Create post

Еврейское ницшеанство: назад к корням

Maria Krivosheina
Anna Koryakina
Alesya Zmitrewicz-Bolgova
+5

О влиянии Фридриха Ницше на судьбу европейской и русской культур написаны целые тома. О месте автора «Так говорил Заратустра» в еврейском культурном поле говорится значительно реже, хотя к началу ХХ столетия евреи были вполне интегрированы в европейскую интеллектуальную жизнь, а значит, идеи Ницше не могли пройти мимо еврейской интеллигенции. Тот факт, что несколько позже Фридрих Ницше стал кумиром нацистских философов сделало тему «Ницше и евреи» не вполне легитимной. Профессор Гейдельбергского университета Даниэль Крохмальник, по приглашению Эшколот и Гёте-института, прочитал лекцию о том, какое влияние оказали идеи Ницше на еврейских интеллектуалов.

Профессор Гейдельбергского университета Даниэль Крохмальник.

Профессор Гейдельбергского университета Даниэль Крохмальник.

«Еврейское ницшеанство — это своего рода оксюморон — говорит профессор — Философ, заявляющий о том, что Бог умер и еврейская традиция с другой стороны — вещи трудно сочетаемые, во всяком случае, применительно к восточноевропейскому еврейству». Но лишь на первый взгляд. Феномен Ницше в еврейской литературе начала ХХ века весьма хорошо изучен филологами. Даниэль Крохмальник выделяет четырех авторов: Миху Йосефа Бердичевского, Шауля Черниховского, Давида Фришмана и Залмана Шнеура.

Профессор отмечает, что само понятие «еврейского ницшеанства» восходит к Ахад-ха-Аму (что переводится как «один из народа», его настоящее имя было Ушер Хирш Гинцберг), полемизировавшему с ними, и воспринимавшему адаптацию ницшеанства к еврейской интеллектуальной мысли критически. Он считал, что таким образом происходит попытка вывести на сцену народ меча, а не народ книги. Этому вопросу была посвящена статья «Переоценка ценностей», где он пишет о том, что миссия еврейского народа заключается в другом, в том, чтобы стать «сверхнародом», «народом пророков», «воплощающим в себе из рода в род наивысший тип нравственности, быть неизменным носителем наиболее трудных нравственных обязанностей без всякой мысли о том, приносит ли он этим вред или пользу людям, a исключительно во имя существования этого высшего типа» (ibid., II, 72). Идеолог еврейского ницшеанства Миха Йосеф Бердичевский тоже занимался «переоценкой ценностей», но в другом ключе. В 1990-м году он публикует эссе «Шеро эрохим», что тоже можно перевести как «Переоценка ценностей», где призывает к пересмотру иудаизма, еврейской истории и к расширению литературных канонов.

Шауль Черниховский был псалмопевцем еврейского ницшеанства. В 1889 году, учась в Гейдельберге Черниховский создает стихотворение «Lenochach pessel Apolo», название которого можно перевести как «Перед статуей Аполлона». Древнегреческое божество становится для поэта «символом света и жизни», олицетворением красоты и мощи, он пишет о том, что еврейский народ поменял богов красоты и земли Аполлона и Диониса на бога пустыни и Закона.

Поэт Давид Фришман перевел на иврит «Так говорил Заратустра». Перевод Фришмана интересен прежде всего архаичностью слога. Переводчик гордился тем, что слог Ницше «выправил на истинно библейский», в то время как сама книга является антибиблейской.

И наконец Залман Шнеур создает новую мифологию еврейского ницшеанства, ставя во главу углу человека из народа. В традиционной иерархии необразованный простой человек будет стоять в самом низу социальной лестницы, а человек ученый — наверху. Шнеур переворачивает эту иерархию. Одной из центральных тем его творчества стало высвобождение задавленных условностями инстинктов (поэма «Бе-харим» — «В горах», 1908), а в поэме «Им цлилей hа-мандолина» («Под звуки мандолины», 1912) Шнеур размышляет о смерти Бога.

Профессор Крохмальник задается вопросом: что же привлекло это поколение еврейских интеллектуалов в философии Ницше? Для исследователя еврейского ницшеанства наиболее важным является теологический аспект: философия Ницше стала инструментом для проведения ревизии иудаизма.

Сам Фридрих Ницше рассматривал книгу «Так говорил Заратустра» как библейскую, но не как одну из книг Ветхого или Нового Завета, а как Новый Завет, противопоставленный этим двум книгам, как определенный этап преодоления Библии. Ницше пишет: «Разбейте, разбейте, вы, познающие, старые скрижали», подразумевая, разумеется, два Завета. Но почему в качестве пророка Ницше выбирает именно Заратустру? Заратустра — персидский пророк, основатель зороастризма. Если вспомнить, что Ницше занимался классической филологией, в частности, древней Грецией, то таким образом перс Заратустра выступает как антипод грекам, и философ ниспровергает не только Заветы, но и все классическое наследие Греции. Заратустра сидит на горе, точно также как сидел Моисей или Иисус, и формулирует новые заповеди. Он задает вопросы 10 заповедям. «Не убий», но почему? Ведь вся жизнь есть непрерывное убийство. «Не прелюбодействуй» (по-немецки дословно это звучит как «не нарушай брак»). Но почему же нельзя нарушить плохой брак? Заратустра предлагает вернуться от 10 заповедей к законам жизни. Для Ницше что иудаизм, что христианство — это религии, которые оторвались от жизни, утратили свою естественность. Еврейское ницшеанство вслед за создателем «Заратустры» задает подобный вопрос и о своей собственной религии и в итоге бросает упрек в том, что именно из–за иудаизма евреи утратили корни и родину, и вынуждены теперь жить в изгнании. Еврейское ницшеанство ищет путь возвращения обратно: к природе и корням, старым богам, эросу, который активно изгонялся из библии.

Для еврейской философской мысли естественно, когда европейское течение синтезируется с иудаизмом. Мы знаем примеры Филона Александрийского, Боруха Спинозы и других. Но случай еврейского ницшеанства уникален, поскольку никогда раньше не сталкивались столь противоположные течения. В результате происходит фундаментальная переоценка ценностей: все те герои, которые были маркированы в Ветхом Завете как положительные, теперь рассматриваются в негативном ключе, как, например, пророки, призывающие уничтожить идолов. Призывая к этому, они вырывают народ из природы. Для Библии характерно, что редко о ком из царей говорится исключительно положительно. Представители еврейского ницшеанства пишут о том, что это были люди, олицетворявшие собой жизнь, силу, государственное принуждение, и пророки, очернившие в глазах народа царей, одновременно очернили все то, что нужно для сохранения страны и государства.

Шауль Черниховский пишет книгу «Шауль» о царе Сауле и пророке Самуиле. Царь Саул был лишен власти пророком Самуилом из–за того, что тот не услышал гласа божьего во время военных действий и Библия естественно оправдывает поступок пророка. Черниховский замечает, что Библия, поставив под вопрос власть царя, ставит под вопрос законность государственности в целом. Поэт систематически проводит переоценку ценностей: то, что в Библии рассматривается в позитивном ключе, он рассматривает в негативном и наоборот.

Еврейское ницшеанство можно рассматривать как бунт против традиции и религии. Если выражаться фигурально, то можно сказать, что таким образом восстанавливаются идолы и языческое в иудаизме.

Традиционные еврейские ценности ставятся под сомнение: учение, книжность, отказ от эроса, то есть все то, что делало сильной традиционную еврейскую культуру. В то же время еврейские ницшеанцы оправдывают силу, признают полезность власти. Между этим двумя полюсами ощущается сильное напряжение.

Упомянутые литераторы ни в коем случае не являются фигурами маргинальными, это важные авторы, писавшие на возрождённом иврите. Сионизм, как течение секулярное, светское противопоставляется старой религии. Не исключено, что следы этого столкновения можно видеть и сегодня в современном Израиле. Возможно, изучая еврейское ницшеанство, можно будет объяснить и те социальные процессы, которые происходят в этом государстве сегодня.

Subscribe to our channel in Telegram to read the best materials of the platform and be aware of everything that happens on syg.ma
Maria Krivosheina
Anna Koryakina
Alesya Zmitrewicz-Bolgova
+5

Building solidarity beyond borders. Everybody can contribute

Syg.ma is a community-run multilingual media platform and translocal archive.
Since 2014, researchers, artists, collectives, and cultural institutions have been publishing their work here

About