radio.syg.ma


radio.syg.ma is a community platform for mixes, podcasts, live recordings and releases by independent musicians, sound artists and collectives
Create post
Notes

К эволюции советской культуры: «Бой» и «Отдых»

Konstantin Frumkin

История советской культуры во многом может быть представлена как история разложения мобилизационного проекта — история, идущая от духовной мобилизации к демобилизации.

Среди многих возможных моделей этой трансформации возможна и такая, которая представит историю советского проекта как рассказ об изменении способов проработки своего предыдущего травматического — «боевого» — опыта.

История ответов на вопрос: стоит ли отдыхать после боя?

Стоит ли сторониться новых боев?

Метафора необходимости (или недопустимости) отдыха после боя, вообще выводов из опыта «боев» — чрезвычайна важна для характеристики культурной эволюции советского времени.

Вот вам 4 эпизода — 4 этапа.

Первый: пьеса Маяковского «Клоп» (1928). Рабочий хочет жениться на дочке нэпманов и говорит: «Кто воевал, имеет право у тихой речки отдохнуть»

Пролетарии отвечают на это сатирическим куплетом:

Шел я верхом,

шел я низом,

строил мост в социализм,

не достроил

и устал

и уселся у моста́.

Травка выросла у мо̀ста.

По мосту́ идут овечки.

Мы желаем

очень просто

отдохнуть у этой речки…

Отдохнуть может хотеть только отрицательный герой.

Близко к этому. Роман Леонида Леонова «Скутаревский», 1931. Положительный герой Черимов возмущен, что у его бывшего товарища — благоустроенный быт, «его одолели вещи, хватательный инстинкт развился, а ведь как дрался-то в Октябре». На возражение «всякий имеет право на свою радость» следует ответ: «Не имеет… он обязан классу». Отрицательный герой (впоследствии, как оказалось, шпион и вредитель) говорит: «А если усталость?… Мы босыми ногами шагаем по истории, а ты думаешь — не больно. И разве стыдно говорить об этом? Была молодость, романтика, теперь — государство, закон. И потом, ведь социализм-то — ведь это для человека.» Но на это даже отвечать не надо. «Черимов опустил глаза; было ему стыдно перед Кунаевым за эту словесную размазню».

Перелом наступил где-то в 1950-е годы и тут для меня значим маленький эпизод (уверен — на него никто никогда не обращал внимание) из романа Гранина «Искатели» (1954). Парторга лаборатории прорабатывают в парткоме за то что, у него ухудшилась дисциплина — стало больше выговоров за опоздания; парторг объясняет, что дисциплина как раз улучшилась, а выговоров больше, потому что борются с нарушителями. Но в парткоме говорят: в отчете это не объяснить. Партком образца 1954 года уже не хочет бороться с опоздавшими, не хочет их карать, ему хочется просто хороший отчет — он согласен, чтобы все там внизу отдохнули.

И, наконец, завершение процесса — фильм «Иванцов, Петров, Сидоров» (реж. К.Худяков, 1978). Завлаб Сидоров (М.Глузский), представитель фронтового поколения, настаивает на проведении опасного эксперимента, при этом апеллирует к опыту комсомольцев довоенных лет, которым сказали — и они пошли. В итоге он проводит эксперимент и гибнет (добро сам). Петров (Л.Филатов), у которого дрожат руки, потливость, сердцебиение и обмороки, говорит, что такие эксперимент надо проводит в бункере с дистанционным пультом — на одном таком опыте он уже стал калекой. Предыдущие травмирующие эксперименты делают тебя осторожнее и снижают аппетит к риску. Хочется жить. И это — как метафора обожженностью всей предыдущей историей. И может быть — ключ ко всей эволюции советской культуры. А молодой персонаж фильма Иванцов — поддался риторике Сидорова, потому что он-то молод, а значит еще ни на чем не обожжен.

Тут важно то, что для Петрова из фильма 1978 года травматический опыт — значим и поучителен, в то время как Черимов из романа 1931 года специально идет на обесценивание фронтового опыта: «В отряде ты был всего три месяца, в двух-трех перестрелках… Ты рано начал воспоминаниями жить, товарищ. Вчерашняя романтика всегда хуже сегодняшней… Уезжай куда-нибудь на стройку, где каждая строка стоит иной твоей фронтовой страницы.»

Может быть одна из риторических причин послевоенного «омещанивания» заключалась в том что фронтовой опыт Второй мировой войны невозможно было обесценить?

Во всяком случае, по мере накопления опыта «боев» обесценивать все это становилось все труднее.

Subscribe to our channel in Telegram to read the best materials of the platform and be aware of everything that happens on syg.ma

Author