radio.syg.ma


radio.syg.ma is a community platform for mixes, podcasts, live recordings and releases by independent musicians, sound artists and collectives
Create post

ОТ КОЛЫБЕЛИ ДО ПАРНАСА НА ПЕГАСЕ

Michael Zaborov

«Париж стал тем живительным источником, без которого мое творчество зачахло бы, как дерево без воды». «Здесь, в Лувре, перед полотнами Мане, Милле и других, я понял,почему никак не мог вписаться в русское искусство». Марк Шагал

Если бы я не был евреем (в том смысле, какой я вкладываю в это слово), я бы не был художником — или стал бы совсем другим художником. Марк Шагал.

Михаил Заборов

ШАГАЛ И ГОРОД

Это о Шагале и не о Шагале, поскольку он фигурирует лишь как пример в некоей иной,

более широкой концепции. То же можно сказать и о других упоминаемых именах.

Недавно я вернулся к старой своей идее и статье “Социальная физика”. https://drive.google.com/file/d/18BFQks-bV8UrKXhoxinesSPCJ9BwTR2k/view?usp=sharing , На сей раз предварил статью резкой критикой марксизма, где отверг все основные его положения… впрочем не все, основу оставил: анализ культуры и искусства через призму социо экономического базиса — великое открытие марксизма, и без такого анализа обойтись нельзя, как нельзя, однако, обойтись и без альтернативных марксизму подходов.

Маркс писал в основном о капитализме, а модернизм — начало современного искусства — детище капитализма. Но думая о судьбах искусства нельзя отвлечься и от индивидуальности художника, нельзя отвлечься и от тех понятий, которые я поставил в центре своей “Социальной физики”, и есть это понятия общесистемные. Неживая и живая природа подчиняются трем универсальным системообразующим принципам:

1.Принцип гравитации 2.Принцип поляризации 3. индукция. Индукция — это поле, которое в контексте искусства выступает как поле психическое: состояние души художника передается зрителю, ретранслятор — художественное произведение.

Капитализм в Европе развивался постепенно, был капитализм мануфактурно-ремесленный, потом промышленный,поначалу деревня была еще тесно связана с городом. Структура производства, структура деревни и города определяли все стороны жизни их обитателей, отношения между людьми, общее отношение человека к его среде, всегда определяли культурную, духовную жизнь людей.

Я разделяю социальные структуры большие и малые по мере их органичности. Органичное — подобное организму, то есть это очень тонко организованная, или лучше сказать самоорганизованная структура в отличие от структур грубых как, скажем, рабство и пр…

За образец устойчивой органической социо структуры можно взять крестьянскую семью-хозяйство, и тут хочется подчеркнуть

аспект социо химический : Связь крестьянина и членов его семейства друг с другом, сексуальная, родственная, связь его с землей, лесом, с охотой, с домашними животными, со строительством дома… все эти связи очень многогранны, “подробны”, органичны — это микро связи, в отличие и во многом в пику грубым отношениям политики, власти- гравитационным макро и мега связям.

Органичный — подобный живому организму, а структурная информация живого организма = бесконечности. Это очень важно понять: живой организм — часть вселенной и вбирает в себя всю информацию о ней. Если бы можно было исчислить структурную информацию крестьянского семейства-хозяйства, то цифра была бы очень высокой, если не бесконечной. Главное тут то, что члены крестьянской семьи задействуют-удовлетворяют очень многие (не все) валентности своей души и тела, и такая система по законам химии-законам систем устойчива, как устойчивы и “орбиты” движения каждого члена этой системы. Органичность-жизнеспособность, естественность, жизнетворность — все это важнейшие характеристики самоорганизующихся социо систем, важнейший фактор социальной жизни.

Сравним эту мелко буржуазную структуру с рабством: раб порабощен на все 100% ?! Нет, он безработный! Ведь лучшие творческие его потенции не задействованы-не удовлетворены (конечно мы имеем в виду безработицу души). Поэтому раб — элемент радикальный-пассионарный, неустойчивый, а рабская система не органична и в некотором смысле неустойчива, ведь рабов нужно постоянно добывать в войнах с соседями и “организовывать” их труд плетью. Раб Фидий мог создать великое искусство, но это все же было искусство не рабов, а господ, ибо все зависит, от того в какую систему ты включен. У раба нет семьи, и это один из важнейших факторов его духовного подавления-порабощения.

Как и крестьянское, городское ремесленное производство-торговля оно тоже семейное и потому органичное. И вот творчество Шагала — потрясающий “документ” тому, насколько эта мелкобуржуазная городская среда дорога, насколько она родная для ее обитателей, об этом, если хотите, все творчество Шагала. Всю жизнь, живя в огромном мегаполисе, он ностальгирует по своему родному маленькому, провинциальному Витебску. Он прямо показывает насколько там все родные друг другу, включая домашних животных — они равноправные члены человеческой семьи.

Энгельс подробно описывает развитие форм семьи в истории, но не обращает внимания на сам факт, весьма важный — разделение семьи и производства в промышленную эпоху. А ведь это стало важнейшим фактором отчуждения человека от его среды, фактором душевной его драмы, нашедшим яркое выражение в искусстве 20 века, начиная с постмодернизма и далее.

И вот обозначились два полюса: органическая, крестьянская, ремесленная, мелко-торговая среда провинциального городка с одной стороны и искусственная техницизированная среда огромного индустриального мегаполиса, в который Шагал попал во второй половине своей жизни. И любовь Шагала осталась там в в провинции, в Витебске. Конечно неизбывная ностальгия Шагала по Витебску — это ностальгия по детству, молодости, но молодыми были все, а живописная ностальгия только у Шагала, и из нее не изъять Витебск.

Уж не помню в каком году ездил я специально в Москву на выставку литографий Шагала, подаренных им Советскому Союзу. То была моя первая встреча с запрещенным дотоле Художником, а кого не запрещала, не гнобила советская власть?! Страшно подумать, что сталось бы с Шагалом, если бы он упустил последнюю возможность бежать из коммунистического рая. Пэн, Мандельштам, Бабель, Мейерхольд и еще миллионы, миллионы загубленных душ пополнились бы всего на одну единицу.

Хотя никаких атрибутов моей принадлежности к искусству у меня не было, ко мне подошла красивая девушка, она была несколько растеряна и спросила, в чем суть этого искусства? Я ответил одним словом: любовь! Посмотрите каждый лист — цветы, человек — любовь.

Любовь — вот тема, когда мы говорим о Шагале! Я не припомню художника в творчестве которого так ярко ощущается любовь к его персонажам. Она у Шагала везде, изображает ли он любовников, людей и животных, цветы… “Как невозможно написать картину без любви, в полном смысле этого слова, так же точно и никакое общественное устройство не может быть создано без любви”. Это очень ценное высказывание, потому, что Шагал соединяет здесь любовь индивидуальную с любовью общественной, снова говорит , по существу, о горнем своем Витебске, о его семейственности, об его “общественном устройстве — основанном на любви”, в котором может расцветать любовь индивидуальная и любовь к искусству.

Верный марксист Ленин обвинял мелко буржуазную идеологию в “сентиментализме и романтизме”, каковые представлялись ему пороком, еще бы, ведь он вслед за Марксом проповедовал идеологию революции и диктатуры. И революция и диктатура грянут уже вскоре, и втянут Шагала в страшный свой водоворот.

Революционер Малевич скоро вытеснит Шагала из Витебска революционного, попытается вытеснить и из Витебска горнего, но тут Шагал понимает, что сохранить себя, художника в себе, сохранить свою личность в этом мире диктатуры невозможно. Где-то он заметит на полях, что революция не должна подавлять личность! — запоздалый рецидив “буржуазного” романтизма и сентиментализма — призыв обращенный глухим! Остается одно — бежать! И страшно вообразить, что сталось бы с Шагалом, если бы не успел сбежать. Пэн, Мандельштам, Бабель, Мейерхольд и еще миллионы, миллионы загубленных душ пополнились бы всего на одну единицу.

“Огюст Ренуар — живописец счастья” — напишет Луначарский… запретили Ренуара, запретили и Шагала, любовь, счастье — это попахивает мелко буржуазным романтизмом сентиментализмом, попахивает человечностью — чуждыми революционной идеологии.

Соединенность семьи и мелкого производства-торговли — важный фактор родства человека с его средой.

Важна среда, но важна и личность человека-художника. У Сутина, например, нет и намека на какую-нибудь ностальгию по его Смиловичам. А у Пикассо можно заметить ностальгию по Испании? У Модильяни по Италии? Нет, они покоряли Париж, будучи покорены Парижем. Так же и Шагал, но он покорился Парижу не до конца — сохранил верность своему Витебску.

Есенин — тоже певец своей колыбели-деревни, но он и тот же Шагал из своих любимых сред-колыбелей вырвались, а когда в какой-то момент оказывались там снова, то тяготились этим весьма. «Всему свое время, и время всякой вещи под небом: время рождаться, и время умирать…” Время колыбели и время Парнаса, только бы оседлать Пегаса, он донесет в большой мир — это то центростремление, с которого мы начали! Мир соткан из противоречий.

Самой судьбой назначено было Шагалу стать и первым и последним певцом еврейского местечка, ведь последний раз он бежал уже из местечка не еврейского и вообще не местечка — это уже был революционный город, ставший на время столицей художественного авангарда. Но был ли, мог ли быть Шагал авангардистом, когда одной, но гой или всей душой оставался он в своем Витебске, еще местечковом, еще еврейском?

Это противоречие между новым и старым Витебском Шагал разрешит в Витебске горнем — во всеядном и свободном Париже.

Улей! Кого там только нет? Леже, Модильяни, Шагал, Сутин, Цадкин, Архипенко, Нюренберг, Кремень, Штеренберг, Костецкий…

Вот тут приходится вернуться к началу, к моей теории центростремления, которое я называю социо гравитацией. Все люди стремятся занять центральные места в своих обществах, а по возможности и в большом обществе, и это действительно подобно центростремительной космической гравитации. Но общество все–таки не космос, различий слишком много и не станем их описывать. Центростремление делает историю, превращая ее в борьбу за власть. Причем как в космосе, так и в социуме гравитация беспола. Но секс никуда не делся, и тут мне приходится обратиться к своей теории телесекса (секс на расстоянии в отличие от телосекса) Могу лишь порекомендовать читателю свою статью на эту тему. https://drive.google.com/file/d/1kSsrM600dGxm-tX5wm9OYGtuOj6qskI9/view?usp=sharing

Тут скажу лишь, что в теории телесекса все формы человеческого общения предстают как сублимированный, или не сублимированный эксвуайеризм (эксгибиционизм + вуайеризм, себя показать и на других посмотреть.) Понятно, что художник в этом контексте выступает как эксгибиционист — зритель как вуайерист. Этот мой взгляд сегодня разделяют немногие, но это дело времени.

Таким образом центростремление двоится на бесполое стремление к власти и на сексуальное по своей природе стремление к славе и к власти духовной. Отношения между этими двумя либидо сложны и непостоянны. Власть совсем даже не отказывается от славы, и тут ей помогают придворные поэты и художники. А художники совсем не чураются всего, что дает им власть, хотя полного совпадения идеалов никогда нет. Вспомним, что Веласкес и Гойя были придворными художниками. Это разделение власти на силовую и духовную издревле осуществлялось как разделение на власть светскую и религиозную, а искусство — это и есть религия в новую секулярную эпоху.

Возможно, что раздвоение властей можно сравнить с раздвоением гравитационного и магнитного центров земли, но эту аналогию автор сих строк вынужден оставить будущим исследователям, более сведущим в физике. Культура человечества — культура города, города всегда были культурными центрами. Города с их властителями не движутся, а вот магнитные центры культуры дрейфуют, как это происходит с магнитным центром земли. Так есть ли сходство? Во всяком случае отношение силовой и духовной властей представляет собой интереснейшую проблему требующую особого исследования.

В Древнем Египте фараон он и бог и все равно возникали конфликты между властью и религией и в одном из таких конфликтов рождается великое искусство Тель-Эль-Амарны и, может быть лучший портрет в истории скульптуры — портрет Нефертити, сохранившийся чудом, ибо новая власть тогда и сегодня художественные произведения ушедшей власти уничтожает. Тогда же по версии Фрейда, родилась великая идея монотеизма, подхваченная и разнесенная по свету многострадальным племенем евреев, хотя возможны и другие интерпретации.

Древняя Спарта победила и разрушила более развитую культуру Афины — силовая власть победила духовную, они были рядом, но сильно конфликтовали. Потом соседний Рим победил более культурную Грецию. В этом противостоянии великих империй победа сначала Греции потом Рима над маленькой иудеей кажется фактом ничтожным. Но не тут то было! Евреи-Маккавеи прогнали греков, а когда могучий Рим разрушил дотла Иерусалим, а потом последний оплот сопротивления Массаду, когда вывозил в рабство непокорных иудеев, мог ли себе представить, что через каких-нибудь 200 лет гонимый и распятый еврейский бог в одиночку разгонит всю ораву олимпийских богов и взойдет на трон всемирного царствия.

Это весьма интересный феномен. Иудея была так мала и слаба средь больших народов, что пересоздала своего бога из бога силы в бога кротости и кротость победила. И тут встает во весь рост гигантская и едва ли разрешимая проблема: В греческом мифе, в полном соответствии с эдипальной теорией Фрейда сыновья богов кастрируют-убивают своих отцов. В христианстве по-существу отец бог посылает на смерть своего сына. Нет жизни без смерти, нет религии без жертвы, но ведь и “искусство требует жертв!” Откуда появилась эта ходячая фраза, не знаю, удивительнее всего, что это чистая правда!

Нет жизни без борьбы и смерти, нет без этого религии, нет и искусства. Можно приводить бесконечные примеры драм и трагедий, где есть и борьба и смерть, но это будет относиться к определенным жанрам и не относиться к другим. Поэтому я обращаюсь к самому самому универсальному, самому абстрактному, искусству, которое в сердце всех искусств и это музыка.

Музыка — это космос и музыка — это душа — еще одно доказательство единства космоса и духа. В опубликованной недавно статье “Искусства черная дыра” я высказал 2 радикальных предположения: весь видимый мир — волны. Как в океане волна поднимается и падает, выталкивая другую волну, так примерно ведут себя и другие системы. Волна поднимается из океана, который я сравнил с праматерией, из которой рождаются виртуальные микрочастицы, а из них все остальное. Если наш глаз находится на уровне океана, то самого океана мы не видим, а только вздымающиеся над ним волны, видимо мы приговорены навечно именно к такой познавательной ситуации, мы не можем в реальности опуститься ниже некоего “абсолютного горизонта, горизонта праматерии”, горизонта вИденья и знания, назовем это так. Опуститься, чтобы увидеть праматерию мы не можем, точно так же как не можем мы опуститься в смерть, чтоб узнать, что там на том свете.

Но что-то подобное можно сделать в искусстве, в той же музыке, где жизнь то и дело умирает в центре притяжения тонике Т и воскресает вновь. Мы можем даже опуститься ниже тоники, и так побывать и в по-ту и в посюстороннем мире? И это весьма интересно.

Солнце — центр солнечной системы — источник жизненной энергии, но если Земля упадет на солнце — смерть. В музыке центр притяжения тоже выполняет сложную и неисповедимую функцию: в конце произведения — это смерть, а в середине — это праматерия-океан, из которого рождаются волны музыкального движения, в океан они и возвращаются. Но конечная цель гравитации, также как и антигравитации неведомы. По идее “тайная” цель гравитации — та сингулярная точка из которой все появилось и в которой материя и дух были едины.

Я никогда не забываю известное высказывание Пикассо: “Красивость — худший враг красоты.” А чем отличается красивость от красоты? Бесконфликтностью. Это необходимо перевести на наш музыкально-космический язык. Движение планеты по кругу — может символизировать бесконфликтность. Но природа не хочет бесконфликтности, ибо это означало бы конец развития, статику, поэтому космические тела движутся по эллиптическим орбитам. Эллипс — универсальная форма и в ней конфликт: Центробежная-энтропическая-”разрушительная” сила преобладает над центростремительной — это конфликт, но за счет движения в пространстве планета как бы испускает свою кинетическую энергию, заменяя ее потенциальной и система уравновешивается — это есть динамическое равновесие, на нем зиждется мир и на нем зиждется искусство. Искусство как и космос создает конфликты, чтобы их разрешать.

И может быть главное, чему учит нас музыка — тому, что красота постоянно собеседует с бездной, со смертью, с бесконечностью, иначе она мелка, слащава — красивость. Можно измерить дерево, начиная от земли, а можно от корней, и в этом метафора соотношения красивости и красоты.

“В начале сотворил бог небо и землю”, и я все время поверяю земное небесным. И вот возвращаясь к забытым Шагалу, Пикассо и пр. И к Цезарю тоже попытаюсь подвести какие-то итоги. Власть типичное проявление социальной гравитации, центростремления, хотя она выполняет и центробежные функции. А вот слава — власть духовная — это некий полет в небо, так что уж если сравниваем все с космосом то власть — гравитация центрального тела, а художника можно сравнить с относительно свободным полетом планет, комет, астероидов.

Что же представляют собой эти магнитные центры культуры, которые вырывают людей из их мирных деревенских, местечковых колыбелей и тянут в мир жестокий, сотканный из противоречий, беспощадной борьбы, поражений, но и высоких взлетов. Культурный центр, как говорилось сопряжен с властью, но не совпадает, а часто и противоречит ей. Объяснить эту фатальную тягу к центрам могу лишь на основе базисных общих предположений: социальная гравитация тянет к центрам власти, эксвуайеризм тянет к центрам общения, к форумам — “традиция” идущая еще из первобытного океана. См. “ Взгляд и фиговый лист” https://drive.google.com/file/d/1kSsrM600dGxm-tX5wm9OYGtuOj6qskI9/view?usp=sharing

Вспомним королевские дворцы: король присутствует и олицетворяет власть, но рядом с ним всегда фаворитка и она королева светской жизни, а светская жизнь вся — эксвуайеризм-телесекс — себя показать и на других посмотреть! Тут конечно завязываются и телосексуальные контакты. Художник, как говорилось, — эксгибиционист в принципе, выразить себя его сверхзадача! Но тут конечно приходится упрощать. Самовыражение станет лозунгом лишь в эпоху модернизма, до того искусство часть идеологии-религии, но это тема отдельного исследования.

Абсолютные горизонты познания,о которых мы говорили, все же, в каждую эпоху меняются: невозможно представить, чтоб в эпоху Леонардо да Винчи появился Пикассо, а в эпоху Ньютона Эйнштейн, и пр.

Меняются горизонты, меняются и вершины Олимпы, Парнасы — магнитный центр культуры все время движется: Древний Египет, Месопотамия, Греция, Рим, потом Италия, Нидерланды и, наконец Франция-Париж, где наш забытый герой-художник обретет свой Парнас и свой горний Витебск! Интересно, что отсутствие реального Витебска оборачивается в ностальгии Шагала художественным неотступным его присутствием, лишенный родины Шагал оказывается единственным художником в европейском искусстве у которого таки есть Родина.

А где он теперь всемирный Парнас, растворился? Нет переродился: Сотбис, Кристи и десятки других аукционов перевели язык искусства, на язык денег — торги, чистоган. Картина здесь функционирует как уникальная денежная купюра, служащая для обмена и хранения валютных ценностей. Когда Гегель предсказывал отмирание искусства, он кажется, меньше всего думал о том, что происходит сейчас, и что опять-таки требует специального анализа (Читайте в этой связи статью “О ДВУЛИЧИИ КРАСОТЫ” https://docs.google.com/document/d/1B9ekOkmCjZbbaHZy6i6t_vqldhcvAEj80Ma_3_U3deA/edit?usp=sharing)

Здесь скажу лишь, что дилерская стихия, мощный общественный гипноз превратили скульптуру, картину в фетишь и тем самым в некий эквивалент денежной купюры. Обе эти функции фетишистская и меновая не зависят от эстетических достоинств картины, как не зависит от эстетических качеств ценность купюры денежной — она чисто меновая. Поэтому на аукционах идут под одну гребенку и с одинаковым успехом картина Тициана и дерьмо в банках Манцони — ценность меновая — суггестия вытесняет эстетику!

Подпишитесь на наш канал в Telegram, чтобы читать лучшие материалы платформы и быть в курсе всего, что происходит на сигме.

Author