Носители: журналист Сергей Мезенов о предметах меломанской коллекции

Postmusic Magazine
14:21, 24 октября 2021
Добавить в закладкиДобавить в коллекцию

Продолжаем рубрику о физических носителях и их обладателях. Гость второго выпуска — журналист Сергей Мезенов, автор телеграм-канала What Is That Sound, в настоящее время пишущий для сайтов Colta и Makers of Siberia. Специально для «Постмузыки» он вспоминает истории обретения двух компакт-дисков и одной книги.

***

№1: Einstürzende Neubauten – Tabula Rasa (Mute Records, 1993)

По-моему, этот диск появился у меня ещё до устройства, на котором я мог его слушать. Помню, мне пришлось переписать его на кассету, для которой я вручную нарисовал цветными карандашами оформление, в рамках которого перерисовал, как смог (а рисовать я не умел категорически), картинку с задней стороны обложки, на которой рядышком лежат две металлические трубки. Получается, что купил я его ещё в школе, которую закончил в 1996-м — бумбокс с проигрывателем CD родители подарили мне на окончание школы.

Важно и то, что это не просто диск, а издание, называемое гордым тогда словом «лицензионный» — не простая отечественная пиратка со вкладышем из двух разворотов, а настоящий европейский диск с буклетиком. Стоил он тогда денег, которых у меня, старшеклассника, категорически не было — пришлось натурально копить. Порядок сибирских цен образца 1996 года я, по правде сказать, не помню, но был такой эпизод — я очень хотел купить рубашку в городском ЦУМе, которую называл «сутенёрской»; она была такая ярко-красная, почти бордовая, светящаяся, будто глянцевая. Помню цифру «385» (или это было 38500?), которую мне пришлось собирать какое-то время — когда же я гордо пришёл с деньгами в магазин, оказалось, что моего размера нет. Поэтому я прошёл пару кварталов до «Погружения», главного на тот момент магазина с дисками в Красноярске, и купил там лицензионное издание первого альбома Трики, которое стоило ровно ту же сумму. Так вот, точно помню, что цена Einstürzende начиналась с цифры «четыре». 420, что ли?

Image

Помню, я долго думал, покупать мне его или нет, раз мне вообще-то негде его слушать — ответ «покупать» диктовала простая логика: «А вдруг кто-то другой купит?» То есть, мне казалось, что это какое-то чудо, удивительное стечение обстоятельств — что кто-то мог додуматься привезти в наше захолустье диск такой вот никому не известной, как мне казалось, группы; соответственно, упускать этот чудесный момент было никак нельзя. Сам я об Einstürzende Neubauten узнал год назад, от вокалиста местной панк-группы «Летальный исход» — я был заворожён его рассказом о странных немецких чуваках, которые стучат булыжниками в качестве перкуссии. Говоря по правде, полюбил их я вот именно в таком виде, в качестве идеи — а когда потом выяснилось, что их вокалист ещё и играл в группе Ника Кейва, о котором я узнал за год до этого (сестра из Москвы прислала кассету с альбомом «Let Love In», который стал у меня практически настольным — не было ни одного микстейпа, записанного для очередной пассии, который не начинался бы с песни «Do You Love Me?»; она туда попадала, отмечу, не столько из–за титульного вопроса, сколько из–за бесконечной сексуальности этой вступительной басовой партии), пути назад у меня попросту не осталось.

Удачно, в общем, совпало, что, когда получилось фактически послушать Neubauten, они оказались классными — вторая половина альбома «Tabula Rasa», там, где «Sie», «Wüste» и гигантский монолит песни «Headcleaner», до сих пор мне кажется мощнейшей штукой. Уже потом, году в 99-м, у меня появились друзья, с которыми мы могли разделить любовь к EN. Когда я устроился на первую в своей жизни работу, мне платили зп по пятницам, и я прямо с работы ехал сначала в «Погружение», где покупал какой-нибудь новый диск (часто из пиратской серии ArsNova, которую, помнится, проклинал как-то на сайте Coil Джон Бэланс — я даже хотел написать ему ответное письмо в духе «Джон, а как бы мы в Красноярске без них всё это могли услышать, а»), а потом ехал с ним к друзьям на проспект газеты Красноярский рабочий, где спонсировал одновременно развлечение на вечер (слушать вместе новый диск!) и напитки тоже, поскольку был единственный из нас с работой. Однажды я приехал, а у парней оказался баллончик с краской — не придумав ничего лучшего, они пошли и написали на стене собственного дома название Einstürzende Neubauten. Так сильно мы их любили тогда, да.

***

№2. Evangelista – Hello, Voyager (Constellation, 2006)

Это был уже год 2008-2009-й — интернет дома уже появился, всякие блоги и торренты, где можно было скачать много чего, тоже. Но всё же обаяние физического объекта, хорошо изданного диска с буклетиком, который можно было долго рассматривать, всё ещё имело для меня значение.

Я обязательно покупал себе что-нибудь классное и дорогое (под этим подразумевалось тогда не какое-нибудь роскошное подарочное издание на пять дисков, а просто нормальный диск, изданный каким-нибудь зарубежным лейблом) каждый раз, когда ездил в Москву, и, если кто-то знакомый выбирался куда-то за границу, обязательно просил привезти мне что-нибудь. Этот диск периода увлечения лейблом Constellation приехал ко мне из Канады, причём несколько странным образом — его мне привёз человек, с которым мы виделись ровно один раз в жизни.

Image

Дело было так — я вылетал в Москву, а в Красноярске случился внезапный адский снегопад, из–за которого все летящие к нам московские рейсы (система такая, что самолёт прилетает из Москвы, разгружается, набирает пассажиров и летит обратно) пришлось перенаправить в близлежащие аэропорты. В ожидании того, когда аэропорт смогут расчистить для принятия самолётов, мы просидели часов, наверное, десять. У меня с собой была книжка, третий том трилогии Филипа Пулмана His Dark Materialsна английском, я сидел и читал её. В какой-то момент я заметил парня в очках, который посматривал на обложку моей книжки с некоторой надеждой — парень оказался канадцем по имени Патрик, который ни черта не понимал в том, что происходит с его рейсом на Москву (практика дублировать все объявления на английском до красноярского аэропорта тогда ещё не докатилась). Работал в Красноярске в лесной отрасли, летел домой — из–за работы пропустил весь национальный чемпионат по хоккею, но вроде успевал на финал, в который к тому же вышла его родная монреальская команда. Из–за снегопада у него летели все пересадки, и на финал он в итоге не успевал.

Мы с ним очень мило поболтали, обменялись электронными адресами, а когда он потом написал мне, что приедет в Красноярск ещё раз, я обнаглел и попросил его привезти что-нибудь из каталога Constellation. Он привез альбом Silver Mt. Zion «13 Blues for Thirteen Moons» и первый альбом Evangelista, яростного проекта Карлы Бозулич. Правда, встретиться у нас не получилось, по моей вине — ему пришлось оставить мне диски в баре гостиницы; мне до сих пор немножко стыдно за то, что так вышло. При всей (бесконечной) любви к [хедлайнерам лейбла] GYBE и SMZ (а также офигенной недооценённой группе Do Make Say Think) должен сказать, что первые три альбома Бозулич для Constellation, сольная «Evangelista» и два первых с Evangelista как группой — всё-таки лучшее, что на Constellation когда-либо выходило. В качестве защиты тезиса могу предложить вот такой текст об этом.

***

№3. Герхард Кубик, Theory of African Music

Африканской музыкой я увлёкся относительно недавно, уже после переезда в Петербург, благодаря своей подруге — мы с ней даже одно время планировали сделать совместную лекцию с введением в основы африканской музыки (как там говорится про best laid plans, ага). В общем, в какой-то момент мы начали искать всякий теоретический материал по теме и так вышли на этномузыколога с прекрасной фамилией Кубик. Кубик — человек ужасно основательный, автор книг, например, о том, где именно в традиционной африканской музыке надо искать те вещи, что повлияли на появление в музыке потомков вывезенных из Африки рабов блюзовой тональности, или про то, какие элементы джаза были точно так же сформированы идеями, оставшимися в афроамериканской музыке от африканских предков. Заголовок этого двухтомника — «Теория африканской музыки» — казался прямо ответом на все наши запросы. Проблема была только в том, что это было университетское издание середины 90-х — невозможно было найти ни электронную версию, ни даже более дешёвых подержанных копий, просто в силу того, что сам тираж был довольно небольшой. В общем, пришлось стратегически откладывать деньги и приобретать книжку в качестве подарка себе на новый год.

Оказалось, что Кубик — человек действительно очень серьёзный, и половина его книги написана нормальным таким музыковедческим языком, через который довольно непросто продраться. Тут, конечно, есть над чем поржать — в смысле, вот человек (я), который работает музыкальным критиком почти 20 лет, а в том, что вообще такое «тональность», начал более-менее что-то понимать в течение последнего года-двух. Ну, ничего — недавно я перечитал «The Rest is Noise» Алекса Росса, и понял в ней значительно больше, чем восемь лет назад, когда мне книжку подарили и я так и не сумел её осилить. Думаю, и Кубик дождётся своего часа. Я к нему периодически подступаюсь, а также бережно храню и всячески оберегаю.

Недавно у нас в доме появилась кошка Бьянка, молодое и полное сил животное, которому, конечно, надо исследовать все возможные пространства. Не сказать, что книги у нас прямо хрестоматийно занимают всё свободное место, но всё-таки на имеющиеся у нас полки всё давно не влезает, так что многое вполне можно встретить где-то на тех поверхностях, что доступны кошке — на столе, на подоконнике, на шкафу. Кубик тоже лежал где-то на подоконнике, но с появлением кошки я его убрал на полку, подальше — не то, чтобы она нападает на книжки, но лучше перестраховаться, конечно.

Image

Подпишитесь на наш канал в Telegram, чтобы читать лучшие материалы платформы и быть в курсе всего, что происходит на сигме.
Добавить в закладки