radio.syg.ma


radio.syg.ma is a community platform for mixes, podcasts, live recordings and releases by independent musicians, sound artists and collectives
Create post
Европейский университет в Санкт-Петербурге

Валентин Головин. «Охотники на привале» Василия Перова. Реплики хрестоматийного полотна

Lina Novik
Василий Перов, «Охотники на привале» (1871)

Василий Перов, «Охотники на привале» (1871)

1 сентября 2015 г. на факультете истории искусств состоялся первый в академическом году Открытый исследовательский семинар, посвященной картине Василия Перова «Охотники на привале» — одного из хрестоматийных и наиболее тиражируемых в разных формах полотен русской живописи. Любой хрестоматийный текст обладает особой историей и особой рефлексией. Со временем он обретает новые смыслы и теряет старые; живописные «реплики» перестают восприниматься в контексте культурных традиций времени написания картин. В рамках своей лекции "«Охотники на привале» Василия Перова. Реплики хрестоматийного полотна" Валентин Головин (д. ф. н., профессор, руководитель Центра исследований детской литературы ИРЛИ (Пушкинский Дом) РАН) предложил участникам семинара реальный и культурный комментарий этого известного полотна.

В начале своего выступления лектор рассказал о подходах к понимаю хрестоматийных текстов вообще. Любое хрестоматийное произведение, будь то полотно или литературный текст, изобилует деталями, которые мы привыкли не замечать; примером тому может служить картина «Неравный брак» В. Пукирева. Лектор обратил внимание на то, что жених, изображённый на полотне, носил орден Св. Владимира 2-й степени, а значит попадал в десятку чиновников России: единовременно эту награду носили не более двадцати человек. Он также указал на дороговизну перчаток невесты и величину её рубина и заключил, что при попытках анализа произведения детали могут в корне поменять представление о нём.

Другой иллюстрацией этого тезиса стал фрагмент картины, находящейся в частной коллекции, на которой изображены сваленные в кучу казачьи трофеи. В ходе атрибуции этих предметов выяснилось, что в их числе, наряду с черкесской кожаной плетью и ножнами кавказского серебряного кинжала, оказался гладкоствольный дамский седельный пистолет, а также дамское седло, а это означает, что казак расправился не только с кавалером, но и с дамой. Это позволяет нам понять подтекст картины, который может существенно повлиять на её восприятие.

Важная задача, стоящая перед исследователем хрестоматийного произведения искусства — не поддаться соблазну рассматривать его в качестве этнографического источника, коим оно не является. Например, на известной картине Г. Мясоедва «Смотрины невесты», судя по костюмам персонажей, по крайней мере, три женщины — из разных частей империи. Кроме того, смотрины в таком виде могли состояться, разве что в самых южных частях страны. По большому счёту, того, что изображено на этой картине, в действительности произойти не могло.

Все вышеприведённые тезисы о хрестоматийных текстах важны и для анализа картины Перова «Охотники на привале». Вскоре после своего появления в 1871 году картина получила позитивные отзывы М.Е. Салтыкова-Щедрина, В.В. Стасова, Ф.М. Достоевского, однако теперь она настолько растиражирована, что говорить о ней считается моветоном: в некоторых монографиях, посвящённых Перову, полотно даже не упоминается. Это отнюдь не означает, что современная публика в состоянии считать «реплики», которые закладывал в картину художник. Напротив, обширная искусствоведческая литература зачастую привносит в полотно новые, ошибочные смыслы. Чтобы отделить факты от мифов, лектор предложил поставить в отношении картины несколько вопросов. Рассмотрим их ниже.

Кто изображён на этой картине?

По одной из версий на картине Перов изобразил своих знакомых — Дмитрия Кувшинникова (рассказчик), Василия Бессонова (лежащий) и Николая Нагорного (слушающий). Впервые это предположение появилось в 1962 г. на страницах альманаха «Охотничьи просторы». Источником послужило письмо дочери Нагорнова: «Кувшинников Д. П. был одним из ближайших друзей моего отца. Они часто ездили на охоту по птице. У отца была собака, и поэтому собирались у нас: Дмитрий Павлович, Николай Михайлович и доктор Бессонов В.В. Они изображены Перовым (»Охотники на привале"). Кувшинников Д. П. рассказывает, отец и Бессонов слушают. Отец — внимательно, а Бессонов — с недоверием…".

Поскольку существует портрет Бессонова кисти Перова, а также фотография Кувшинникова (который, возможно, стал прототипом героя чеховского рассказа «Попрыгунья»), мы имеем возможность сравнивать их с охотниками и рассуждать о (не)сходстве — но не более того.

Где происходит действие?

Чтобы ответить на этот вопрос, необходимо обратить внимание на детали пейзажа и охотничьи трофеи. Зацепкой здесь может послужить и костюм охотника-простолюдина, а точнее одна его деталь: так называемая шапка-гречник, схожая по форме с гречневым пирогом, за что и получила своё название — северно-русский головной убор.

На первом плане картины — заяц-русак и тетерев. При этом, тетерев обитает где-то в Воронежской губернии, а заяц дальше Ладоги и Онеги не скачет. Таким образом, у нас есть южная граница (тетерев) и северная (заяц-русак), из чего следует заключить, что действие происходит где-то в средней полосе России.

Когда это происходит?

В монографиях можно встретить самые разные предположения о том, в какое время года происходит действие, от ранней весны до поздней осени. В действительности же, на это есть чёткие указания: по закону, который действовал 1774-й по 1892 г., сезон охоты начинался в Петров день, то есть 12-го июля, а псовая охота начиналась приблизительно 8-го сентября.

Головин склоняется к версии, что Перов изобразил именно псовую охоту, а действие происходит поздней осенью. Аргументом в её пользу служит и тот факт, что заяц-русак начинает линять в сентябре, заканчивает в ноябре, и при этом дольше всего летний мех у него остаётся на спине и на голове, что видно и на картине: движение линьки зайца, которое может быть только осенним, мастерски выписано Перовым, который и сам был охотником.

На кого они охотятся? (Ружейная это охота или псовая?)

Сначала исследуем версию псовой охоты. На неё указывает, собственно, наличие собаки, которая могла оказаться борзой (судя по ушам и хвосту) и добытый заяц-русак, на которого охотились с собаками. Охотник-рассказчик одет в свободный кафтан до колен, на нём чёрная барашковая шапка, которую очень любили поклонники псовой охоты, на груди у него бинокль, необходимый для высматривания зверя, и при этом у рассказчика нет портупеи с пороховницей. Наконец, на картине присутствует рожок — непременный атрибут псовой охоты.

Теперь перейдем к версии ружейной охоты. Головин предположил, что на картине изображена не борзая, а популярный в те времена и очень дорогой сеттер из породы лавераков. Эту породу, которая к началу XX перестала существовать, подробно описал специалист по русским охотничьим собакам Леонид Сабанеев. В своей работе он указывает, что в 1860-е гг. в Москве и Петербурге чаще всего действительно встречались именно прежние английские сеттеры.

У таких собак уши были оттопыренные, плечи очень пологие (косые), шерсть, начиная от затылка, слегка волнистая, длинная и шелковистая, а уборная псовина на передних ногах до лап и на гачах — довольно густая. Считалось, что чем более у таких собак согнуты коленки — тем они лучше, а также что хорошие сеттера хвост несут очень низко, волоча, а потому опущенный книзу хвост лучше, чем, приподнятый. И хотя породу изображённой на картине собаки определить нелегко, поскольку на картине мы видим лишь круп и хвост собаки, в то время как её морда остаётся нам не видна, стоит признать, что она во многом подходит под это описание.

В пользу версии о ружейной охоте есть и другие аргументы. Во-первых, добыты тетерева, на которых с борзыми не охотились. Во-вторых, присутствуют ружья (причём, знаменитой английской фирмы «Энфилд», что тоже небезынтересно, очень дорогие и удобные в обращении), которые на псовой охоте не требуются: на ней требуется кинжал, которого здесь нет. Наконец, заяц-русак, на которого хоть и охотились с собаками, на картине цел, что противоречило правилам псовой охоты, которые соблюдались беспрекословно. Согласно этим правилам убитого зайца следовало отколоть (ткнуть кинжал между лопаток), отпазанить (отрезать у него передние лапки и дать их собакам) и приторочить (вставить за задние лапы в седло) — об этом можно узнать, в частности, из «Псовой охоты» Некрасова.

Рассмотрим другие детали картины. Мы видим обтянутую кожей флягу, недоеденный огурец, буханку и ломоть хлеба, куриную косточку и стопку, вероятно, серебряную (этого требовала охота), из которой пили, скорее всего, водку — ритуальный напиток охотников. Однако здесь же есть и не столь очевидные детали: например, ворона, которая пикирует в непосредственной близости от собаки. Не заметить пикирующую ворону довольно затруднительно, но охотники так увлечены рассказом настолько, что не обращают на птицу никакого внимания.

Теперь обратимся к самим этим персонажам. Охотник-рассказчик одет в стёганый кафтан, штаны, и безукоризненно белую рубашку, а его галстук завязан типом «художничий», который Перов очень любил и надел примерно двенадцати своим персонажам. На нём охотничьи кожаные сапоги с очень низким каблуком (к слову, на псовую охоту высоких сапог никогда не надевали). Наконец, у рассказчика очень ранняя форма бинокля, первой половины XIX века, что может свидетельствовать о его опытности.

Следующий персонаж (слушающий) одет дорого и добротно. Сапоги у него на гигантских каблуках, что на охоте было крайне неудобно, на голове у слушающего картуз из лакированной кожи, который называли форменным (его следовало протирать специальной салфеткой, чтобы он блестел), галстук, завязанный по-эпикурейски, а также дорогая английская капсульница и не менее дорогая дробовница. Интересно, что левая рука у него дымиться, хотя сигарета — в правой: он запепелил огнево, однако так увлёкся разговором, что совершенно позабыл закурить.

Наконец, последний персонаж одет, по выражению Тургенева, как ямщик. Стасов, в свою очередь, писал о «роже хохочущего мужика, немножко подмигивающего и скалящего белые зубы», которая «вырисовывается по самой середине картины из–под мятого и дырявого гречневика, сдвинувшегося у него на лбу в сторону». Как правило, этого не видно на репродукциях, однако на оригинальной картине Перова на гречневике действительно можно разглядеть изрядное количество дыр. На ум приходит ситуация, когда подкидывали чью-то шляпу и палили по ней. Эта деталь красноречива не менее, чем оскал охотника-простолюдина и его жест, выражающие насмешку над барином.

Всё это — незажжённая сигарета, пикирующая ворона, насмешка и ещё многое другое — дают нам понять, что художник запечатлел кульминационный момент развернувшейся ситуации.

В завершение своего выступления, Головин отметил, что, несмотря на всю тривиальность и китчевость картины «Охотники на привале», он считает это произведение образцом жизнеподобия.

Алина Новик

Оригинал на сайте ЕУСПб

Подпишитесь на наш канал в Telegram, чтобы читать лучшие материалы платформы и быть в курсе всего, что происходит на сигме.

Author