radio.syg.ma


radio.syg.ma is a community platform for mixes, podcasts, live recordings and releases by independent musicians, sound artists and collectives
Create post
чИТАТЕЛЬСКИЙ дНЕВНИК

Краткая история моего чтения

Малика Илахунова

22.08.2017

Любые серьезные отношения рано или поздно требуют оформления, бумаги о разводе, браке, смерти или, например, маленького рассказа о чтении, потому, что книги в жизни некоторых людей иногда занимают место родителя, друга или врага.

Когда мне исполнилось пять, я поняла, что владею магией — складывать буквы в слова, а те в свою очередь в предложения. Пока я плохо улавливала смысл читаемого и поэтому просто наслаждалась звуками, моими любимыми словами были «репрессия», «абсцесс» и «хиромантия». Я катала их во рту, словно барбариску, заклинала напевно, попутно вытягивая тонкую шею, грозя сломать ее о двойное «эс». Меня научили читать и забыли об этом, грянули девяностые, заботиться о подходящей детской литературе было некогда. Я читала книги, до которых могла дотянуться. Их было всего две — «Преступление и наказание» Достоевского и Советский медицинский справочник.

Достоевский — огромный коричневый том, кажется третий, из полного собрания сочинений, выброшенный из него, как непутевый сын, мне стал неожиданно близок. Дальше первой главы я тогда не продвинулась, перечитывала ее несколько раз в неделю под заботливое квохчанье бабушки, программы «Поле чудес» и трели домашнего телефона. Некая девица постоянно ошибалась, требуя позвать к телефону Рому, а я отвечала ей серьезным голосом: здесь живет только Родион.

то, что я соберу в первую очередь на остров

то, что я соберу в первую очередь на остров

Советский медицинский справочник был уникальным изданием. Все заболевания располагались в алфавитном порядке, сдобренные сюрреалистическими иллюстрациями и заканчивались всегда смертельным исходом. Это на какое-то время породило во мне паранойю, я сверяла каждый чих, головную боль и даже расчес от комара с книжкой и выносила неутешительный диагноз. Иногда настолько пугалась, что уходила плакать в ванную, представляя какой будет жизнь близких без меня.

Через какое-то время справочник из дома исчез, оставив после себя три последние страницы, на которых были записаны номера телефонов поликлиники, КСК и некой Любы.

В шесть — в старшей группе детского сада в моей жизни появился ОН. Мой первый писатель. На Восьмое марта один мальчик подарил мне тонкую зеленую книжку сборник рассказов и стихов Эдгара Аллана По. И здесь начинается моя история, как читателя. Я проглотила новеллы По в каком-то безумном голоде, за два дня, почти не выходя из комнаты и еще долго — на протяжении полгода перечитывала их, пока мама не отняла книгу, сказав, что я слишком мала для такой литературы, но было поздно. Все последующее время — до поступления в первый класс — я жила По, играла в его рассказы, собирала трупики насекомых, однажды притащила в дом мертвого голубя, представляя его вороном, за что нещадно получила тапком и первую детскую книгу о животных.

Это была не Агния Барто и не Джеральд Даррел, а Эрнест Сетон-Томпсон, и его животные умирали в каждом рассказе, так что особенно это книга моего настроения не изменила, поэтому всю начальную школу я была странным грустным ребенком.

В пятнадцать я открыла для себя Жан-Поля Сартра, его «Тошноту» и, возможно, дальше бы погружалась в экзистенциальную топь и закончила бы школу в психиатрической больнице, что, кстати, находилась в здании напротив, если бы мне в руки не попали «Муми-тролли» Туве Янссон. Эта умная и добрая женщина просто вернула мне литературное детство — она растворила мою меланхолию, диковатость и какую-то не по годам взрослую усталость в приключениях семейки Муми-мамы и Муми-троля.

Главным моим источником литературы в те времена был алматинский трамвай. Я прогуливала школу, катаясь на нем, и попутно запоминала названия всех книг, которые читали пассажиры, затем выходила на Никольском базаре и попадала в рай.

Я душевнобольной, но с тяжелыми приступами душевного здоровья. ©

Я душевнобольной, но с тяжелыми приступами душевного здоровья. ©

Вся моя первая библиотека была собрана на этих книжных развалах. Что там только не продавали — загадочный Кафка, пиратский Стивен Кинг, «Иллиада» — совершенно безумная, в обложке из красного бархата и корешком из настоящего перламутра, Сорокин, толстые литературные журналы, пестрые, собранные на коленках, детективы. Продавцы не сильно разбирались в литературе и обычно отпускали книги почти на вес, говорили, например, «до тыщи добей», и домой ты уходил с очень противоречивыми авторами. Совсем рядом стоял Никольский собор, среди книжников того времени была популярна история, что стоит взять в руки «Мастера и Маргариту», открыть на моменте бала у Сатаны, как церковные колокола начинали голосить, словно разгоняя бесовщину.

Иногда я дублировала книги из домашней библиотеки, потому, что эти были новые, а главное мои. До сих пор с трудом даю читать любимые произведения и старым книгам всегда предпочту новые издания, пожалуй, это единственные привычки, оставшиеся с детства.

Моя библиотека перенесла несколько рождений, не один раз я собирала ее с нуля, иногда в ней была только русская литература или наоборот только иностранная. В последнее время состояние моего книжного шкафа стабильно, как здоровье хронического больного, в рецидивах исчезает тот или иной жанр, страна, эпоха, а в моменты ремиссии снова восстанавливается, возможно, в другом авторстве или времени.

— Как говорил математик, когда делил на ноль: «А вот и ничто».©

— Как говорил математик, когда делил на ноль: «А вот и ничто».©

Но есть несколько экземпляров и авторов, которые неизменны, они кочуют из коробки в коробку, если теряются, то всегда покупаются вновь.

Владимир Набоков «Защита Лужина»

Людмила Петрушевская «Два царства»

Хулио Кортасар «Письма к издателю»

Дж.М. Кутзее «В сердце страны»

В.Г. Зебальд «Аустерлиц»

Питер Хег «Смилла и ее чувство снега»

Евгения Гинзбург «Крутой маршрут»

Подпишитесь на наш канал в Telegram, чтобы читать лучшие материалы платформы и быть в курсе всего, что происходит на сигме.

Author