Ирина Котова. Я устала видеть женщин глазами мужчин

Lolita Agamalova
23:04, 12 октября 2020🔥
Добавить в закладкиДобавить в коллекцию

Ирина Котова — поэт. Родилась в Воронеже. Окончила Воронежский государственный медицинский институт и Литературный институт им. А.М. Горького. Доктор медицинских наук. Публиковалась в журналах «Новое литературное обозрение», «Воздух», «Новый мир», «Волга», «Лиterraтура», «Цирк “Олимп”+TV», TextOnly, Slavica Tergestina (Италия), альманахе «Артикуляция» и др. Автор книг «Подводная лодка», «Белые ноги деревьев», «Анатомический театр». Лауреат Малой премии Московский счет (2018). Живет в Москве.

Иллюстрации Насти Кулаковой. Instagram: zazuzai.graphic

Иллюстрации Насти Кулаковой. Instagram: zazuzai.graphic

СОЛОМЕННОЕ ЧУЧЕЛО МУЖЧИНЫ

я видел женщин с начисто содранной кожей
— часто цитирует мой сотрудник
я ношу штаны с мотней чтобы яйца были видны не сразу —
отвечаю я

несмотря на существование любви
кровная война между мужчинами и женщинами
не прекращается

много-много лет хочу сделать
огромное чучело мужчины
(его член должен упираться в землю)
и сжечь на красной площади

это началось в юности
наша соседка тетя катя
заболела раком молочной железы
из–за метастазов в кости
она не могла ходить/тело распинали страшные боли
муж напивался и бил ее
в такие моменты тетя катя
из последних сил стучала по батарее
мама хватала скалку
со словами — убью скотина
выскакивала в подъезд —
и почти высаживала дверь над нами
ее всегда вовремя открывала
маленькая плачущая девочка
с хомячком в руках

(папа считал — мама ведёт себя неприлично)
тетя катя умерла от кровоизлияния в мозг
перед смертью она долго стучала по батарее
но мамы дома не оказалось
для создания чучела

у меня все время не находилось сообщников
тебе надо в европу — там феминистки — отвечали подруги —
здесь посадят в тюрьму — как террористку
но в голове бесконечно крутилась/обострялась
символическая картинка сожжения/свержения/освобождения

я примерялась быть мастером масонской ложи
но туда не брали женщин
я ходила в горы и чуть не погибла на спасработах
где оказалась вместо сбежавшего с них мужчины
я постоянно трудилась в мужском коллективе
на якобы мужской работе
в таких коллективах женщина —
полигон для мужского самоутверждения
иногда ходила на красную площадь — прикидывала —
как впишется чучело в мужские военные мундиры
я все время хотела сделать это чучело
но
все вокруг утверждали — прежде-времен-но

недавно васякина рассказала:
они собрались большой компанией
сделали соломенное мужское чучело
с огромным хуем
и пустили
вниз по реке

меня не позвали

видимо
между поздно и прежде-времен-но
слишком маленькая дистанция



Я — УСТАЛА

Галине Рымбу

однажды мужчина открыл мне правду:
«радфемы бывают очень ласковы»
в то время
я думала:
радфемы — ненавидят мужчин

почему мужчины считают:
феминистки не могут любить
почему женщины считают:
феминистки обижают мужчин
при чем тут любовь и ненависть
при чем тут обычай —
накидывать/не накидывать на плечи пальто
при чём тут обычай —
самой/не самой снимать белье
при чём тут обычай подавать/не подавать руку

Image

я устала видеть женщин глазами мужчин
всегда считывать свои мысли
серой корой мужчин
я устала
биться лбом
в заповедные мужские двери
устала слышать
насилуют — сама виновата
«юбку подлиннее
ноги покривее» —
говорит один мой знакомый
«скоро я открою курсы
по точной стрельбе в мошонку» —
отвечаю я
как же я устала
видеть побитые женские лица
похожие на антоновку под деревьями осенью
слышать
на своей кухне
на работе
в метро
как ловко уходят мужчины от алиментов
как ловко мужчины бросают своих детей
слышать
о женской семейной миссии
уверена —
слово «скрепы»
придумано лишь для женщин

но больше всего я устала
от женщин
от женского страха остаться без секса
остаться без денег
от женской готовности терпеть
мужское самоутверждение
собственное — унижение
почему
даже самые самодостаточные из мужчин
наступают на горло женщине?
я устала от женского ханжества
боязни называть всё своими именами
боязни знания о себе
боязни не стесняться собственной анатомии
собственной красоты
собственной вагины
желания продолжать лукавую игру:
сильный-слабый
устала —
от истории собственной жизни



АФРИКАНДИЯ

1.

африканскую девственницу отправляют в джунгли
совокупление с гориллой — единственный путь размножения с человеком
чем больше увечий принесёт самец гориллы
тем ярче карьера невесты-сексуального инвалида

дядьки-братья-друзья детства
перепрыгивают через лианы-напарываются на колючки-наступают на змей
бегут за ней
пытаются покалечить ожидаемым гориллообразным счастьем

если девушке достанется лучший муж —
скоро
очень скоро
всё тело
будет
из кривых красноватых шрамов

ух-ух-ух

будет напоминать черепицу
на старом колониальном доме

эта черепица
защитит от дождя-пожара-проказы-мухи це-це

если накроет нищета —
жена пожертвует клитор
богу

самец гориллы
уверен
в этом

2.

в другом племени
наполненный кровью рыбий пузырь
плавает во влагалище
заменяет счастье

самое пряное счастье

особенно если —
не брать в рот
красный перец
во время беременности

<красный перец — красные радужки у младенца>

разве бог примет
жертвоприношение ради дождя
таким плодом?

3.

соколиная пара джо и джулия
третий год возвращаются из африки
под крышу миланского горсовета

через пару месяцев
их птенцы
решительно раскрывают крылья
падают на трамвайные пути

моника торри в исподнем
бежит их спасать
поднимает в лифте на шестидесятый этаж
в гнездо

ночью
джо-джулия-птенцы
мерно дышат под камерой видеонаблюдения
взрослым снятся тёмнокожие женщины
их цветастые тарелки на нижних губах ртов
ослиные уши половых губ между голых ног
блескучие обручи на ниточках шей

в европе
человеческий тлен
перемешивается
со средством для дезинфекции унитаза
пот — с парфюмерной фабрикой
секс — с любовью и феминизмом
это так нелепо —
лениво произносит джулия утром
ты — дикарка — клокочет джо —
как лишатся невинности дети —
разведусь

в следующую ночь
вновь бережно обнимает любимую крыльями

на огненном обруче экватора



Image

САМ ВЫБИРАЙ

в современных поэтических текстах
даже самых романтических и изящных
текстах о любви и материнстве
текстах о внутренней жизни женщины
мужчинам не нравится слово — вагина
они настаивают на слове пизда
то есть они настаивают на том
что матери родили их из пизды
несмотря на детскую смазку контекста

им хочется ощущать вагину
только как средство совокупления
то есть — как пизду
в текстах о вагине
им страшны чернильные пятна темноты
им страшна спелеология
им страшна
ненадежная складчатость пещер
в их шершавые стены
они привыкли вбивать
крючки-ледорубы-топоры
они привыкли
но сегодня
в этих пещерах
на них лают
маленькие собачки со скрюченными хвостами
такие милые маленькие собачки
(женщины любят носить на груди)

или может всё проще —
пизда ощущается
милой простушкой
вагина — говоряще-зубастой акулой
обрезанной по краям мертвой птицей
к свадебному обряду

<однажды мои коллеги заказали проститутку —
одну на пятерых
я встретилась с ней в дверях —
навстречу шли
пиздоглаза —
полные страха>
для этого вам так нужно слово пизда мужчины?
или
при слове пизда хуй становится выше ростом?

бойтесь бойтесь бойтесь нас
своей вагиной
каждая может поглощать-потрошить-порождать вас

бой-
тесь
бой

бой-
тесь
лю-
бовь

———————-

в закатной воде — золотые круги
в закатной воде — сведённые вёсла ног
не знаю
что между ними

твои яички на берегу мошонки
как раскалённые голыши

сам выбирай

Image

Приложение.

Роман «Дом из папье-маше» (рабочее название).

Глава 2. Африка.

Ника берёт тюбик золотой краски, проводит по контуру фигуры африканской женщины справа, делает акцент на пышном бедре. Пусть с той стороны будет солнце, пусть тёмная кожа отливает золотом. Этим же тюбиком подчёркивает сверху округлость живота — у неё четыре-пять месяцев беременности. Пупок. Обязательно — пупок золотом. Делает более выпуклыми кольца на шее. Хотя должны ли они играть золотом? И могут ли быть в золоте вытянутые как уши спаниеля половые губы между ног? Шестилетние девочки садятся в круг и мучительно тянут эти губы к стопам для своего будущего счастья… Эти половые губы словно саваном накрывают собой джунгли и пустыню, соединяются с водами океана… Может, вместо этих половых ушей сделать огромные яйца? Показать — женщина тоже может иметь яйца. Если они есть внутри, почему не вынести их наружу? И покрыть — золотом… Ладно, потом. Частично снимет ножом блеск с шеи. Наклоняется к недоделанным подрамникам, поднимает коробку с гвоздями — фрагментами утапливает их в остатки краски, выкладывает новые шейные кольца. Разворачивается, идёт в угол — хранилище инструмента, роется в ящиках, находит навесной замок — когда-то давно им закрывала шкафчик в бассейне. Замок пристраивает к ошейнику из гвоздей. Ага. Нужно не забыть закрепить проволокой с обратной стороны холста. Потом отрезает несколько завитков своих тёмно-каштановых кудрей и сажает их клеем «Момент» над бровью женщины.

Отходит в сторону, забирается на подоконник, смотрит на работу со стороны. Тарелка, оттягивающая нижнюю губу, тоже должна быть золотой. Фон — тёмный. Можно чуть высветлить верхний левый угол. Может, даже приклеить ткань. Да, точно… не забыть прикинуть для этой цели свои вещи из шкафа… Или, может, сделать за спиной женщины липкую паутину… Под ногами, в траве — мужчины-саранча, мужчины-крысы, мужчины-шаманы, пьющие из черепов кровь как вино из изящной посуды.

Шаманы — отдельная тема. Начатое полотно отвернуто к стене. На нём — шаман с зелёным бородавчатым лицом, по-лягушачьи расставленными в сторону ногами, огромным пузом и боками. Как толстым одеялом накрыт тёмными детскими трупиками и частями тел африканских альбиносов…

Ещё одна не законченная работа — девочка лет десяти, набитая как рождественская индюшка куриными яйцами, толстыми палками, округлыми камнями… Когда её выставят напоказ как готовое к употреблению тело, любой из племени может подойти и проверить — достаточно ли места для его члена. В этой работе она совсем не знает, что делать с цветом. Какой цвет главный?

Ещё одно полотно — женщина, вылезающая из собственного влагалища. При этом голова ее повёрнута неестественно назад. Вокруг огромной трубы-вагины красные цветы, в них должно быть что-то ещё… Кораблик! Спускается с подоконника, вырезает кораблик из папье-маше, ломает его посередине, вклеивает в картину.

Вновь возвращается на подоконник. За окном — два встречных потока автомобилей. Один — красный, другой — желтый. В каком потоке сейчас она? С цветом работать уже поздно. Лучше днём.

Вот ещё одна не законченная работа. Мужчина-дерево прорастает корнями в лежащую под землёй живую женщину. На лице у неё — паранджа. Лицо показывать стыдно. Зато во влагалище сходятся все корни и пьют из него сок…

Странно и даже мучительно складывается работа над феминистской выставкой с условным названием — «Африка»… Одолевают всё новые и новые сомнения. При погружении в историю, географию, этику Африка оказалась такой разной… Временами — оправдывающей самые нелепые и жестокие обряды. Но как убедить себя: спокойно, всё в рамках традиции. В одних регионах — чрезмерное развитие половых органов, замыкающее детское сознание лишь на удовлетворение мужской похоти, в других, наоборот, женское обрезание лезвием в антисанитарных условиях и зашивание вагины. Так девочку практически с рождения готовят к главному дню её жизни — свадьбе, после которой она, будучи сексуальным инвалидом, должна доставлять максимум удовольствия существу мужского пола. Потом какой-нибудь шестидесятилетний беззубый, пропахший козами, извращенец вспарывает без обезболивания ножом вагину тринадцатилетнему ребёнку до размеров, удобных для его полового органа, а через год девочка умирает в родах, так как плод не может выйти на свет. Или, например, женщина вынашивает ребёнка, ощущает биение его сердца, ловит его за пятку через свою кожу, иногда он икает внутри неё — от этого весь живот содрогается и тревога охватывает её существо. И в то же время он, этот ребёнок, обречён обернуться странным словом — жертво-при-ношение. Она сама отдаёт его из рук… Единственный путь — бегство. Но неужели из века в век бегство… бестолковое, бесконечное бегство… Неужели вода в решете никогда не превратиться в небо…

Впрочем, свобода и несвобода в каждом человеке, а тем более — каждой культуре, имеют разные векторы. Не наносит ли она своей живописью, своими инсталляциями вред? Что для этой женщины с золотым контуром на бедре — счастье?

Ника переводит взгляд на картины, развешенные на стенах. Это от прошлых выставок. Здесь всё предельно ясно и честно. Например, огромная, скользкая, вязкая медуза поглощает человека… Насилие примитивных особей над более сложноорганизованными. Внизу работы приклеены осколки зеркала. Медуза, отразившись в зеркале, каменеет, человек в отражениях видит себя со стороны и ищет выход. Как и тот, кто как зритель стоит возле картины.

Или множество огромных рыбьих ртов, прижатых друг к другу на полотне большого формата. Ты подходишь к ним и тут же понимаешь — да, тебя используют. Причём — все. Пищевой инстинкт близок к инстинктивному желанию подавить, уничтожить. Не зря в некоторых африканских племенах главное проявление любви — пожирание всех ресниц у партнёра, иногда — с частями век. Это, вообще, очень природное явление. Например, кошки от страсти жрут уши друг друга.

Для картины, изображающей женщину, лежащую на доске с торчащими из неё гвоздями, вообще, микроскоп не нужен…

Раздался стук в дверь, в проёме появилась патлатая седая голова соседа по мастерским Коли. Раньше он писал свои работы, приблизительно, в социально-утопическом жанре. Но потом заболел, прошёл через реанимацию, как говорится — постоял на краю, и живопись резко изменилась. Коля объявил, что теперь ему шесть лет и начал рисовать рыб. Разных. Изо ртов этих рыб всегда торчат зубы, иногда — змеиные жала, порой рыбы раскусывают людей пополам. Вскоре у Коли сформировался целый тотем зверей, которые, судя по цветовой гамме, радовались жизни и могли защищаться от насилия. Вначале, при виде новшеств, Ника не до конца ему верила, но с годами его работы стали так глубоки, что с последней выставки ее просто ноги не уносили. Она металась, многократно повторяя траекторию, от одного полотна к другому.

Коля сел рядом с Никой на подоконник и начал болтать ногами.

— Ба! Да у тебя тут просто ткацкий станок феминизма, его модель в действии… Любовников сюда не води. У любого зашедшего мужика внутри всё скукоживается от страха. А хороша эта золочёная!

— Знаешь, чего мне не хватает? Твоего умения наделять всё горестное радостным. Но этому не научишься…

— Это потому, что ты пытаешься изменить мир, — Коля сделал паузу, — а я его уже изменил, мне же теперь шесть лет. Вот твой кораблик из папье-маше. Его можно оставить, можно разломить как ты, а можно — раскрошить.

— Кое-что изменить хотелось бы… Не перестаю удивляться — все видят, что именно нужно изменить, ни день, ни два — столетия. Но ничего не меняется… Создаются различные обманки, фантомы, люди ликуют и попадают в ловушку.

— Я всегда хотел быть именно таким мальчиком как сейчас. А ты какой себя представляла, когда вырастишь? Может, тургеневской девушкой?

— Тургеневские девушки мне казались дурами. Сложный вопрос. Я скорее представляла себя хрупким юношей, обречённым на идею. Таким как Артур из «Овода»… Хотя взрослой эту книгу читать не смогла. Мама вдохновляла меня странными примерами. Например, Рахметов и гвозди. Однажды на даче тайком я вбила в доску несколько гвоздей и легла. Порвала платье и спину поцарапала… Ну само собой всегда перед глазами был пример родственницы-народоволки. Она облила себя керосином и спалила в Петропавловке. После этого там керосиновые лампы навсегда запретили. Не бойся… Я не буду обливать себя керосином.

— Да уж пожалуйста! А я завтра утром за коробками в вино-водочный пойду. Там обещали. Слишком много рисую. Денег на холст нет. Вот на коробки и перешёл. Да что я говорю! Ты же видела… Вот Алёна моя — молодец. Приспособилась на шторах работать. Знакомые волокут, у кого есть. Идём к нам чай пить. Алёна пирог испекла. Гитару притащу!

— Люблю ваш чай. У нас в семье то репрессии, то бомбежка, то переезды… Никогда ничего накопиться не успевало. В суматохе всё покупалось задёшево — на время. Подарила мне мама две хрустальные вазы — достижение развитого социализма и те я разгрохала. А у вас даже дедушкин кактус на окне… история.

Ника спряталась переодеться в шкаф, отгороженный тяжелой вишневой ширмой от мастерской. Когда вернулась, увидела Колю, сидящего на полу. Он рисовал рыбу на коробке из–под обуви. Рыба была чёрная, из неё торчали золотые шипы, рот наполняли острые золотые зубы, между ними — красное жало. Всё пружинистое её тело — улыбалось.

Подпишитесь на наш канал в Telegram, чтобы читать лучшие материалы платформы и быть в курсе всего, что происходит на сигме.
Добавить в закладки

Автор

File