Написать текст
Фантастика

«МЫ» Замятина: «Плохо ваше дело! По-видимому, у вас образовалась душа»

Natella Speranskaya 🔥

Единая религия, единый закон, единое человечество, единое государство — было вожделенной мечтой многих, начиная с религиозных проповедников и заканчивая основателями империй. Никто не допускал, что, будучи реализованной, идея единства приведёт к созданию «живой тюрьмы», внушившей мысль о возвращённом рае. Наверное, впервые эта идея обретает настолько монструозные очертания в антиутопии Евгения Замятина «Мы». После Великой Двухсотлетней Войны, оставившей в живых лишь около 0,2 населения планеты, возникло Единое Государство, покорившее себе весь мир. Новой его задачей становится завоевание иных обитаемых планет. Неутолимая жажда власти. Элиминирование всех преград на пути к тотальному превосходству. И вот люди или, как их здесь называют, «нумера», возводят Интеграл. Новое «божество» в мире, где боги мертвы. Как мы помним, когда-то Единое Человечество было разделено на народы, дерзнув построить Вавилонскую башню. Очевидно, строители Интеграла искали возможности наступить на те же грабли. Огородившись Зелёной Стеной, нумера, подобно рабам, проходят стройными рядами, одетые в голубые юнифы. Здесь нет «я», его заменило обезличивающее «мы». Нет имён, от них осталась лишь буква и нумер. Осуществился мой дурной сон — «стеклянная архитектура» вытеснила Камень, крепость, силу, величие. Деятелям культуры и искусства здесь вменяется в обязанность прославлять Единое Государство и его Благодетеля, «нового Иегову», белого Паука. Творения мастеров больше не создаются в порыве вдохновения, теперь достаточно покрутить ручку музыкометра, чтобы произвести три сонаты в час. Вдохновение объявлено «неизвестной формой эпилепсии». Поэт, музыкант, скульптор, художник — все они стоят на службе у Государства. Трагедия «Опоздавший на работу», настольная книга «Стансы о половой гигиене», до дыр зачитанные «Ежедневные оды Благодетелю»…Не придёт ни Шекспир, ни Петрарка. Будут только нумера.

Наши поэты уже не витают более в эмпиреях: они спустились на землю; они с нами в ногу идут под строгий механический марш Музыкального Завода.

Ars totum requirit hominem (лат. Искусство требует целостного человека). Нумер — всего лишь дробь. Жизнь каждого нумера строго регулируется Часовой Скрижалью. Разрешены лишь два Личных Часа: с 16 до 17 и с 21 до 22. Это время досуга, когда нумерам можно перестать быть нумерами и на краткий срок вспомнить о том, что у них есть (а вернее когда-то были) лица, сердца, особенности. Автор записок, Д-503, один из строителей Интеграла, проводит свои Личные Часы за письменным столом. В мире, озабоченном «математически безошибочным счастьем», о прошлом человечества говорят как о жизни «в свободном, неорганизованном, диком состоянии». Нумера даже не могут вообразить себе, как «древние» обходились без Скрижали. Должно быть, время Свободных виделось им временем воцарения Хаоса. В Едином Государстве любая проблема решалась математически, доходило до абсурда — нумера логически мотивировали свой собственный смех.

Евгений Замятин

Евгений Замятин

Единое Государство контролировало всё. Сексуальная жизнь не была исключением. Партнёра можно было выбрать подобно книге в библиотеке. Сексуальное Бюро обо всём позаботится. Нумер подавал заявление и получал в пользование нумер противоположного пола, не забыв заполнить свою талонную книжечку. Если один нумер вожделел другой, тот не имел права ответить ему отказом. Кроме того, существовала Материнская и Отцовская Норма. Не смешно ли читать подобное признание: «…получил удостоверение на право штор. Это право у нас только для сексуальных дней»? Всё остальное время нумера живут как ладони в своих стеклянных домах, бесстыдно обнаживших бытие тех, кто, строго говоря, уже не жил, а только бесполезно длился, как след на снегу, оставшийся от полозьев. Всё стало механизированным, бездушным, приземлённым, загнанным в рамки, просчитанным. Всё должно было быть простым, ясным, плоским. 2+2=4, а если кто-то скажет о пяти, его сочтут помешанным. Иррациональное было вражеским, недопустимым, разрушающим привычный порядок. «Просто, правильно и ограничено» — нерушимое правило. «Истина — одна, и истинный путь — один; и эта истина — дважды два, и в этом истинный путь — четыре», — рассуждает Д-503. Нумерам больше не снятся сны. Их считают психическим заболеванием. Государственная Машина изъяла всё, высушила изнутри каждого. «Величественный праздник победы всех над одним, суммы над единицей…» Нумера не знают, что такое «хлеб». От него осталось пустое слово. Желудки порабощённых нумеров насыщаются нефтяной пищей.

Жёлтые дни, «желтый иссушенный путь», «стеклянная, залитая жёлтым солнцем пустыня», желтые пальцы покойника…Замятин не зря выбрал этот цвет. В своих негативных проявлениях он символизирует предательство, ложь, ревность, трусость. Известно, что в средневековой Европе двери преступников измазывали жёлтой краской. Во время Второй Мировой Войны в странах, оккупированных нацистами, евреям было приказано носить повязки с жёлтой звездой («повязки позора»). Испанские инквизиторы отправляли своих жертв на костёр в жёлтых одеждах, что символизировало их измену богу. Жёлтый считался и цветом болезни. В антиутопии Замятина жёлтый — не цвет божественной, солнечной власти, а иссушающий, смертоносный враг, с которым боролся Фёдор Сологуб.

Порой достаточно малого, чтобы вырваться из трясины и осознать, что ты тонешь, и тонешь так нелепо, что в невежестве своём называешь гибель счастьем. Когда в жизни Д-503 появляется I, происходит нечто невероятное, не укладывающееся в привычную систему и, наконец, яростно этой системе противостоящее. Нарушение запрета — вот что на какие-то мгновения исторгает нумер из математически точного мирка, из механизма, где каждый опредмечен, где «никто не “один», но «один из»; трансгрессия, выход за предел — вот что позволяет вступить в область сакрального. Д-503 вдруг посмотрит в зеркало и впервые в жизни поймёт, что есть личность и сущность, и вторую в нём пытается пробудить бунтарка I. Первую — украло Государство, предложив нумерам иллюзорный рай, в котором всё «детски просто”. «Наша несвобода — то есть наше счастье», — разве не чудовищны, не абсурдны эти слова в устах поэта?!

Д-503 начинает задаваться вопросами, которые раньше не приходили ему в голову: кто он такой, какой он, что там — выше неба? Нумер, строитель Интеграла, приходит к пониманию того, что в мире на одинаковых правах существуют и квадратный корень из единицы, и квадратный корень из минус единицы, и когда мы закрываем глаза на последний, выносим его за Зелёную Стену, мы, тем самым, делаем своё видение неполноценным, ущербным. Его новое состояние настолько непривычно, что Д-503 мнит себя больным.

Плохо ваше дело! По-видимому, у вас образовалась душа.

— слова врача подобны приговору. Душа. I в буквальном смысле выводит Д-503 за грань дозволенного: оба совершают преступление, оба оказываются за Зелёной Стеной. Д-503 между двух огней: О — как огонь домашнего очага, I — как огонь вулкана; одна правильная, простая, нормальная, лишённая загадки. Другая — вся порыв, вся гибельный рывок к бездне, вся бунт (!) и сексуальность; О — Ева, I — Лилит. И Д-503 опьянён второй настолько, что готов всё бросить и уйти вместе с ней за Стену. Там живут те, кто против системы. Их тела покрыты шерстью. «С вами хуже: вы обросли цифрами, по вас цифры ползают, как вши». Застенные жители планируют революцию и захват Интеграла. А тем временем Единое Государство вовсю агитирует нумера сделать Великую Операцию — прижигание мозгового узелка, отвечающего за фантазию — то единственное, что пока ещё отличает нумер от машины. Фантазия названа болезнью, «последней баррикадой на пути к счастью». Д-503 готов на предательство, ради любви к I он способен дать пощёчину Единому Государству и стать изменником, но его опережают и делают предателем любви, а затем подвергают Великой Операции, навсегда отрезав преступнику крылья.

Юлиус Эвола говорил, что «истинное и законное право господствовать имеет только реально божественное существо». В антиутопии Замятина мы видит предельную профанацию идеи высшей власти, извращение Традиции, сакрального порядка, когда «пал иерархическо-аристократический идеал». Эвола, настаивающий на тотальном перевороте, был склонен утверждать, что диктатура в некоторых случаях является необходимостью, но при этом не «истинным и достаточным решением», а не более чем переходным этапом, «фатальным следствием проигранной в колоссальном напряжении войны». Диктатура как константа есть явление для государства губительное, тем более для Государства в статусе Единого. Реализация плана по возведению Интеграла говорит о страсти к завоеваниям ad infinitum, но однажды не останется ничего, что можно было бы ещё завоевать, и тогда крушение необратимо. Единое Государство — печальный пример того, как горизонталь материи смещает земную Ось, отказываясь от вертикали духа. Мы видим механизированный мир, где человек (не нумер)- «метафизическая субстанция оскорбления, нанесённого Единому Государству». Мир, описанный Замятиным, это угроза, нависшая над человечеством. Настанет ли день, когда люди последуют в сети белого Паука с довольными улыбками на лицах? Будет ли написана последняя глава в книге вселенной и чья рука поставит в ней точку? В Едином Государстве не любили задаваться такими вопросами, а потому ими задаюсь я. Отказываясь от «мы», тем не менее, я адресую их Вам. Пока человечеству снятся сны, оно способно пробудиться. Когда же сны его покинут…


Н.Сперанская

Подпишитесь на наш канал в Telegram, чтобы читать лучшие материалы платформы и быть в курсе всего, что происходит на сигме.

Автор

Natella Speranskaya
Natella Speranskaya
Подписаться