radio.syg.ma


radio.syg.ma is a community platform for mixes, podcasts, live recordings and releases by independent musicians, sound artists and collectives
Create post
Ad Marginem

«Генеральная репетиция». Акт 1. При чем здесь «Чайка» Антона Чехова?

Oxana Chvyakina

Эссе о выставке «Генеральная репетиция» (на материале книги Брайона О'Догерти «Внутри белого куба». /
М.:Ад Маргинем Пресс, Музей «Гараж», 2015).


Искусство в музее имеет сакральный статус, влияет аура места, как в здании суда, храме или научной лаборатории. Если галерея — пространство дорогое и эксклюзивное, предназначенное для избранной публики, способной постичь редкие и трудные для понимания предметы искусства, то современный музей актуального искусства хоть и авторитарное пространство, но все–таки более восприимчивое к экспонированию искусства, поддерживающего критической подход к объекту, относительно галереи, вся суть которой заключается в продаже предметов искусства.

Музей на Петровке, 25 — здание примечательное. Оно находится в историческом центре Москвы и пережило многократную смену эпох и предназначений: сначала это был особняк купца Губина и его наследников, затем — частная гимназия Креймана, а потом превратилось в Государственный институт физиотерапии и ортопедии, и наконец, возродилось как Московский музей современного искусства в 1999 году. Пространство диктует содержание, и совместная выставка V-A-C, ММОМА и Kadist «Генеральная репетиция» так же существует как изменчивый, временный, кроссдисциплинарный проект.

Выставка повторяет структуру театрального представления и разбита на три акта. Проект предлагает посмотреть на произведения искусства как на действующие лица, обладающие собственной биографией, характерами и ролями, меняющимися в зависимости от сценария. Для первого акта выставки-представления выбрана «Чайка» А.П. Чехова. Согласно концепции кураторской группы, ключом к сценам, разыгранным в залах второго этажа Московского музея современного искусства, является либретто, а на третьем этаже расположено открытое хранилище, где посетителям представлены все не задействованные в постановках работы.
Все экспонаты выставки — из фондов V-A-C, ММОМА и Kadist.

Ключевыми для «Генеральной репетиции» являются дизайн экспозиции и эстетика развески. Значимым приемом является отказ от рамы и ее критика. Напоминанием об этом артефакте буржуазного искусства являются абрисы рам, разбросанные по стенам, полу, потолку и соседствующие с выставляемыми экспонатами. Кроме того, рамы буквально вырезаны сквозь стены выставочных залов, что позволяет зрителю взглянуть под необычным углом на экспозицию, осмотреть ее нелинейно.

О'Догерти пишет о стене как настенном реди-мейде, и архитектура «Генеральной репетиции» — яркий пример использования плоскостей белого куба как элементов экспозиции. «Раздетые» холсты завладевают пространством и оказываются в положениях неудобных и исторически им не предусмотренных: свисая на пол, взмывая под потолок, нарушая вертикальную поверхность.

Люси МакКензи. Лина мутон, 2016. 10 элементов. Холст, масло, МДФ. Коллекция V-A-C

Люси МакКензи. Лина мутон, 2016. 10 элементов. Холст, масло, МДФ. Коллекция V-A-C

Холст безусловно является одним из главных объектов внимания кураторов выставки, что позволяет говорить об их интересе к модернистскому дискурсу. Плоскость картины, буквально холст, демонстрируется в виде инсталляции с мебелью, которая на самом деле сделана из растянутых холстов, собранных по принципу выкройки в работе «Лина Мутон» Люси Маккензи.

Дарья Иринчеева. Пустое Знание. 2016. Масло, тушь, холст. Courtesy Smart Art

Дарья Иринчеева. Пустое Знание. 2016. Масло, тушь, холст. Courtesy Smart Art

В работе «Пустое знание» Дарьи Иринчеевой холсты изображают обложки советских детских книг эпохи Перестройки. Этот живописный проект перерос в скульптурный: холсты выставлены как стопки книг на полке. Картины завладевают пространством, формируя его под себя и дают наблюдателю инструкции, как смотреть, контролируют взгляд зрителя, отказываясь от пассивной позиции объекта. В противоречие вступают Глаз и Зритель по О'Догерти: приспособленность к картинной плоскости и специфика трехмерных форм искусства. «Рама» в данном случае может рассматриваться в качестве метафоры некой структуры, по законам которой функционирует искусство вообще: выставки, публикации, премии, гранты, музеи и прочие институции. Преодолевая «раму», оказываясь за ее границами, искусство обнаруживает себя в новом контексте, в новой системе координат, перед лицом новой публики.

В погоне за насыщением пространства устроители выставки перегрузили развеску третьего этажа музея. О’Догерти пишет, что контекст влияет на содержание, а вносимый в помещение экспозиции объект оформляет пространство. В случае «Генеральной репетиции» экспонатам явно не хватает воздуха, дизайн экспозиции привлекает больше внимания, чем сами предметы искусства. Залы третьего этажа напоминают магазин мебели для среднего класса. Оформление яркое и привлекательное, но, пожалуй, слишком привлекательное. Глаз зрителя скользит по стенам хаотично и безразлично, не вчитываясь в этикетки, не всматриваясь в каждый выставляемый предмет и концентрируясь больше на контексте, т.е. оформлении, чем на содержании.

Впрочем, вспоминая кураторскую концепцию, возможно предположить, что развеска третьего этажа составлена по законам театра и открывает зрителю предметы, оставшиеся в гримерке на «скамейке запасных» как метафора актеров второго плана. Однако правомерен ли такой подход к предметам искусства? Воспитывает ли это в зрителе тактичное и уважительное отношение к современному искусству, еще не получившему статус «настоящего» музейного искусства? И должна ли выставка вообще воспитывать зрителя? Вообще, любопытно, что «Генеральная репетиция» обращается к структуре театральной пьесы. Театр является, пожалуй, одной из самых авторитарных форм искусства, преодоление иерархии в которой происходит не повсеместно. Постановки требуют постоянных согласований с актерами, сценографами, и главное — с режиссером, позиция которого практически всегда определяет всю пьесу. Думаю, что обращение к театральной форме в случае «Генеральной репетиции» использовано в качестве не самого удачного эксперимента. Маршрут зрителя по экспозиции продуман очень точно, буквально ни шага в сторону сделать невозможно. Нельзя пройти экспозицию от последнего зала к первому или перемещаться между этажами. Осмотр выставки предполагается с первого этажа, далее на второй и потом на третий и опять на второй. Такой маршрут сам по себе невольно напоминает о вертикальной, иерархической структуре.

Как и в театре, зрителю нужно покорно смотреть первое действие, переждать антракт, отсмотреть действие второе и поблагодарить актеров продолжительными аплодисментами.

Музей — пространство отнюдь не нейтральное. Восприятие экспозиции нейтрально для зрителя лишь пару мгновений при первом осмотре любой институциональной выставки. Это момент чистой встречи с искусством. Но белый куб диктует определенный образ восприятия, и музей несет ответственность перед зрителем, перед обществом. Белый куб музея наделяет куратора практически неограниченной властью, позволяя конструировать смыслы из художественных произведений. Выставочному куратору недалеко до театрального режиссера, и зачастую куратор выступает как агент властной системы, при которой произведения искусства и художники оказываются в беспомощной позиции пассивного наблюдателя. Искусство в музее не может встретить новую публику или контекст, оно отбирается под конкретную аудиторию и всегда функционирует по задуманным правилам игры. Проблема художественной автономии и критика выставочных институтов волновали художников еще в 1960-х гг. и, конечно, позднее. Принимая критику, институции могли бы способствовать расширению мира искусства и выходу за его границы.

Подведем итог. Первый акт выставки «Генеральная репетиция» ставит своей целью пересмотреть устоявшиеся способы экспонирования и обращается к модернистскому дискурсу. Однако преодолеть белый куб устроителям выставки не удалось. В пустоте белого куба музея ощущается нехватка активного художественного жеста, свободного творческого выражения и живой энергии искусства. Эссе «Внутри белого куба» написано еще в 1986 году, и уже тогда искусство и даже раньше стремилось преодолеть процедуру «маркировки» и диктатуру белого куба как продукта капитализма. Сегодня искусство продолжает быть интересно институции преимущественно в качестве контента, а манипуляции с пространством в данном случае оказались тщетны. Экспозиция «Генеральной репетиции» потакает авторитету институции, и пример этой выставки подтверждает тезис автора о том, что белому кубу нет альтернативы, «он — все, что у нас есть, и большая часть искусства в нем нуждается… Искусство же стало тем, что в него помещается, затем удаляется, затем возвращается снова и снова».

Пратчая Пхинтхонг. То, что я узнал, я больше не знаю; о том немногом, что я еще знаю, я догадался. 2009. Коллекция Kadist.

Пратчая Пхинтхонг. То, что я узнал, я больше не знаю; о том немногом, что я еще знаю, я догадался. 2009. Коллекция Kadist.

Подпишитесь на наш канал в Telegram, чтобы читать лучшие материалы платформы и быть в курсе всего, что происходит на сигме.

Author