From timelessness to timenessless. Внутренний голос знака.

Пётр Корень
21:36, 07 ноября 2021
Добавить в закладкиДобавить в коллекцию
High key Daemon. From « Cahiers du Photographique » series. From “ La Voix et le Phenomene “ series. Gelatin silver print

High key Daemon. From « Cahiers du Photographique » series. From “ La Voix et le Phenomene “ series. Gelatin silver print 15 x 15, 30 x 30 cm.

Внутренний голос.

Лучший способ начать писать и редактировать — провокация через нередактированные кусков, публикацию…

Внутрений голос автора — это поле абсолютной и осуществленной и существующей свободы — внутрений голос как и фотограмматологическое, не линейное прочитывание ты не слышишь ухом и не видишь глазом — ты видишь ухом и слышишь глазом, это синестезическое семиотическое пространство, пространство синтеза прочтения и написания, одновременных и взаимоусложнящих, взаимовтекающих вдругдруга — написания как внутреннего отлклика на внутренне же слышание, симультанного и многомерного, прочтения сложного сообщения — языков искусства переведенных во внутренний язык, это мгновенное внутренне сенсибельно-интелегибельное «написание» в отклик в неразрывной связке с «внешним» прочтением. Внутренний голос автора это то семиотическое место, чрево где все будущие коды едины, нотации и дисциплины, начала и концы, логики и вообще любые правила и формулы, формализации, восторги и идеи, точности и бесконечные не точности выражения и интенциии, замыслы, упопостигаються будучи неумопостигаемыми, постигаються всетелесно развоплощенным разумом — чувствилищно, сенсорно, интеллегибельно, биохимически, поэтически. Где нет и не может быть никакого верха и низа, точки начала и точки конца, точки слова и слова как точки, части и целого, нет диалектичеких кубиков и их комбинаторики, есть сплошное длящееся омнипоэтическое комбинирование. В этом месте, пространсве без пространства и месте без места, в следах неведомой природы и биохимии — всё видиться слышимим, вспышками, квалиями, мерцающим, обьёмным и многомерным, этакми целостностями, семасиографемами, ффотограммами, гаптограммами и всё это прочитываеться телом, единственным связующим, пребывающим и внутри и снаружи, в зазеркалье и ординарном мире. Внутренний голос ощущаеться всетелесноразвоплащенным, всетелесноразвоплащенно, но сфокусированно в голове, за ушами, в горле, неопровержимо ощущаеться вторичными признаками — мурашками, усиливающимся серцебиением, биохимией и биофизикой тела. Семиотической этакой пилоэрекцией. У внутреннего голоса то общее с изображением что его можно ситать частично и одновременно всецело, в них атомиз и холизм знаковой интернпритации взаимодополняют друг друга, переливаються и кусают за хвост, в нелингвистических языках у сообщения нет начала и конца — есть кольца сплетенные в новый знак знака, но об этом я хотел бы отдельно. Именно из этой зоны автор коммуницирует с другими — перебирая нашептываниями их всех разом, услышенное прочитанное увиденное — то что другие авторы реализовали, в прочитанном им коде, в посланиях, через процедуры перевода, метаперевода, морфоперевода, металингвистического перевода из своих языков внутренненго звучания, своей внутренней титопотенциальной живой семиотики в коды, в письмо. Для внутреннего голоса этого вместилища уникально работает универсальное умозаключение Деррида, сделанное в «Письме и различие» — «то что не выходит за рамки комбинаторики одного вопроса, без сомнений образует одну систему», так вот внутренне пространство снимает все мыслимые и до этого момента, этой стадии, горизонта, рамки трудноразрешаемые вопросы, нетождественности, дуальности, все метафизические и диалеттичеие вопросы — рамка внутреннего голоса снимает любую не тождественность, иерархичность, таксономию как классической философской архитектоники, логики верха-низа, начала-конца, внешнего-внутреннего, значения-смысла, формы-содержания, так и любой нотации и методологии, дициплинарного перехода и перевода, в этом прострасве всё едино — их в этом пространсве просто не существует, там всё есть всё и все может быть всем, и более того нет никакой возможности что-либо маркировать, размеживать на локусы и локации, определять детерменировать моделировать в привычной и прывычных системах системе логики, метода, любой гностичнеской ибо всегда линейно организованнной ограниченности и программированнности, это живое место до кодов, живая среда амниотического семиозиса, жидкости зарождения и порождения любого будущего воплощения, созидания — любого приближения к ощущаемогу внутренним взором и ухом оригиналу и свечению — кодом, переводом, переносом изнутри в наружу — руками атвора, компетенциями автора, телом руки, телом глаза и телом как ухом автором — для такого же прочтения — непростого, а чутково, притаившегося, сложного, длимого и меняющегося со всременем, время от времени, ни когда не конечному иникогда эту конечность любой развоплощенности в этой самой конечности не приследующему. Для внутреннего голоса, для языка этого внутреннеего ампиотического семиозиса и означающее уже референт, с реальностью, с реальностью в семиотическом значеннии. Пространство внутреннего голоса и знака этой системы не нуждаеться не то что бы ни в какой референциональности — связи какой либо и с каким-либо внешним миром ординарных вещей, читатей, предметов, синхронических волн и их пены, и диахронических каскадов мира человековещей зрителей обыкновенного, но в означающих, они нужны лишь для кооммуникации руки пишущей письмо и голоса надиктовывающего видимое, приблизительно приближающее в этой надиктовке совершая наисложнейшую каждый раз разную и уникальную операцию перевода.

« Le fil de l’eau, comme le fil rouge d’une vie » The totipotency of the Whole…The Pluripotency of the portraiture in the

« Le fil de l’eau, comme le fil rouge d’une vie » The totipotency of the Whole…The Pluripotency of the portraiture in the Landscape. “The paradox is that such a set cannot exist: If it would exist, the question could be asked whether it contains itself or not — if it does then by definition it should not, and if it does not then by definition it should” B. Russell. From “The stilllife of the portrait. The portrait of the stealllife” series. From “Le fil de l’eau, comme le fil rouge d’une vie” series. Gelatin silver print 90 x 60 cm.

Это пространство это пространство живое в кубе, в ауре куба, это некий клубень будещего живого устремленного наружу телом кода, телом, щупом живого растения авторского письма, авторского сообщения, это клубень клубящихся интенциональностей и стрекочущих тагм, рой этакой автохтонной многомерной семиотики, и оно скорее текучее, это прространсво внутреннего голоса, пространство и одновременно место, область, пространственно-внутреннее ощущение, оно течет как магия и ее магические искривления, оно текучее скорее, нежели жидкое, и более того, оно текучее чем сама объективная физическая текучесть, как эфир и гравитационный водоворот, со сложными раковинами и кавернами рождающие жемчужины свободы, засечки на пути размышления — в которых слиты все желания и не желания, все самые бдительные и тонкие ухищрения трансцендентальной философии Гуссерля, голоса и следы, наития и интенции, и самое главное это пространство лишенное какой либо задачи быть понятным, кем-то еще кроме тех немногих к кому ты обращаешься — тех твоих метасородичей, твоих интимных и интерсубьективных друзей, а главное того другого себя в будущем, оно лишено какой либо задачи и цели быть понятым, понятым в логике понимания или непонятым в логиках не понимания внешними, зрителями, оно избавленно от какой либо задачи впринципе помимо творческой, творческого постижения и воплощения через творческтво, самого творческва, вдохновения, вселенной, себя и другого, через акты внутреннего письма и прислушивания этим самым письмом уха и глаза к внутреннему письму, внутреннего голоса и акты внешние — акты приближения — метасемиотическим переводом, кодом к оригиналам внутреннего. Автор взывает лишь к автору, к себе как автору, к трансцендентной квалии, к себе как другому изнутри наружу, к другому автору как к себе, своим ртом глаза к своему уху глаза, прислушиваясь ухом рта к рту уха, рту глаза внутреннего к внешниму, к дугому иному и другому не и ни иному в своей инаковости, к себе внешнему собой внутренним, внутренними глазами ко всему внешнему, бесконечным внутренним телом письма к телу внешнему, к такому всему далёкому и такому близкому.

Это краеугольное место прислушивания, место длящегося процесса и процесс длимости места без места, незавершающегося, оно, он, она, они — это уроборическое местоимение именования места, местосплетение именующее это место и местоперепелетение, идеальное омнипоэтическое, амниотическое семиотическое пространство схождения симфонических сенсибельных и интеллигибельных всетелесноразвоплощенных маршрутов для любого семиотического постижения втелоразвоплощенном разумом, ибо оно семиотически чистое, возможно именно идеальное, я-мы-место, интеллигибельно-сенсибельное место вместилище, очищенное и лишенное контекстуального сора и ординарного мусора, прагматики, не нуждающееся ни в контекстах, ни в референциональной реальности как семиотически так и самой реальности наивности наяву, ординарности и наивности языка, генеративной логике, онтико-онтологической и причино-следственной отравляющей зауми, заземляющих праксис внутрений уха и праксис внешний письма загона философем, любых логик и логики неотделимо, первородно вмонтированной в структуры письменного языка, в культуру и письменность, репрессивной экономическо-социальной компаративистики и толерантности, всей сцены диктатуры доксического и габитуса, как и любого иного нейротипического влияния из вне — мира снаружи, во всем не нуждается, говоря кратко — мире с наружи, душной линейности мира выдуманного сознанием, сознательно, ортодоксальным репрессивно казуальным сознанием. Внутренний голос — это зона чистой лаборатории, слияния праксическо-гностического экспериментирования и упражнения, фермата экспрессивного и сосредоточенного восторга в этой бесконечности, оргазмирующей паузы, тишины и кульминации, кумулятивного развоплащения всего тела творящего автора во «внутреннем» ухе, своём внутреннем ухе, в знаках его такой прислушивающейся и такой как бы тактильной и вчувствующеся в этакой ферматы нотации, ноты, знака прислушивания, в удлинённом потоке его всматривающегося внутренним голосом пристальной агогии, всевидящего уха и всеслышащего глаза — внутреннего голоса, тела внутреннего голоса, внутреннего тела в котором течет и разлит внутренний авторский и его автохтонная энергия голос-глаз автора, всегда голодный, голодные оголенные в этом голоде ищущие и бегущие в поиске как Ио раковины-глаза и глазницы-уха. Наивысшее чутье внутреннего уха. Уроборического уха-рта внутреннего крутящегося письма-голоса.

Je suis et resterai une «étrangère». Je suis Julia. From the «Nachahmung und Illusion» series. Lambda print 125 x 125 cm.

Je suis et resterai une «étrangère». Je suis Julia. From the «Nachahmung und Illusion» series. Lambda print 125 x 125 cm.

https://www.instagram.com/pistolet_clebard/


Подпишитесь на наш канал в Telegram, чтобы читать лучшие материалы платформы и быть в курсе всего, что происходит на сигме.
Добавить в закладки

Автор

File