radio.syg.ma


radio.syg.ma is a community platform for mixes, podcasts, live recordings and releases by independent musicians, sound artists and collectives
Create post
Реч#порт

О поэзии Антона Метелькова

Реч#порт Редакция 🔥
Фото: Кристина Кармалита

Фото: Кристина Кармалита

«…новорождённый смотрит на свет пристальным взглядом Бога»

И.В. Кормильцев, «Абсолютное белое» (1996(?))

«Позвольте же отрекомендоваться вполне: моя семья, мои две дочери и мой сын — мой помёт-с. Умру я, кто-то их возлюбит-с? А пока живу я, кто-то меня, скверненького, кроме них, возлюбит? Великое это дело устроил Господь для каждого человека в моём роде-с. Ибо надобно, чтоб и человека в моём роде мог хоть кто-нибудь возлюбить-с…

— Ах, это совершенная правда! — воскликнул Алёша».

Ф.М. Достоевский, «Братья Карамазовы»(1879-1880 г.)

В ближайших планах петербургского издательства — выпуск книжки стихов разных лет поэта Антона Метелькова, с чем сердечно поздравляем последнего.

Попытаемся на правах пионеров читательской массы предпринять обзорную характеристику поэтических сочинений новосибирца с привлечением инструментов литературоведческого анализа.

Прежде всего, отметим разнообразие тем, интересующих автора: в диапазоне от богоискательства до футбола, от бесхитростных пасторальных картин до фундаментальных философских вопросов вроде природы течения времени. Обращает на себя внимание и широта географии «сюжетных коллизий»: художественное действие происходит в координатах Голгофы, Итаки, Янцзы, Москвы, Манчестера, Царицыно, Барнаула, Катуни, Освенцима, Атлантиды, Сибири, Берингова моря… Да и система действующих лиц не раздражает однообразием — включает персоны «мамы», Икара, Пушкина и Батюшкова, Емельяна Пугачёва, популярного польского актёра 1950-1980-х гг. Яна Махульского, поэта-смутьяна Жака Превера, представителей классического французского кинематографа Анни Жирардо и Филиппа Нуаре. Есть ещё один персонаж — усатый сторож, интересный, прежде всего, тем, что, по выражению поэта, «придуман каким-нибудь мной».

Среди фигур литературного сообщества, принятых поэтом за достойные ориентиры, можно с осторожностью говорить об Игоре Фёдоровиче Летове и с уверенностью — об Александре Николаевиче Башлачёве. Некоторыми строчками автор прямо намекает на кровное родство своих поэтических опусов с текстами череповчанина: «как в минном поле душа гуляла» ср. с башлачёвским «как в чистом поле душа гуляла» («Ванюша»), или «как вышел Иванушка погулять» с его же «как ходил Ванюша бережком» (там же), или «но понимает все слова / и в том и в этом мире» со строчкой «он показал бы большинству / и в том и в этом мире» («Случай в Сибири»), или «солнце под рубашкой» и «[зазвенит] сердце под рубашкою» («Время колокольчиков») и др.

Какое же литературное творчество без адамовой радости наименования, неизменно следующего вслед за открытием глубинной сущности явления! Антон Метельков свободно демонстрирует нам владение искусством словотворчества («сияневый бал», «обеспочвенные ноги», «дева ашдваока / слезорука / влажнонога», «незаштоп», «[день] всё бинарней»), навыками языковой игры («не оборщай, не оборщайся», «[комендант] бородант и чемодант», «рука левочка, рука правочка», «стремительная рубашка» и др.). Встречаются эпизоды авторских экспериментов с семантической сверхнасыщенностью — иначе, смысловой компрессией (например, «судьбовь» (судьба+любовь (?)), «скамейство» (скамья+семейство), «рембёнок» (ребёнок+Артюр Рембо), и др.), «ослышками» («слонышко» (слон+солнышко)), приёмами аллитерации («хвост / хворост / хворость», «взоры взрывали» и др.).

Значительной части авторской лирики присуща бессюжетность. Отдельными исследователями современного литературного процесса (и литературного результата) такой феномен толкуется — часто в обход строгой аргументации — как верный признак «кризиса пера». Не то здесь. Следует, скорее, говорить об осмысленном авторском предпочтении конкретного стиля стихосложения. Собственно, стихотворение Метелькова в процессуально-повествовательном измерении представляет собой последовательную смену — иногда, без очевидной связи — художественных образов: один следует за другим; в выборе такого подхода можно усмотреть мощное влияние кинематографического искусства, пополнившего арсенал изобразительных средств современной изящной словесности приёмом монтажа.

Строка — пара мазков, вполне достаточных для рождения у читателя умозрительной картины, следующая строка — и в общих контурах готов другой образ.

Как характерную черту поэзии новосибирца отметим её редкую способность к вербальному и смысловому лаконизму в изображении ярчайших ситуаций сопоставления картин замшелой обыдёнщины с «горними вершинами». Самый яркий пример — строки: «Нарезать сыра. Поставить кофе / Поставить крест на своей Голгофе».

Отдельным словом скажем о мастерстве поэта в изображении живых полотен «уютного быта»: с русской печкою, где «зреют щи под крышкою», а «пыль за телевизором вытрут мыши» и «тропки между избами топчет только лошадь». Читатель с большим удовольствием (и искренней благодарностью в авторский адрес) внимает удивительно светлому, мягкому, тёплому, ясному и чистому колориту повествования.

Однако, особенное внимание обращает на себя тема, которую можно считать без преувеличения ключевой для поэтического миросозерцания сочинителя: детство в семье. В поэзии Антона Метелькова, в составе субъектов действия — активного или пассивного –часто появляются неизменные герои отечественных народных детских сказок: медведь, лиса, волк, заяц, жар-птица. Но не это — главное.

Отдельной епархией стоит интересная попытка осмысления поэтическими средствами широко известного феномена «мудрых детей», ребёнка-психогога (душеводителя).

Обратим внимание на одно из стихотворений, где персонаж Иван, который «не носит сапогов», потому что ему «всего лишь первый год», не знает «дважды два», однако «понимает все слова и в том и в этом мире», а на вопросы старших «как вы там живёте / он вам ответит: счастье есть / но вряд ли вы поймете». Словом, будьте яко дети и ваше есть Царствие Небесное.

Премудрость, очевидно, роднит детей и старцев. Поэту удалось вместить и удержать в себе изумительное, по-младенчески наивное «Боже, кто Тебе поможет? / Много нас, а Ты — один» как и другое, уже, по-стариковски умное «от смерти не умирают».

Один-единственный раз в истории статус мудрости как традиционного, сакрального даже атрибута старости победно оспорен Младенцем-Христом. Вспомним эпизод новозаветной истории с 360-летним старцем Симеоном Богоприимцем, которому было предсказано, что тот «не умрёт, пока не узрит Христа живого». Это событие нашло отражение в тексте 9-й песни канона праздника Сретения Господня, в котором св. Лукой переданы слова Бога: «Не старецъ Мене держит, но Азъ держу его: той бо отпущения от Мене проситъ» (в современном переводе: «Не старец Меня держит, а Я — его, ибо он у Меня отпущения просит»). Существует также одноимённый иконографический тип — т. е. «Сретение Господне», на котором Младенец обнимает — «держит» — старца, где за бороду, где за руку) (об этом говорит, например, М.А. Журинская).

Продолжая тему внимания поэта к празднику детства, отметим, что в числе текстов, принятых, вероятно, за образцы для ритмики стиха, можно назвать два типа изустных фольклорных мотива: песенный (запевки-потешки, колыбельные) и детский игровой (главным образом, считалки, «жеребьёвки») с их лексическими повторами, рефренами: «дождик-дождик, перестань», «а за тучей, а за тучей / ходит дядька невезучий», «я улёгся на боку / дожидаюсь молоку», «плач по сказочным лесам / не по дням, а по часам», «в небесах висит калач / спи, мой мальчик, спи, не плачь», «ночь-лисица съест луну / ты уснёшь и я усну» и др.

Детский фольклор вообще, как известно, — специфическая область семейной педагогической практики; он функционально ориентирован на воспитание в детках способности к общежитию, рецепции народной культуры и художественному постижению мира. В поэзии же рассматриваемого автора тексты детского фольклора исполняют скромную роль донора материала для импровизированных экспериментов с идейной нагруженностью и формой стихосложения. Ультраархаичный дискурс (считалки, загадки, «дразнилки», «перевёртыши» и проч.) выступает площадкой для литературных опытов и проб, что, в конечном итоге, диктует факт выхолащивания педагогической доминанты. Поэтому-то авторскую поэзию можно классифицировать в статусе рода стихотворчества, вдохновлённого поэтикой детского устного фольклора и профессиональной поэзией для детей. В то же время, это — стихи не для широкой детской аудитории. За редким исключением.

Словом, выражаем надежду, на то, что художественные достоинства, оригинальность философского содержания и состав актуализируемых тем обеспечат готовящейся к печати книге стихов Антона Метелькова статус события в современном литературном процессе.

Анна Фролова, преподаватель АлтГАКИ

Subscribe to our channel in Telegram to read the best materials of the platform and be aware of everything that happens on syg.ma

Author