radio.syg.ma


radio.syg.ma is a community platform for mixes, podcasts, live recordings and releases by independent musicians, sound artists and collectives
Create post
Refnews.ru

Алексей Венедиктов: в России Бог ничего не делает

Оксана Куропаткина

Февраль, Петербург, около нуля градусов, наконец-то выпал снег. Я спешу в гостиницу «Гельвеция», где меня ждет Алексей Алексеевич Венедиктов — человек, в представлении не нуждающийся. Мы не будем говорить о политике и последних новостях, наш разговор о том, что по-настоящему важно: о Боге, о ценностях, о смысле жизни и судьбах Отечества.

УПАЛ, ПОДНЯЛСЯ, ПОШЁЛ ДАЛЬШЕ

Денис Марков (ДМ): Почему вы согласились на это интервью?

ААВ: Может быть, это не самое правильное мое решение (смеётся), но давайте я его поясню. Как главный редактор информационной радиостанции я даю очень много интервью на темы, связанные с сиюминутными событиями, поэтому, когда вы предложили обсудить более общие, философские и ценностные вопросы, я с удовольствием нашел время для того, чтобы это сделать.

ДМ: Иногда мне кажется, что так называемое «шило в заднице» и есть мой внутренний стержень. Есть ли внутренний стержень Алексея Алексеевича Венедиктова?

ААВ: Я человек, который довольно долго пожил, много чего повидал, обладаю разнообразными интересами и всевозможными связями. Все это и формирует мое представление о главном, о том, что правильно, о счастье, в конце концов. Безусловно, мир подвергает мои взгляды коррекции, но основное понимание честности и справедливости — это и есть мой внутренний стержень.

ДМ: Вы только что упомянули счастье. Что именно делает вас счастливым?

ААВ: Борьба. Счастье — это моя борьба с окружающим миром.

ДМ: Но ведь борьба невозможна без разделения, а существует такое мнение, что корень слова «счастье» свидетельствует о том, что человек обретает счастье, становясь частью некоего целого…

ААВ: Вы знаете, мой товарищ Владислав Юрьевич Сурков во время очередного нашего спора на повышенных тонах вдруг остановился и сказал: «Алексей, здесь тебе не лингвистический клуб». Каждый вкладывает в то или иное определение то, что считает правильным. Нет людей, которые совершенно одинаково понимают один и тот же самый термин, особенно философский. Поэтому спорить здесь не буду.

ДМ: Тогда скажите, возможна ли победа в этой борьбе?

ААВ: Победы не бывает никогда. Жизнь — это всегда кино, но никогда не фотография. Троцкий говорил: «Цель — ничто, движение — все». От рождения и до смерти человек меняется под воздействием внутренних убеждений, внешнего мира, куда-то движется, чему-то сопротивляется, и в этом и есть счастье жизни.

ДМ: По этому поводу хорошо сказал наш общий знакомый музыкант и продюсер Олег Нестеров из «Мегаполиса». По его словам, успех никогда не бывает финалом. Как я понимаю, вы можете согласиться с этим утверждением?

ААВ: Абсолютно. И успех не бывает финалом. И неуспех не бывает финалом. Упал, поднялся, пошел дальше.

ДМ: К вопросу о подъемах. Вы легко встаете по утрам?

ААВ: Это зависит от того, во сколько я лег. У меня нет никаких физиологических особенностей, все зависит от завершения предыдущего дня.

ДМ: У вас достаточно много государственных и общественных наград. Как вы к ним относитесь и какую цените больше других?

ААВ: На самом деле наград у меня не так много. А поскольку каждая из них фиксирует определенный этап моей жизни, особо выделять какую-то из них я не готов. Все эти награды лежат у меня в одном ящике, и я понимаю, за что мне их вручали. У меня нет ни одной награды, которую я счел бы незаслуженной. Ведь они не для кого-то, они в первую очередь для себя любимого. Словно зарубки на ложе винтовки. И опять же, бывает, что сын интересуется, откуда у папы такой значок, за что вручили вон тот, и чтобы дать ему убедительный ответ, важно быть самому уверенным в том, что каждая награда мною заслужена. Другой принципиальный вопрос — мотивация людей, которые вручают награду. Для меня мотивация вручателя не менее важна, чем вес самой награды.

ДМ: Насколько я знаю, вы неравнодушны к творчеству Владимира Семеновича Высоцкого. Чем для вас являются его песни?

ААВ: Высоцкий — один из моих любимых поэтов. Его творчество можно рассматривать как энциклопедию советской жизни второй половины XX века. А поскольку это время, в которое я родился и рос, творчество Высоцкого — это энциклопедия моей жизни. На каждый случай есть свой куплет. Так что к словам Сальери «Откупорь шампанского бутылку иль перечти “Женитьбу Фигаро“», я бы добавил «Поставь правильно выбранную для этого момента песню Владимира Семеновича».

ДМ: Какая песня лучше всего соответствует текущему историческому моменту?

ААВ: Одну песню назвать крайне сложно, поскольку жизнь разнообразна, и, повернувшись налево, вспомнишь один куплет, а повернувшись направо — совсем другой. Впрочем, «Чуть помедленнее кони» — это, пожалуй, навсегда.

ДМ: Назовите еще кого-то, кто оставил вмятину на вашей жизни.

ААВ: Я думаю, что каждый человек, с которым ты общаешься и дискутируешь, оставляет вмятину в твоей жизни. И это нисколько не лукавство. Ты не всегда можешь оценить эту вмятину, поскольку постоянно развиваешься. В какой-то период времени тебе кажется, что на тебя повлиял один человек, в какой-то — совсем другой. У меня в жизни много разных людей, связей, общений, дискуссий, и они все меня царапают, не могу выделить никого. Я уж не говорю про книги, которые сначала тебе кажутся пустяком, а потом ты возвращаешься к какому-нибудь Тому Сойеру и понимаешь, какая глубокая там философия, замечаешь, какую основательную вмятину на твоей жизни, оказывается, оставил Марк Твен.

ДМ: Вернемся к борьбе. Как вы примиряетесь с тем, что смерть неизбежна, что любая борьба однажды закончится?

ААВ: Я про это не думаю. Знаете, после довольно известной истории, когда меня в 94-ом году выводили на расстрел, вопрос смерти перестал меня волновать. Да, смерть неизбежна. Но что об этом думать, если ее все равно не избежать. О неизбежном думать глупо просто потому, что ты все равно не можешь ничего поменять. Лучше вкладываться в то, на что ты способен повлиять. В общем, я об этом не размышляю, другие пусть за меня о смерти думают.

БОГ — ЭТО ЛЮБОВЬ

ДМ: Каким вы представляете Бога?

ААВ: Я представляю себе Бога из карикатур Жана Эффеля. Старик с окладистой белой бородой, Бог Отец.

ДМ: Который только и делает, что посылает молнии под задницы грешникам?

ААВ: Нет, молнии — это Зевс, это другой бог, не надо их путать (смеется).

ДМ: Ну, значит, стучит посохом по головам…

ААВ: Нет-нет, я думаю, что Бог — старичок добродушный.

ДМ: Вы, кстати, описывая Бога, упомянули слово «отец»…

ААВ: Скажите слово «Бог» — и я представлю себе образ Бога Отца, но никак не Иисуса Христа.

ДМ: Тогда зайду с другой стороны. Вам открылся Бог по-новому после того, как вы сами стали отцом?

ААВ: Конечно, но я не думаю, что это возможно кодифицировать в словах.

ДМ: Бог — это все–таки любовь или справедливость?

ААВ: Справедливость — вещь болезненная и кровавая. Я думаю, что Бог — это любовь.

ДМ: Но разве возможна любовь без справедливости?

ААВ: Бог — есть любовь, а на справедливость у нас есть дьявол.

Я НЕ ВЕРЮ В ОБЩЕЕ ДЛЯ ВСЕХ СВЕТЛОЕ БУДУЩЕЕ

ДМ: Как вы относитесь к консервативным ценностям?

ААВ: Положительно, я ведь консерватор. Я очень консервативный человек, даже реакционный. Мои политические кумиры — это Рейган и Тэтчер, люди с консервативными личными взглядами, которые умели свой личный консерватизм превращать в модернизацию своих стран. Вы посмотрите, что сделала Тэтчер из отсталой Англии. Она сохраняла консерватизм во внутренней и внешней политике, при этом понимая, что главное — это человек. Ведь что такое консерватизм? Консерватизм подразумевает, что каждый человек — это драгоценный камень. А дальше у каждого своя скорость.

ДМ: То есть консерватизм реформам не помеха?

ААВ: Наоборот! Консерватизм является двигателем реформ. Еще раз повторяю, именно «рейганомика» позволила США сделать рывок к лучшей жизни.

ДМ: Что вы думаете о противопоставлении консервативных и либеральных ценностей?

ААВ: Консерваторам свойственно то, что мы понимаем под либеральными ценностями. Любой консерватор прежде всего является сторонником личной свободы. Вокруг этой темы много стереотипов, но еще раз подчеркну, что консерватизм и либерализм не противоречат друг другу.

ДМ: Джордж Вашингтон однажды сказал, что мораль нации невозможна без религиозных принципов. Что вы по этому поводу думаете?

ААВ: Послушайте, почему мы говорим о том, как люди представляли себе мир в XIX веке? Давайте тогда вспомним, как видели этот мир, например, древние греки. Земля плоская, и над ней возвышается Олимп. Времена меняются, и я не понимаю, о каких именно религиозных принципах когда-то говорил Вашингтон. С моральными принципами та же ситуация. Мораль подвижна, и в разных веках одно и то же оценивалось по-разному. Я как историк вам скажу, что то, что считалось нормой в средневековом обществе, сейчас совершенно аморально. Вот как вы думаете, морально любить несколько женщин одновременно?

ДМ: Нет, но вы точно это как-нибудь оправдаете.

ААВ: Нет, не морально — ответили вы. А в мусульманской культуре?

ДМ: Морально.

ААВ: Значит, есть разные морали. Поэтому, когда мы говорим о религиозных принципах, приходится уточнять, что именно вы под этим подразумеваете.

ДМ: И все–таки, откуда брать принципы для созидания справедливого государства и счастливого общества?

ААВ: Изнутри. Все зависит от ваших представлений, которые складываются из книг, из традиций, из мнений людей, которым вы доверяете.

ДМ: Получается, что подобных представлений может быть бесконечное число. Как все–таки унифицировать основные принципы?

ААВ: А зачем? Попытки их унифицировать предпринимались в разных священных книгах и моральном кодексе строителя коммунизма, но люди настолько разные, что такой подход никогда не увенчается успехом. Мы начинаем разбирать какой-нибудь принцип, например «не убий», и сталкиваемся с новыми вопросами: а можно ли убивать, защищая своего ребенка, а надо ли убивать, защищая свою страну? И весь этот унифицированный принцип рассыпается.

ДМ: Просто у некоторых правил есть исключения.

ААВ: А кто определяет эти исключения? Каждый человек для себя сам определяет эти исключения, а значит и границы любых принципов человек двигает сам.

ДМ: Можно ли сказать, что ценностный фундамент государства во многом определяется личными взглядами первого человека?

Читать дальше

Subscribe to our channel in Telegram to read the best materials of the platform and be aware of everything that happens on syg.ma

Author