэтому я успел прожить множество жизней в сновидении. Это поставило меня перед вопросом: почему я — это именно я, несмотря на то, что могу быть разными личностями в разных измерениях сновидения? Однако теперь, когда началась война, я вижу смысл этого сновидения совсем в другом контексте. По сути, оказалось пророчеством.

Нашествие началось неожиданно, и ничего не предвещало его. Было тепло, солнечно и спокойно. Я наслаждался свежим воздухом и вкусными яствами на роскошном банкете под открытым небом. Неожиданно отовсюду стали появляться темные фигуры, окутанные густыми клубами красного тумана. Небо заполнило множество летательных аппаратов. Повсюду погибали люди. Я думал, что сейчас меня изрешетят, ведь негде было укрыться. Но как-то обошлось. Величественно рухнул огромный инопланетный корабль. Взрывная волна превратилась в красный туман, утопивший в себе все вокруг. Может быть, это так их атмосфера реагирует с нашей?

Земные правительства сдались, наступила оккупация, шли годы. Я проживал множество разных жизней, был множеством разных личностей, обладал их памятью и волей. Оккупанты не только установили комендантский час, но и регламентировали вообще все: когда спать, что надевать. Я их ненавидел. В одной линии времени я был участником сопротивления, совершал теракты против оккупантов. В другой линии времени я был коллаборационистом — пожилым главой большого семейства, который пытается понравиться оккупантам, надеясь, что это поможет его семейству выжить. А ещё я был ребенком, постель которого заливалась потоками жижи из каких-то шлангов, превращая её в настоящее болото, в котором приходилось спать. На голову нужно было надевать какой-то обруч, которой внушал чужие мысли, и я постепенно забывал себя. Перечитывая запись про это сновидение, я вспоминаю, что сейчас подобное происходит наяву. Оккупанты разбивают семьи, похищают детей и депортируют в свою страну. Там их держат в ужасных условиях, промывая мозги и заставляя любить тех, кто убивал их близких и разрушал их дома.

В одной из линий времени я был старухой. Она была доносчицей из вредности, так как терпеть не могла окружающих людей, хотя те относились к ней по-доброму, даже старались как-то помогать, только вот не воспринимали ее как самостоятельную личность. За это она ненавидела их, но сделать им ничего не могла. Но оккупация все изменила. Теперь она несколькими строчками на бумаге могла лишить свободы и даже жизни любого, и наслаждалась местью за то, что ее игнорировали. Она даже начала чувствовать себя богом, решающим, кому и сколько жить, и была безмерно благодарна за это инопланетным захватчикам.

Проживая жизнь участника сопротивления оккупантам, я испытывал не только ненависть, но и безысходность. Люди хотят выжить, стараются адаптироваться к инопланетянам, а мы им мешаем. Ведь все равно горстка отщепенцев не сможет победить высокоразвитую цивилизацию, так зачем умножать число жертв? Однако я продолжал борьбу, но не для победы, в которую не верил, а для того, чтобы остаться самим собой.

Время шло, пролетали десятилетия. Сопротивление потратило годы на то, чтобы я смог проникнуть в стан врагов с целью убить чужого, ответственного за то, что творили оккупанты. Я ненавидел его и готов был пожертвовать собой, чтобы отомстить. Но когда, наконец, он оказался под моим прицелом, между нами установилась телепатическая связь. Я увидел мир его глазами. Он искренне хотел помочь землянам. Их ксенофобская раса считала всех ниже себя и покоряла один мир за другим. Его безумный правитель считал, что землян надо уничтожить либо превратить в безмозглых рабов. Однако чужой, который стоял передо мной, считал, что земляне хоть и примитивны, тем не менее способны на большее, чем рабы. Он делал все, что мог, чтобы убедить соплеменников, что землян надо интегрировать. Однако платой за интеграцию должен был стать отказ от собственной идентичности и согласие на переформатирование сознания. Инопланетяне обладали коллективным разумом, и интеграция предполагала приобщение к коллективной субъективности через полную ассимиляцию землян. Каждый, кто входил в этот коллективный разум, больше не был изолирован внутри своего сознания, он мог быть кем угодно и сразу многими другими, но вместе с этим переставал существовать как отдельный индивид. Для такой трансформации нужно было подготовить людей физически. В первую очередь готовили детей. С этой целью их постели превращали в какие-то грязные лужи, чтобы сделать тело более восприимчивым.

По сути, нам предлагали выбор: рабство в качестве животных или же безграничные возможности расширения сознания. Мне было страшно и больно от мысли, что все люди потеряют свою индивидуальность и растворятся в чужом разуме. Однако своей борьбой с инопланетными захватчиками я приближаю еще более ужасную участь человечества. Страшная дилемма. Убить ли сейчас это существо и тем самым обречь человечество на рабство или же позволить ему трансформировать людей ради продолжения существования, пусть и в неузнаваемой форме? Стать могильщиком человечества или его предателем? Сейчас все зависит от моего выбора. Я действительно хотел расширить свое сознание, постичь тайны мира, используя возможности коллективного разума, однако человеческая воля была несовместима с ним, и поэтому необходимо было превратиться в чужого. Эта цена за это была для меня неприемлемой.

В сновидении время способно расщепляться и двигаться параллельными потоками событий. В этой точке произошло разветвление. В одной из линий я не убил чужого и стал коллаборационистом. Прошло еще много лет. Все привыкли к инопланетной оккупации, которая перестала казаться столь страшной и стала неотъемлемой чертой повседневной жизни. Инопланетянам уже не было нужды строго регламентировать нашу жизнь, о комендантском часе никто уже не вспоминал. Дни вторжения стали далекой историей.

Я иду по улице обычного города, подхожу к киоску. Торгует молодой парень. Он будто читает мои мысли. Стоит мне подумать, и он сразу же предлагает, что я хочу, не дожидаясь, пока я спрошу. Как это у него получается? Спрашиваю его об этом, а он даже толком ответить не может, говорит, что каждый раз просто знает, что мне нужно. С виду какой-то бестолковый, умом явно не блещет. Значит, трансформация уже затронула даже таких, как он. Однако быстрее всего изменялись дети. Они уже полностью ушли в какой-то свой, только им понятный мир. Внешне поддерживают повседневное общение с взрослыми, не спорят и не капризничают, но подлинного взаимопонимания с ними уже нет.

Охватило ощущение полной безнадежности, и я оказался в той временной ветке, где продолжил борьбу в сопротивлении. Все эти годы, пока сохранялась иллюзия мирной жизни, силы сопротивления медленно росли. За это время сопротивление оккупантам разрослось. Я был разными людьми в разных подпольных ячейках. Мы подготовили беспрецедентную по разрушительной силе акцию и нанесли одновременный спланированный удар сразу из разных мест. Не знаю, что привело к такой трансформации коллективного разума, может физические разрушения, а может наша ненависть, но с него слетела цивилизованная форма и вырвалась наружу скрытая дикая сила. Высвободившаяся первобытная агрессия превратила разумных инопланетян в каких-то диких орков. Возможно, в этом и заключалась их подлинная сущность, скрытая за покровом цивилизованности? На том моменте я проснулся и сразу стал записывать сновидение, пока не забыл все детали.

* * *

В то время я воспринял его как подтверждение своего понимания природы сознания, которые изложил в цикле статей. Сознание — это время в модусе настоящего. То, что переживается в настоящем, и есть сознание. Вне сознания не может быть настоящего момента «теперь». Если наяву момент «теперь» зажат в линейной последовательности между прошлым и будущим, то в сновидении он раскрывается в многомерном времени так, что в каждой линии времени открывается свой момент «теперь». Благодаря этому можно быть и одним и многими сразу. Но разве не это предлагали инопланетные захватчики: освободиться от границ собственного сознания и стать сразу всеми? Однако переход в их многомерное существование означал растворение в чужом сознании. Уникальность собственного существования обнаруживается в собственной свободе воли, ведь свободная воля и есть начало процесса самосознания. Пока я осознаю свою свободу воли, я остаюсь самим собой в любой линии времени многомерного континуума. Утратить свободу воли означает перестать быть самим собой, и тогда уже не важно, станешь ли рабом или растворишься в чужом сознании.

То, что сейчас происходит наяву, похоже на одну из проекций этого многомерного сновидения, только вместо инопланетян — оккупанты соседней страны, которые ведут войну на уничтожение как зомби. Все, кто переходят на их сторону, утрачивают свободу воли. Их индивидуальное сознание растворяется в чужой реальности, которая имеет столь же мало точек соприкосновения с нашей жизнью, что и мир коллективного разума инопланетян.


Author

Comment
Share

Building solidarity beyond borders. Everybody can contribute

Syg.ma is a community-run multilingual media platform and translocal archive.
Since 2014, researchers, artists, collectives, and cultural institutions have been publishing their work here

About