Jiří Kovanda

Maria Pomor
18:09, 03 ноября 2019
Добавить в закладкиДобавить в коллекцию

В чешском искусстве порой встречаются совершенно хрупкие и эфемерные явления. Одно из них — тихие акции Иржи Кованды.

Самая программная работа Кованды — его ТЕАТР без сознательных зрителей и без толку:

«ТЕАТР»

Ноябрь 1976

Прага, Вацлавская площадь

Я действую точно по заранее написанному сценарию. Жесты и движения выбраны так, чтобы никто из прохожих не подозревал, что смотрит «спектакль».

Image
Image
Август 1977 〇 Прага 〇 Плачу. Я смотрел на солнце до тех пор, пока не расплакался.

Август 1977 〇 Прага 〇 Плачу. Я смотрел на солнце до тех пор, пока не расплакался.


Кованда начал осуществлять такие вот маленькие (нет, крошечные) вторжения в город еще в самом начале своего художественного пути, в гиблое время чехословацкой нормализации. Он фокусировался на брошенном взгляде, на прикосновении, на неуверенном переминании с одной ноги на другую и на прочих неброских мелочах. «Кованда сбавлял визуальную составляющую действия до состояния его невидимости»[1]. Через пристальное внимание к малому и через его усердное переживание на собственной шкуре он выворачивал наизнанку обыденность и выстраивал образы жизни дурацкого человечества.







19 ноября 1976 〇 Прага, Вацлавская площадь

19 ноября 1976 〇 Прага, Вацлавская площадь

Тихий пикет?

На работы Иржи Кованды порой не переводя дыхания крепят протестно-политический смысл. Мол, через негласные выходки он реагировал на тотальный контроль и на невозможность открытого художественного жеста. Аргументы за такую трактовку, на первый взгляд, кажутся убедительными: характер фотосъемки акций напоминает образы тайной полиции, а его распятие (?) возведено в 10 метрах от места, где Ян Палах сжег свою плоть.

Сам Иржи Кованда диссидентские коннотации отрицает.

Подпольное искусство восточного блока, в целом, часто растолковывают как реакцию на тоталитарную власть. И хотя советская ситуация однозначно диктовала свои условия, идея о том, что каждый, кто не состоял в союзе художников был в первую очередь диверсантом режима — позорное упрощение.

Представляя «акцию Кованды, в которой он стоит на площади с распростертыми руками, как персонификацию мучимой на­ции, страдающей под гнетом репрессивной системы, а не как ситуацию, которая подразумевает физическое и умственное напряжение художника, вносящего беспокойство в повседневную рутинную жизнь прохожих, мы полностью потеряем смысл работы»[2]. Раскинутые руки Кованды — не крест, а преграда потоку, констатация им самим самого себя.

(Тем не менее, акция в публичном пространстве всегда немного убегает из–под мысли и воли ее автора и действительно может обрастать политическим значением.)

«КОНТАКТ»

"КОНТАКТ" 〇 3 сентября 1979 〇 Прага, Спалена и Водичкова улицы

"КОНТАКТ" 〇 3 сентября 1979 〇 Прага, Спалена и Водичкова улицы

3 сентября 1977 〇 Прага, Вацлавская площадь 〇 На эскалаторе…повернувшись, смотрю в глаза человеку, который стоит за мной…

3 сентября 1977 〇 Прага, Вацлавская площадь 〇 На эскалаторе…повернувшись, смотрю в глаза человеку, который стоит за мной…

Многие акции Кованды касаются человеческого взаимодействия, их героями часто становятся простые прохожие. При этом непосредственный контакт с тем, кто идет мимо, явно не является целью. Кованда не стесняется тематизировать безликость и безразличие прохожего, а тот в свою очередь не имеет и малейшего понятия о том, что его только что взяло под свой прицел Современное Искусство; на него эта встреча не производит практически никакого эффекта. Интервенции Кованды «не задумывались как партиципаторные; даже наоборот, толпа включена в его личное художественное пространство как реди-мейд»[3].

При всей деликатности и контактности действий, по отношению к прохожему они всегда чуточку насильственны, ведь художник без спросу преодолевает вместе со своими барьерами — чужие: «нечаянно» толкает человека, намерено двигается в обратном направлении, ведет себя немножко не так как подобает. Именно с легкой конфликтностью и с неполноценностью контакта работает Иржи Кованда. В своих работах он тянется и льнет к мимоидущим, но одновременно задает рамки действия так, что настоящее соприкосновение в них невозможно. Он принимает нелепицу и скованность своих стараний и выводит в художественное поле как раз неудачный контакт.

«ПОПЫТКА ПОЗНАКОМИТЬСЯ» 〇 19 октября 1997 〇 Прага, Староместская площадь 〇 Я позвал друзей, чтобы они посмотрели, как я п

«ПОПЫТКА ПОЗНАКОМИТЬСЯ» 〇 19 октября 1997 〇 Прага, Староместская площадь 〇 Я позвал друзей, чтобы они посмотрели, как я пытаюсь познакомиться с девушкой.

8 декабря 1977 〇 Прага 〇 Закрыв глаза руками, вслепую иду в толпу людей, которые стоят на другом конце коридора

8 декабря 1977 〇 Прага 〇 Закрыв глаза руками, вслепую иду в толпу людей, которые стоят на другом конце коридора

23 января 1978 〇 Прага, Староместская площадь 〇 Назначил встречу с несколькими друзьями…мы стояли кучкой на площади и раз

23 января 1978 〇 Прага, Староместская площадь 〇 Назначил встречу с несколькими друзьями…мы стояли кучкой на площади и разговаривали…внезапно я побежал, пересек площадь и исчез на улице Мелантриха…

В некоторых работах Иржи Кованды даже присутствуют зрители, которые знают, что они зрители. При этом о том, что же сейчас такое будет происходить и вообще куда смотреть, художник не говорит им ни слова. Толпа рассеяно глядит, как Кованда мнется и ёрзает, наивно пытаясь познакомиться с девушкой или сделать так, чтобы никто не обращал на него внимания. Получается так, что даже когда Иржи приглашает посмотреть на акционизм своих друзей-приятелей, с ними у него выстраивается такое же неполное взаимодействие, и даже они принимают вид безликой запчасти городского ландшафта или квартирника.

Практика

В общем, акции Кованды явно существуют не для своих физических зрителей. Одна из сторон их восприятия принадлежит самому художнику, другая — нам (спасибо большое!).

По словам автора, он задумывал эти микро-соприкосновения с окружающими его незнакомцами как личную практику коммуникации с миром, во многом терапевтическую и дающую отпор его робости.

«Я думал, что должен сам преобразиться, чтобы действовать в существующих условиях. Я должен был искать нормальные межчеловеческие отношения. Нормальные способы контактировать с людьми»[4].

Акционизм Кованды — выражение его собственного, интуитивного и умышленно простого подхода.

«Это по сути случайность. Увижу что-нибудь и только лишь на него укажу. Мое вмешательство минимально, и если я что-то и создаю, то как можно более обыкновенным и тривиальным способом»[5].

19 мая 1977 〇 Прага, Стрелецкий остров 〇 Руками сгребаю сор, пыль, бычки... Как только соберется кучка, обратно все раски

19 мая 1977 〇 Прага, Стрелецкий остров 〇 Руками сгребаю сор, пыль, бычки... Как только соберется кучка, обратно все раскидаю...

¿Абсурд?

Многие действия Кованды кажутся подчеркнуто бесполезными, абсурдными. При этом они полны созерцания мимолетности, нежности, заботы к городским кусочкам. Кованда как-то предано и по-аскетски одержим своим делом: то ли стремлением помочь, то ли растолковать, короче упорядочить происходящее своим иррациональным порывом.

При всей своей интуитивности, простоте и минимальности акции Кованды многозначны, но и не распадаются на противоречия. Абсурдность связана с отношением к искусству как к малозаметной практике, когда процесс полно перевешивает итог. Здесь художник, точно так же как и в историях с прохожими, акцентирует неполноценность своего фактического действия, результатом которого является только листочек бумаги с картинкой и подписью.



19 мая 1997 〇 Прага, Стрелецкий остров 〇 Переношу речную воду в своих ладонях на несколько метров ниже по течению...

19 мая 1997 〇 Прага, Стрелецкий остров 〇 Переношу речную воду в своих ладонях на несколько метров ниже по течению...

Image
29 июня 1977 〇 Прага, Кампа 〇 Ногтями соскребаю сердечки...

29 июня 1977 〇 Прага, Кампа 〇 Ногтями соскребаю сердечки...














Именно листы документации являются финальным этапом работы. Подобно акциям, их формат краток, а язык минимален. Они определяют события как искусство и позволяют им наконец-то вступить в коммуникацию с настоящим зрителем — со мной и с тобой. Эти маленькие подписанные картинки так хитро устроены, что не просто дают однобокий срез чего-то что уже случилось, а обнажают весь процесс этой художественной практики, этой формы и этих хрупких историй. Мы-зрители ловим здесь удовлетворение застывшего ускользающего и выделенной невидимости.

В общем, друзья, да здравствуют маленькие и тонкие говорящие явления!


p.s. конец тела

В последних акциях Иржи Кованда буквально стремится исчезнуть, спрятать себя от зрителя или сбежать от него. Вскоре он действительно исчезает из своих интервенций и переходит к не менее эфемерным предметным композициям. В них он и так продолжает гнуть ту же линию малого еле видимого действия:

ОДИН КОРОБОК ПОЛОН СУХИХ ЦВЕТКОВ КРАСНОГО РОДОДЕНДРОНА ДРУГОЙ КОРОБОК ПОЛОН СУХИХ ЦВЕТКОВ БЕЛОГО РОДОДЕНДРОНА весна, лето

ОДИН КОРОБОК ПОЛОН СУХИХ ЦВЕТКОВ КРАСНОГО РОДОДЕНДРОНА ДРУГОЙ КОРОБОК ПОЛОН СУХИХ ЦВЕТКОВ БЕЛОГО РОДОДЕНДРОНА весна, лето 1981 〇 Прага, Винограды

Башня из сахара 〇 весна 1981 〇 Прага, Винограды

Башня из сахара 〇 весна 1981 〇 Прага, Винограды

ОСЕННИЙ PIECE 〇 осень 1980 〇 Прага, Стрелецкий остров

ОСЕННИЙ PIECE 〇 осень 1980 〇 Прага, Стрелецкий остров










[1] Klara Kemp-Welch: Antipolitics in Central European Art: Reticence as Dissidence under Post-Totalitarian Rule 1956-1989, p.201

[2] Вит Гавранек, Игорь Забел, Павел Полит: беседа: Йиржи Кованда: обыденное — невидимо // доступно по http://moscowartmagazine.com/issue/22/article/346

[3] Klara Kemp-Welch: Antipolitics in Central European Art: Reticence as Dissidence under Post-Totalitarian Rule 1956-1989, p.198

[4] Klara Kemp-Welch: Antipolitics in Central European Art: Reticence as Dissidence under Post-Totalitarian Rule 1956-1989, p.206

[5] Václav Magid: Jiný druh intervence // доступно на https://www.advojka.cz/archiv/2006/22/jiny-druh-intervence



Подпишитесь на наш канал в Telegram, чтобы читать лучшие материалы платформы и быть в курсе всего, что происходит на сигме.
Добавить в закладки

Автор

File