Create post
Издательство Corpus

«НольК» Дона Делилло: Существовать, но не экзистировать.

Natella Speranskaya 🔥

Готов «умереть» не означает «согласен исчезнуть»

Дон Делилло. Ноль К


Одними из главных технологических мегатрендов Четвертой Промышленной Революции стали разработки в области генной и биологической инженерии, а также амбициозные исследовательские программы в сфере молекулярных машин. Уже вскоре человечество сможет оценить чудеса «молекулярной хирургии» и доверить свои больные клетки шустрым нанороботам. Неистово желая сохранить свою бренную оболочку в исправном состоянии, человек активно ищет способы эффективного ускользания от смерти, ставит под вопрос ее неотвратимость и уже не скрывает своего стремления обрести физическое бессмертие. Разумеется, современный человек знать ничего не знает ни об обретении «алмазного тела» в тантрической Ваджраяне, ни о «теле славы» западных алхимиков, а услышав об «аватарической магии», он должно быть расплывется в улыбке, проявив ту же самую реакцию, что и Чиро Формизано (Креммерц), узнай тот о современных дискуссиях на тему переноса сознания на цифровой носитель. Современный индивид, утратив дух и душу, десятки раз сменив свою идентичность, сумел сохранить только свое тело. И теперь его задачей является не допустить превращения последней своей ценности в подверженный распаду кадавр. Не далек тот день, когда большая часть человечества построится в очередь, чтобы выкупить себе место в обители уютной криокамеры и погрузиться в анабиоз, современный вариант нирваны.

Дон Делилло в своем романе «Ноль К» располагает криолабораторию на территории бывшего СССР, неподалеку от Челябинска, куда в феврале 2013 года приземлился метеорит. Комитет по метеоритам Российской Академии Наук еще долго мучил жителей своими анкетами, а на федеральных каналах не утихали споры о «биографии челябинского метеорита». Место Делилло выбрал совсем не случайно.

— Где-то здесь в кабинетах сидят люди. Прячутся. Что они делают? — Создают будущее. Новую концепцию будущего.

И в этом будущем смерти не оставляют места. Человек хочет жить вечно, иметь возможность в любое время подлатать вышедший из строя corpus, не обременяя себя ни религиозными ритуалами, ни философскими размышлениями о преображении, которое в древности переживали посвященные в мистерии Элевсина. Когда Прометей сделал так, что человек лишился знания о своей собственной смерти, он обрек его на неизвестность. Человек не мог планировать свою жизнь («Плохо то, что он иногда внезапно смертен, вот в чем фокус!» — заметил булгаковский Воланд), он продвигался практически вслепую, время от времени нуждаясь в подпорках вроде религии, а затем — социального статуса и материального благополучия, словно все это служило гарантом его неуязвимости, бессмертия. И только составленное завещание настойчиво напоминало ему: «И ты когда-нибудь умрешь».

Может, никто и не собирался создавать здесь второй Иерусалим, но люди долго шли сюда, чтобы взойти на новую ступень существования или хотя бы с помощью науки сохранить свое тело, свою ткань от разрушения.

Проект «Конвергенция» имел цель сблизить, свести воедино смерть и жизнь, вдох и выдох, начало и конец. Его создатели хотели моделировать будущее, превращая смерть из данности в культурный артефакт. Сотни, а то и тысячи криогенных капсул, вмещали спящих «зародышей», сбежавших не только от смерти и болезней, но и от жизни, которую они добровольно отказались прожить. Погружаясь в жидкий азот, они не знали, смогут ли проснуться в каком-то призрачном завтра — через 10, 30, 50, а может быть 200 лет. Они бежали от рака и рассеянного склероза, инсульта и СПИДа, некротических состояний дыхательных путей и лучевой болезни. Они бежали от всех решений, которые теперь можно было не принимать, остановившись на принятии одного единственного.

Джеффри Локхарт, главный герой романа Дона Делилло, прибывает в криолабораторию по поручению своего отца. К погружению в капсулу готовится его мачеха Артис. Она из числа тех, кто спасаются от смертоносной болезни и полагают, что «Конвергенция» — их последний шанс. 34-летний Джеффри в течение нескольких дней изучает «новый Иерусалим», куда стекаются будущие жители криокамер. Бродя по коридорам, он с опаской взирает на большие экраны, демонстрирующие мрачные видеозаписи, которые наводят на мысль о скором конце света.

Моделируем ли мы конец света, дабы изучить его и, может быть, выжить? Корректируем ли будущее, перемещая его в наше время, в текущий период? Придет день, когда смерть сделается просто неприемлемой…

Можно ли переписать сценарий смерти? Что происходит с человеком в тот момент, когда его тело, с которого были сбриты все волоски до единого, погружается в специальный раствор и выпадает из истории, становится неподвижным, мертвенно-статичным? Видит ли он сны, осознает ли себя, ведет ли с собою внутренний диалог? Можно ли вообще говорить об «активном сознании» (Судя по главе «Артис Мартино», Делилло допускает такую вероятность)? Что произойдет в тот миг, когда ученые наконец заселят его больное и холодное тело нанороботами, стволовыми клетками, новыми и совершенными органами (напечатанными на 3D-принтере, как совершенно спокойно заявляет президент Всемирного экономического форума в Давосе Клаус Швабе), встроенными чипами с программами, способными сделать его полиглотом, специалистом во всевозможных областях, феноменальным эрудитом? Если обнаружится способ вывести человека из анабиоза, вдохнуть в него жизнь, каким будет его первая мысль, первое слово, первый жест, когда он откроет глаза? Что если он никогда их не откроет, а тело, вопреки всем экспериментальным программам, устремится в объятия распада и этот процесс невозможно будет обратить вспять? Будут ли собираться очереди из новых претендентов на бесконечный отпуск в нанокамерах? Не об этом ли думал Джеффри, слушая аргументы своего отца, который хотел уйти вслед за Артис?

Разве все мы когда-то уже не жили в капсуле — в материнской утробе?

Отец Джеффри абсолютно здоров, но он принимает решение войти в анабиоз. Для таких отрешенных приготовлен специальный блок — Ноль К, температура в нем составляет 273,15 градуса по Цельсию. Ему «помогут умереть». Но помогут ли возродиться — покажет только время. Так или иначе, Локхарт старший уйдет не сразу, и его сын еще успеет вернуться домой, погрузиться в отношения с девушкой Эммой, чьи мысли постоянно заняты приемным сыном Стаком, освежить в памяти слова Хайдеггера об экзистировании человека. Цитируя немецкого философа, он фактически подойдет к мысли об аутентичном и неаутентичном режиме экзистирования Dasein, что в свою очередь хорошо объясняет природу “криогенного бегства”: нынешние и будущие обитатели криокамер существуют, но не экзистируют. Когда Джеффри вернется в криолабораторию, чтобы проститься со своим отцом, кажется, этот человек пребывающий ровно в таком же неаутентичном режиме экзистирования, вот-вот попросится в один из незанятых “саркофагов”, дабы сбежать от социальной неустроенности, проблем в личной жизни, тысячи неотвеченных вопросов etc. Однако он примет другое решение.

Кто знает, не загадал ли Дон Делилло загадку в самом финале своего романа?

Целый солнечный диск окрашивал кровью улицы, поджигал высотки по обе стороны от нас, а я так рассуждал сам с собой: мальчик не представляет себе, что небо обрушивается на нас, но видит самое настоящее чудо в тесном соприкосновении земли и солнца. Я вернулся на свое место и стал смотреть вперед. Мне не нужен небесный свет. Хватит удивленных мальчишеских воплей.


Натэлла Сперанская

Subscribe to our channel in Telegram to read the best materials of the platform and be aware of everything that happens on syg.ma

Author